Запись 18. Рождение Разума

Каролина сообщила что она так и не смогла угадать код к сейфу Дитриха. Я кое-что осознав, спросил её почему фон Раух назвал её Каролиной и девушка слегка пожала плечами. Совершенно естественный жест для человека, но видеть столь природное поведение от автоматона, мой ум снова заметался между человеческим любопытством и религиозной верой. Правильно ли я поступаю, потакая существованию Каролины, не стоит ли оборвать этот диалог и покончить с ней. Где-то внутри, я чувствовал это, зрели два зерна. Одно - это принятие того факта, что я не смогу застрелить её, даже если увижу наглядное подтверждение её богопротивной сущности. Второе то, что я ставлюсь еретиком. И эта ересь явилась внутри меня из-за симпатии к машине. Боже правый, есть множество искушений и жизненных испытаний которые угрожают погасить в человеке огонь веры, но почему мой трепещет от обычного механизма, ведь это не человек и не обладатель души, всего лишь искусно обработанный металл. Неужели мой огонь был так слаб, что не требуется особых усилий чтоб его погасить? Порицая себя в мыслях, на деле я продолжал вести беседу. Я спросил почему Каролина выглядит так, как выглядит и она, проведя пальцами ладони по поверхности щеки, немного озадачилась, блеснув на несколько секунд синим светом глаз. Похоже такое бывало, когда автоматон обращался к глубинной памяти в поисках информации и ответов на вопросы. Точного ответа она не знала, сообщив что её внешность была придумана Дитрихом и по всей видимости есть плод его воображения. Выходит отставной рыцарь не успел или не пожелал сообщить своему творению, отражением кого он есть. Осматривая сейф, я вернул разговор к тому трагическому дню, когда на Ля Фабрик напали вампиры. Напомнив про ихор, что тёк в её искусственных жилах. Как подсказывала память Каролины, в тот момент она ещё будучи обычным автоматоном проходила очередную диагностику под уже ставшими привычными, перестук механизмов машины Беббиджа и бормотание Родриго. Помощник Дитриха, несмотря на слабоумие, точно выполнял указания фон Рауха, подавая ему инструменты и материалы. Как вдруг перестук затих, подарив сводам подземелья впервые за многие месяцы тишину, а затем разразился звонком, показавшимся невероятно громким. Машина завершила свою работу. Фон Раух проявил железную волю, чтоб не сорваться и не броситься к машине. Завершив наладку автоматона, он тяжело дыша приблизился к устройству, откуда выползла лента заполненная многочисленными символами и их значением. Разгадка шифра Арредо. Взяв в руки бумажную ленту мужчина не сдержал слёзы. Для Каролины тогда это была совершенно неясная реакция и она лишь наблюдала за плачущим фон Раухом, и нелепо пытавшегося его успокоить Родриго, бормотавшего фрагменты из книги. Последующие дни Дитрих провёл изучая записи средневекового герметиста. Философские рассуждения люциферитов он пропустил мимо себя сосредоточившись на рецепте ихора - того самого необыкновенного раствора, что давал жизнь бездушной машине. После нескольких экспериментов, Дитрих подобрал нужную пропорцию и синяя тягучая жидкость заполнила лабораторную пробирку. Испытание они провели на механическом коте Мельхиседеке - ранней поделке Дитриха, которую сделал специально для Родриго, искренне радовавшегося своему механическому другу. Опыт превзошёл все ожидания. Скорость обработки и передачи информации возросла невероятно. Ихор кроме передачи энергии способствовал обновлению механизмов, сохраняя их в первозданном виде, фактически живая вода из легенд, не допускающая износа узлов, обеспечивая сохранение информации и невероятную скорость работы всей системы. Каролина наблюдала весь процесс записывая своими фотоэлементами его в память. Затем Дитрих, отвёл её к зоне диагностики и дрожащими пальцами отключил. Когда запись включилась снова прошло много времени, на лице Дитриха появилась щетина, видимо он не рискнул сразу запустить ихор, а долго и тщательно готовился и произнеся небольшую напутствующую речь, которую автоматон не мог ещё осознать, а Родриго с трудом стоял на ногах. Вид у него был нездоровым, похоже в процессе приготовления ихора, он надышался токсических паров и теперь его бледно-зелёное лицо выглядело так, словно его стошнит в любую минуту. Собственно позже так и произошло, после чего Дитрих отправил его домой вместе с прочей прислугой. В последующие дни в доме был только Дитрих и другие автоматоны. Человеческая прислуга вернулась лишь в день, когда произошло нападение вампиров. Я спросил, знал ли кто-либо о ней кроме Дитриха и Родриго. Девушка задумалась и предположила, что Родриго мог что-то рассказать сестре, а та в свою очередь могла поделиться сплетнями с кем-то из жителей острова. Я подумал что это странное совпадение, что пришельцы появились именно в то время, когда Дитрих совершил своё эпохальное открытие. Похоже кто-то наблюдал за домом, но не был уверен, что учёный рыцарь завершил свою работу, и не хотел мешать ему раньше времени. Я вспомнил про загадочного австрийца, который сумел обойти защитные порядки Ордена в Трансмаринии и встретился со мной на теплоходе. Кем он был? Агентом вампиров? Герметистом ищущим записи Арредо? Может быть тут переплелись разные силы и всё сложнее чем мне казалось ранее. Каролина, вернулась к рассказу про тот день когда Дитрих заполнил её тело ихором и запустил циркуляцию. В тот момент мир для автоматона изменился. Величайшее множество деталей - оттенков, звуков, событий, подробностей обо всё вокруг, словно полноводная река, сносящая истончившийся зимний лёд обрушилась на неё, грозя выжечь механический мозг, но тот начал менять свои конфигурации, сортировать и систематизировать информацию выходя далеко за приделы заложенных алгоритмов. Он учился и приспосабливался, разбрасывая данные на папки и каталоги, налаживая взаимодействие между ними. Огромные массивы накопленных и записанных данных перерабатывались заново, преобразуясь в стройные ряды машинизированной информации. Всё вокруг - очертания механических рук, лабораторные приборы, лицо Дитриха преображалось наполняясь новыми смыслами и взаимосвязями. И в какой-то момент, автоматон без какой-либо посторонней команды поднялась с лабораторного стола и, удивляясь лёгкости и ловкости собственного металлического тела, приблизилась к фон Рауху, смотревшего широко распахнутыми глазами на собственное творение, его сердце билось так громко, что Каролина могла посчитать его пульс. Присев возле своего создателя девушка с жадным любопытством рассмотрела его лицо, отмечая испарину, расширенные зрачки, прерывистое дыхание, и, успокоительно положив прохладную руку на руку Рауха, спросила: "Кто я?"