1. Тот самый сюжетный ход, когда в глубинку приезжает столичный хлыщ

      Порой Цзинь Гуаньяо задумывался, не был ли он в своей прошлой жизни некомпетентным чиновником высокого ранга, проживающим свои дни в праздности и лености, пока простые люди за пределами его роскошного дворца погибали от голода, войн и болезней. Иначе, отчего небожители не давали ему и шанса, если ни на отдых, то хотя бы на мало-мальски стабильное положение вещей?       Казалось бы, он только-только освоился в Золотой Башне, научился жонглировать поручениями отца и нашел подход к самым полезным из бесполезных людей в клане Цзинь, как все в очередной раз поменялось. Нет, к счастью, отец не сбросил его с лестницы во второй раз, и даже из клана не выгнал. Просто из-за нового приказа Гуаньшаня за последние месяцы сей почтительный сын бывал в резиденции Цзинь от силы дней десять, и то не подряд. И там он, разумеется, не отдыхал, а наверстывал упущенное, разгребая завалы писем и отчетов, контролируя работу слуг и заминая конфликты.       Единственное, что держало его на плаву — так это красочные рассказы доброго мальчика Сюэ Яна о том, как он всех мучительно, медленно и очень кроваво убивает (с каждым разом это звучало все лучше), да переписка с Сичэнем. С главой Лань, занятым восстановлением Облачных Глубин, в последний раз Гуаньяо виделся прискорбно давно. И это невольно напоминало его шпионские времена в клане Вэнь.       В остальное же время Гуаньяо мотался по территориям клана Цзинь с небольшим отрядом, чтобы «исследовать положение подчиненных кланов после Аннигиляции Солнца». Именно так официально звучала его миссия. Которая, разумеется, была лишь прикрытием для очень тайного и важного расследования.       — Даже не думай возвращаться, мальчишка, пока не выяснишь, — наказал ему отец, в ярости сжимая порочащие его бумаги. — Как ты мог упустить подобное под своим носом?       Ну конечно, кто же еще мог быть козлом отпущения как не Гуаньяо — предатель, убийца и, что самое ужасное, сын шлюхи?       Как бы он ни хотел вернуть милость Гуаньшаня, но пока расследование не приносило плодов. У Гуаньяо появилось пару ниточек, еще вначале, но дальше дело не двигалось. Было ясно, что нужный человек или из заклинателей, или же к ним приближен, испытывает сильную неприязнь к главе Цзинь (и потому это может быть женщина), но проживает где-то на территориях клана. Найти человека в столь густонаселенной местности как Шаньдун оказалось такой же невыполнимой задачей, как и заставить уважаемого отца прекратить свои похождения.       Потому Гуаньяо действовал практически вслепую, нанося официальные визиты в каждый, даже самый мелкий клан, номинально подчиняющийся Цзиням, выясняя не столько, кто мог затаить обиду, но и у кого доставало информации, возможностей, а главное фантазии так изощренно отомстить. И если первое невероятно расширяло круг подозреваемых, еще раз показывая Цзиней и их приспешников во всей красе, то со вторым возникали проблемы.       Чем дольше Гуаньяо искал, тем меньше у него оставалось надежды на успех: тот или та, кто заварил эту кашу, залег на дно. Но как донести это до уязвленного отца, что требовал результатов? Цзинь Гуаньяо не знал, и потому продолжал прочесывать местность. ***       В этот раз они летели на юго-запад от Цзиньлиня, где высились труднодоступные и малонаселенные горы, тонущие в молочных туманах. Климат здесь был излишне влажен, а духовных мест было немного. Потому местные кланы, преимущественно мелкие и бедные, занимались скорее выживанием, а не политикой. И потому не представляли для Цзиней особого интереса.       Отряд Гуаньяо уже побывал в троих, и все они были похожи друг на друга: павильоны без искусной отделки, чистые, но застиранные одеяния заклинателей, загорелые лица со впалыми щеками и полным отсутствием интереса к происходящему вовне. Даже война с Вэнями их не особо коснулась — вот настолько нечего было там ловить.       Спутники Гуаньяо — троица молодых адептов Цзинь, способные посоревноваться в высокомерии и с самим наследником, да непонятно-сколько-юродный дядюшка Цзинь Гуаньчжи, назначенный соглядатаем Гуаньяо от отца, — компанией были невдохновляющей. Они кривили свои холеные лица в презрении к аскетичному образу жизни местных, и бесконечно жаловались: на погоду, на еду, на некрасивых женщин и так далее.       Мысленно расчленив их раз десять, в реальности Гуаньяо сглаживал поведение своих спутников цветистыми речами. Но справедливо опасался, что однажды может не успеть, их в итоге прирежут или в пьяной драке или во сне, и тогда придется делать вид, что ему очень жаль.       Потому визит в клан Шэнь Гуаньяо поставил в середину их нынешней поездки. Пусть клан не отличался ни богатой историей, ни выдающимися силами, но находился подле одного из горных перевалов, а потому чувствовал себя неплохо, зарабатывая на сопровождении торговцев. У заклинателей Шэнь не было какого-то особого пути совершенствования, но адепты сносно показывали себя на межклановских соревнованиях и охотах. А несколько также участвовали в войне в составе Цзиньских отрядов.       Каких-то трений между Шэнь и Цзинь тоже не наблюдалось, так что встретили их радушно, с любопытством провинциалов. Глава клана — Шэнь Цзилян, заклинатель неопределенного возраста и приятной наружности, встретил отряд Цзиней у главных ворот. Он и Цзинь Гуаньяо обменялись положенными любезностями, а потом гостей проводили по комнатам, где они могли бы прийти в себя с дороги. И после, вечером в их честь устроили торжественный ужин.       — Прошу, господа, располагайтесь, — возвестил глава Шэнь, приглашающим жестом указывая на накрытые столики в главном павильоне. — Пусть наши возможности и скромны, но гостям мы всегда рады.       — Ну что вы, мы просим прощения за неудобство и благодарим вас за гостеприимство, — ответил Гуаньяо за всех, с церемониальным поклоном, и вручил заранее подобранный подарок.       Гости Цзинь и адепты Шэнь нетерпеливо расселись по своим местам, предвкушая празднество. Для клана это было большим событием, потому в главный зал, видавший лучшие времена, но блестящий чистотой и украшенный свитками с мудрыми изречениями, набились буквально все от почтенных старейшин до юных учеников: еще бы чуть-чуть и стало тесно. Местные разглядывали гостей с плохо скрываемым любопытством, а Гуаньяо куда более незаметно поглядывал на них.       Пока этот ужин ничем не отличался от подобных ему в других небогатых кланах. Безыскусная, но сытная пища из местных продуктов, среднее вино, простенькие мелодии для создания атмосферы — ученики сменяли друг друга за устроенной в углу пипой.       Гуаньяо и дядюшка Гуаньчжи (чтоб его в полете снесло с меча) сидели на почетных местах подле главы Шэнь и его молодой жены, и вели приличествующие случаи беседы. Цветистая речь, полная похвал и аллегорий, лилась легко и привычно, нисколько не мешая наблюдать и анализировать.       Первое впечатление о Шэнь Цзиляне подтверждало слухи: при общении он был любезен, нейтрален и несколько отстранен. Он расспрашивал о новостях в цзянху, но не демонстрировал особого интереса к острым темам: ни к выборам нового Верховного Заклинателя, ни к коварным планам Старейшины Илина. Казалось, его мало что волновало за пределами своих земель, и лоялен к Цзиням он был просто потому, что они располагались поблизости. Исходило ли подобное безразличие из наивности или в скрытых рычагах влияния, Гуаньяо пока не знал.       «Это может дорого обойтись, — подумал он с некоторым презрением. — Уже обошлось, для кланов поблизости от Вэнь».       Пока глава Шэнь и Гуаньяо вежливо говорили ни о чем, среди простых адептов обстановка становилась оживленнее. И закусок, и вина за столиками было вдоволь, пусть они совершенно не дотягивали до изысканных Цзиньских банкетов. Но зато не было здесь и ощущения, что любое неосторожное слово окажется смертельным оскорблением или же поводом для жестоких насмешек. И потому изначально тихая беседа среди простых заклинателей, постепенно набирала обороты, обрастала взрывами смеха и прямыми вопросами.       — А сколько ступеней… ик… на лестнице в Золотой Башне? — спросил кто-то, к счастью, не у Гуаньяо.       — Гао-сюн! Иди-ка проветрись, — тут же зашикал его более сознательный товарищ.       — А это правда, что на свадьбе наследника Цзинь подавали тушеный лотос с золотой стружкой?       — И даже акульи плавники, вымоченные в столетнем вине!       — О-о, вот бы попробовать!       — Сначала с мечом научись обращаться, а потом мечтай! Господа из Цзинь — серьезные заклинатели…       — Марионетки Вэнь Жоханя? Да я с десяток в последней битве уложил, — тем временем хвалился кто-то из Цзиней, распуская хвост перед местными дамами. — Если пожелаете, молодая госпожа, я покажу, каким приемом я с ними расправился.       В ответ послышался несколько фальшивый смех.       Тут Цзинь Гуаньяо напрягся, предчувствуя возможные проблемы. Как часто бывало в мелких заклинательских кланах, женщины сидели за низкими столиками вперемешку с мужчинами. Здесь условности играли меньшую роль, потому заклинательницы внимали историям и не стеснялись говорить сами, и выглядели боевыми сестрами, а не прекрасными разменными монетами в брачных играх. Но для молодых людей, переусердствовавших с вином, подобные нюансы могли потерять значение.       Так что Гуаньяо то и дело поглядывал в ту сторону, опасаясь, как бы истосковавшиеся по женскому вниманию молодцы не натворили дел. И в какой-то момент почувствовал, что за ним тоже наблюдают, делая это на редкость прямо и неумело.       Не таясь, он повернул голову и благожелательно улыбнулся: женщина нервно улыбнулась в ответ, и тут же опустила взгляд, преувеличенно заинтересовавшись закусками. И дело бы на этом кончилось, но спустя какое-то время она посмотрела снова. Гуаньяо сразу заметил, ведь жизнь приучила его быть чувствительным к таким вещам. Но в ее взгляде не было плохо скрытого презрения к его происхождению. Как и не было кокетства или наигранной скромности, которыми его одаривали менее щепетильные заклинательницы, углядевшие возможность возвыситься с помощью внебрачного, но все-таки сына Гуаньшаня.       Предложения разной степени непристойности Цзинь Гуаньяо вежливо отклонял, да виртуозно избегал неоднозначных ситуаций. Но все это жутко его раздражало, мешая работать и грозя ухудшением отношений с отвергнутыми девушками и их родственниками. Лишь в редкие минуты покоя он разрешал себе мечтать, как, наконец, проявит себя, и тогда Цинь Цанье и госпожа Цинь увидят в нем достойного кандидата в мужья их дочери.       Увы, поездки в захолустье этому не способствовали. Сколько он уже не видел прекрасную деву Цинь?       В общем у Гуаньяо были свои планы, да и он питал стойкое отвращение к случайным связям, но взгляд, то и дело задерживающийся на нем, вызывал беспокойство. Женщина поглядывала на него с отстраненным, но настойчивым любопытством. Словно он был неизвестным видом яогуая, или же актера цирка уродов, или проклятой диковинкой в лавке торговца — приходившие на ум сравнения ему не слишком нравились.       Но, к слову сказать, она тоже выбивалась из местной картины. Одежда её была скромного и простого кроя, но добротна и у ворота покрыта поблескивающей вышивкой; волосы — светлее, чем у остальных, и отчетливо вьющиеся, — собраны в низкий пучок простой деревянной шпилькой. Скорее заклинательница, занимающее не последнее место в клане, чем чья-то благочестивая жена или нежная девица на выданье. В этом бы не было ничего необычного, если бы не лицо: бледное, с глубокими тенями под глазами и с крупными, непривычными чертами — как у северных варваров.              «Что подобная женщина здесь делает?» — недоумевал Гуаньяо.       Порты и международные торговые пути были довольно далеко от клана Шэнь. То ли привлеченный загадкой, то ли от скуки, Гуаньяо стал тоже на нее поглядывать, правда, куда незаметнее. И уже мог сделать какие-то выводы. Например, с соседями она обращалась вполне свободно, но не фамильярно, хотя больше слушала, чем говорила — значит, не была здесь чужой. Несмотря на внешность, на экзотическую наложницу она явно не походила. Но вполне могла быть ребенком таковой. Или сиротой, вовремя подобранной старейшинами в городских трущобах. Или же, как и он сам, результатом ночи в борделе.       Хах, кажется, он слишком увлекся беспочвенными теориями. Но ему простительно, ведь больше в зале не было никого мало-мальски подозрительного. Вот он и цеплялся к любой мелочи: странным взглядам да чуждому лицу — не любил он оставаться в неизвестности.       Ну да ладно. В клане Шэнь они пробудут на несколько дней, так что у Гуаньяо будет возможность приглядеться ко всему и всем. Хотя что-то подсказывало ему, что толку с этого будет немного: за последние месяцы он побывал во стольких кланах и рассмотрел столько подозрительных личностей, а его расследование не продвинулось ни на шаг.       Но Гуаньяо был не из тех, кто сдается: слишком многое стояло на кону. ***       На следующий день с самого утра началась работа. Убедившись, что его товарищи по отряду разместились нормально и не успели ничего натворить, Гуаньяо отправился на встречу с главой. Они устроились вдвоем, в приемной Шэнь Цзиляна, обставленной небогато, но со вкусом. С изяществом мастера глава Шэнь лично разлил чай, оказавшимся идеально заваренным, но на вкус Гуаньяо излишне легким.       После Гуаньяо со всеми почестями вручил Шэнь Цзиляну письмо от отца. Связка подобных писем в его пространственном мешочке едва ли ополовинилась: какой бы клан они не посещали, каждому главе следовало высказать уважение. Разумеется, все эти письма Гуаньяо писал сам: поначалу отец проглядывал черновики да ставил печати, а потом заявил, что Гуаньяо отлично справится без его участия, заодно и окрестности подучит.       Казалось бы, это поручение было простым, но от воспоминаний, как он все это писал и переписывал раз за разом, начинала неметь рука. Но Гуаньяо был выше того, чтобы хоть словом, хоть жестом продемонстрировать свое неудобство.       Если сократить цветистые формулировки, то глава Цзинь был озабочен положением вассальных кланов после войны. Ведь если (Гуаньяо скромно оставил «если», а не «когда») Гуаньшаня изберут Верховным заклинателем, он должен представлять полную картину мира и знать, с чего начинать трудиться на благо всего цзянху. Так же он был готов выслушать чужие прошения и предложить помощь, если необходимо, и для этого отправлял Гуаньяо, своего сына, доверенным лицом.       Прикрываясь этим поручением Гуаньяо осторожно выспрашивал, не было ли в округе чего-нибудь или кого-нибудь подозрительного. Например, необычных тварей, темных заклинателей, необъяснимых происшествий… А, может, глава Шэнь слышал какие-то странные истории, пусть даже самые нелепые? Гуаньяо был бы крайне признателен.       Шэнь Цзилян, казалось, искренне задумывался, но в итоге отвечал, что ничего подобного не припомнит. Тварей здесь всегда было много, места относительно глухие, но адепты неплохо справлялись. Даже со сложными случаями: так, год назад они уничтожили демона-паука в его собственном логове.       — Невероятно, — уважительно отозвался Гуаньяо. — Насколько я слышал, эти яо очень редки и опасны. Особенно, когда защищают территорию.       — Да, это было непросто… мои люди случайно натолкнулись на его логово, — произнес глава. — Божественное провидение, не иначе. И успели вовремя, прежде чем он опустошил ближайшие деревни… Но, пожалуй, в одном мы все-таки опоздали…       Не успел Гуаньяо деликатно поинтересоваться, в чем же дело, как за дверью раздался женский голос:       — Прошу прощения, что отвлекаю, глава Шэнь. Но тут для вас поступило сообщение…       — О, Ра-эр, входи, — отозвался Шэнь Цзилян с ноткой веселья, — мы как раз о тебе говорили.       Заклинательница — та самая с варварской кровью со вчерашнего праздника, — недоуменно нахмурилась.       — Я о той ночной охоте, — охотно пояснил глава. — Итак, в чем же дело?       — Ах да, — спохватилась заклинательница. — Только что прибыл посланник от господина Чжана, речь о новой поставке и сопровождении. С ним сейчас госпожа, но она просила подойти, если у вас найдется время…       — Спасибо, Ра-эр, передай, что я освобожусь… — начал Шэнь Цзилян, задумываясь, — …скажем, через полшичэня?       — Глава Шэнь, если вы не против, — мягко вмешался Гуаньяо, — не могли бы мы сделать небольшой перерыв? Я слышал, что места здесь довольно живописные.       — О, вы очень меня обяжете, — улыбнулся заклинатель. — Прошу прощения за изменение планов, но господин Чжан — один из немногих, что предпочитает возить товары нашими дорогами…       Гуаньяо понимающе кивнул. Для небольших кланов связь с торговцами была жизненно важна: пусть и в меньшей степени, чем обычные люди, но заклинатели все еще нуждались в пище, одежде и крыше над головой.       — Тогда, если вы не против, Ляньфан-цзунь, — продолжил Шэнь Цзилян, поднимаясь. — моя названная сестра покажет вам наше скромное обиталище.       — Буду премного благодарен, — учтиво отозвался Цзинь Гуаньяо.       — Вот и прекрасно. Слышала, Ра-эр? — обратился он к заклинательнице, выжидающей у входа. — Покажи нашему гостю наш клан.       — А, я?.. — встрепенулась она. — Да-да, конечно!       — Это большая честь, Ляньфан-цзунь, — произнесла она, почтительно кланяясь, словно бы только его заметила. — Меня зовут Шэнь Ра. Если хотите, мы можем начать с тренировочных полей… или с сада… или…       — На ваш выбор, молодая госпожа, — ответил Гуаньяо, безупречно кланяясь в ответ.       Что ж, ситуация складывалась в его пользу. Шэнь Ра не производила впечатление той, кто искусно владеет лицом и словом, потому расспросить ее будет легко. Она явно нервничала в преддверии их совместной прогулки. Непонятно, дело было в репутации Гуаньяо, или это было в ее характере. А возможно, она что-то скрывала.       Но даже если скрывала, Гуаньяо не обольщался: ее секреты могут не иметь никакого отношения к расследованию. Тем не менее, он был уверен, что лишней информации не бывает.       «Или нет. Бывает», — тут же одернул он себя.       С каким удовольствием он бы забыл о тех весенних книгах, которые был вынужден прочесть! Тех самых, из-за которых он уже несколько месяцев мотался между Золотой Башней и мелкими кланами. Тех самых, которые, кроме ужасающе подробных сцен перевернутой тучки и дождика, содержали в себе вещи, о которых никто не должен был знать. Например, о золотом ядре Вэй Усяня. О проклятии клана Не. О планах Цзинь Гуаньшаня на пост Верховного Заклинателя. Об экспериментах с темным путем в подземельях Золотой Башни.       Как обо всем этом узнали? Где произошла утечка? И кто вообще додумался запрятать это знание в столь пошлую обертку?