ЭПИЛОГ. Стекло в руках света

Прошла неделя. Хогвартс жил своей тихой, привычной жизнью — или делал вид, что живёт. Магические колебания исчезли, Стеклянная Башня перестала мерцать, и лишь редкие сизые отблески иногда пробегали по её поверхности, будто напоминая: она помнит. Никто не знал, что произошло. Профессора ощупывали стены, изучали магические следы, но видели только след ритуала, старше самого замка. Башня снова стала бесполезным памятником эпохе, о которой почти не осталось записей. Но трое учеников знали больше. Аделина сидела у озера, держа в руках небольшой, идеально гладкий кристалл — соединённый артефакт. Сейчас он был безмолвен, как спокойная вода перед штормом. Иногда в нём мелькало едва заметное тепло — словно слабая память о прикосновении. Она думала, что будет бояться его — но нет. Кристалл стал частью её пути. Подарком. И обещанием. — Ты опять с ним разговариваешь? — раздался знакомый голос. Роуэн подошёл сзади, сел рядом, вытянув ноги к воде. — Я не разговариваю, — улыбнулась Аделина. — Он молчит. — Зато ты молчишь слишком много. — Он легонько ткнул её плечом. — Это подозрительно. Обычно ты в десяти местах одновременно: библиотека, практические занятия, очередные тайные проходы… — Я думаю. — Да ладно! — он театрально ахнул. — Наш мозг-перформер, звезда Когтеврана, задумалась о чём-то целую неделю? Что же это может быть? Аделина рассмеялась. Но взгляд всё равно невольно вернулся к кристаллу. Страх исчез. Но чувство ответственности осталось — тяжёлое, но правильное. — Я думаю о том, что Лиор был один, — сказала она тихо. — И что его память теперь хранится… здесь. Внутри. И что мне нужно решить, что с этим делать. Роуэн помолчал, потом обнял её одной рукой. — Ты не обязана решать всё сразу. И не обязана проходить это одна. У тебя есть мы. И… — он неожиданно замялся, — я. Она улыбнулась — мягко, благодарно. Её пальцы сомкнулись на его руке на секунду, достаточно долгую, чтобы тот перестал дышать. — Я знаю, — ответила она. Чуть дальше по берегу стоял Эйден. Он смотрел на них с расстояния, не вмешиваясь. Лёгкий ветер трепал его волосы, а в руках он держал старый блокнот — уцелевший дневник того самого Лиора. В нём оставались пробелы. Страницы, испорченные экспериментами. Загадки, на которые не существовало ответов. Но Эйден больше не выглядел потерянным. Он подошёл к ребятам только тогда, когда солнце приблизилось к горизонту. — Я уезжаю завтра, — сказал он, когда они поднялись. Аделина кивнула. — Ты найдёшь следы других экспериментов? — Да. — Он взглянул на кристалл в её руке. — Но не ради артефактов. Ради него. Чтобы понять, как сделать так, чтобы подобное больше не повторилось. — Ты ведь вернёшься? — спросил Роуэн. Эйден усмехнулся: — Если Хогвартс опять решит разбудить древние силы — меня снова сюда потянет. Видимо, это семейное. Они рассмеялись — впервые легко, без напряжения. Эйден посмотрел на Аделину — серьёзно, чуть печально. — Он тебе благодарен. Это… чувствуется. И если когда-нибудь он захочет ещё раз поговорить… — взгляд скользнул к кристаллу, — ты услышишь. Аделина спрятала артефакт в карман. — Надеюсь, его голос теперь — мирный. Эйден тихо кивнул. — Теперь — да. Поздним вечером Аделина поднималась по лестнице в свою гостиную. Коридоры были полутёмными, тихими — и вдруг она остановилась. Стеклянная Башня, видимая из высокого окна, мерцнула. Едва-едва. Как знак. Как вздох. Аделина приложила ладонь к холодному стеклу окна. — Я знаю, — прошептала она. — Ты тоже помнишь. Кристалл в её кармане слегка нагрелся — не зовом, не предупреждением. Только тёплым откликом. Как если бы память сказала: «Я рядом.» На следующее утро Хогвартс проснулся в обычной утренней суете. Пернатые почтовики хлопали крыльями, ученики спешили на завтрак, старшие преподаватели спорили о новых правилах безопасности. Но никто — кроме троих — не заметил, как на поверхности Стеклянной Башни появилась едва заметная волнистая линия света, напоминающая улыбку. Не угрозу. Не предупреждение. Просто память. О том, как одна девочка услышала голос того, кто давно забыл, как звучит собственное имя. И помогла ему вспомнить.