Пролог | Моё имя…

            Ты устал, тебе нужно сделать привал...             Ты не дойдёшь, остановись. Не будь дураком...             Твои товарищи не забудут тебя, а ты их... Ты не виноват в их смерти, это всё война…       Морозный дождь поливал улицы Таркова, в воздухе витал запах гари и сырости. Вдалеке догорали жилые дома и небоскрёбы, город с каждой секундой умирал. Алексей продвигался от здания к зданию, осматривая каждое окно. Войдя в очередной двор, он решает устроить привал.             Силы на исходе. Если не здесь, то уже нигде.       Распахнув дверь подъезда, он оказывается в одинокой парадной, которая, вероятно, уже никогда никого не примет. Осознание этого наполняет Алексея чувством безысходности. Осмотревшись, он начинает проверять лестничный пролёт.             Камень. Старый, но хорошо работающий приём.       Алексей бросает валяющийся камень на лестничную клетку, чтобы проверить, не выдаст ли кто-то себя шумом. Камень с грохотом разлетается на осколки. Шум эхом разносится по всем пяти этажам. Пыль разлетается по лестничной клетке. Это послужило отвлечением от зловония мочи и фекалий в подъезде.             Тишина. Похоже, всё чисто.       Поднимаясь по этажам, он пытается найти незакрытую квартиру, в которой сумеет провести ночь. Когда Алексей достиг третий этаж, перед ним появляется труп человека.             Кровь свежая. Убили недавно. Раз никто не отозвался на звук, значит             ушли.             Надо быть бдительным.       Тело было одето в гражданскую одежду, на спине следы крови и пулевое отверстие. Алексей не стал рыться в карманах покойника, опасаясь засады. Дверь 43 квартиры была приоткрыта. Замерев у двери, он стал прислушиваться к звукам, доносившимся из квартиры. Ничего, кроме звуков ударов обо что-то, не было слышно. Удары доносились ритмично, будто метроном.             Ритмично.       Осторожно распахнув дверь, перед ним предстала давно заброшенная и разграбленная квартира. Пол завален мусором. Разбросанные вещи и сумки, будто кто-то в спешке собирал свои вещи. Правда, все ценные вещи давно вынесли, но только три картины чудом уцелели на стене: Троцкий, Сталин и Ленин.             Видели бы вы, во что превратили вашу утопию.       Автомат на взводе; да и Алексей тоже. Он давно не спал, чувство усталости одолевало его. Проникнув в комнату, откуда доносились те самые звуки, перед ним предстала форточка, бьющаяся об оконную раму. Проверив дверь, он обнаруживает там рабочий замок. Закрыв дверь и скинув с себя снаряжение, он подходит к одиноко стоящему треснувшему зеркалу. Протерев его рукой, он видит перед собой лицо незнакомого ему мужчины. Лицо измождённое, щёки впалые, нос заострённый, с пластырем, а глаза - как две пули.             Кто в этом зеркале? Парень из Новосибирска, что мечтал кончить                   универ? Или же призрак?             В этой комнате нет героя. Есть только дух, о котором больше никто не             узнает.       На куртке Алексея красовался шеврон ЧВК “BEAR”. Свои лучшие годы он отдал в горячих точках, чтобы получить этот контракт. Но он и представить не мог, что всё обернётся таким образом. Он даже не заметил, как приставил пистолет к виску.             Я закончу всё здесь. Я закончу это мучение. Я закончу эту историю.             Как я это мог допустить? Они были мне, как семья. Теперь их кровь на             моих руках…       Алексей опустил пистолет. У него не хватило духу.             Кем я буду после этого… Я не готов.       Воцарилась тишина. Он сидел. Просто сидел. Ни одной мысли после этого не было у него в голове. Лишь сожаление, которое он никуда не мог деть. Тишину нарушили звуки с улицы. Рёв двигателя и плеск луж, разбивающихся под колёсами. Алексей мигом приблизился к окну. Зелёный УАЗик резко остановился во дворе, из машины вышло двое мужчин в балаклавах и с оружием.       — Вышвыривай ту девку! - крикнул он своему напарнику.       Из машины достали, будто мешок, девушку. Одежда вся в грязи, лицо в ранах, а волосы рыжие, как языки пламени на фоне серости города. Алексей стиснул автомат, но был бессилен что-либо сделать.             Нельзя рисковать. Я устал. Иначе двухсотым буду.       — Будешь ещё подглядывать, а? - сиплым голосом спросил дряхлый мужик с обрезом , глядя на девушку.       — Нет, умоляю, я больше не буду! - всхлипывала она. Ещё немного, и она бы задохнулась от рыданий.       — Кончай её, Лёха, к вечеру должны быть на точке! - приказал сиплому мужику его напарник.       Девушка в ужасе уставилась на ствол обреза, направленный на неё. Казалось, что сейчас он нажмёт на спусковой крючок. Глаза девушки начали ходить из стороны в сторону. Она пыталась найти помощь в любом месте. Внезапно её взгляд перевёлся на окно, в котором был Алексей. Она заметила его.             Ну зачем ты это сделала, глупая?       В этот момент Алексей не решился спрятаться. Его захлестнули эмоции. Её взгляд был полон отчаяния и мольбы. В него будто выстрелили, только боль была не физическая, а душевная             Надо действовать.       — Эй, ты на кого смотришь там? - рявкнул сиплый.       Едва он повернул голову, как пуля калибра 5.45x39 угодила ему прямо в лицо. Тело упало замертво на холодный бетон. Ещё одно тело принял Тарков.             Один всё. Второй за машиной.       В ту же секунду в сторону окна, где был Алексей, полетела очередь. Второй бандит с кедром пустил целую очередь в надежде, что сможет зацепить стрелка.       — Лёха, Лёх, ты цел?! - кричал бандит. В его голосе смешались страх и ярость, словно у матери, у которой отняли ребёнка.             С окна мало шансов, шальной пулей зацепит. Надо вниз, он не ждёт.       Адреналин гнал его вниз. Спустившись, Алексей с порога открыл огонь в сторону врага. Очередь летит в сторону УАЗика. Следом тишина. Слегка пригнувшись, он подкрадывается к машине. Резко из за него выныривает враг. Три выстрела - и тело врага падает. Лишь ветер продолжает дуть во двор, а дождевые капли барабанили по крыше машины. И лишь неподалёку раздавался плач девушки.             Контрольный выстрел. Теперь точно всё.       — Ты… тоже один из них? - прошептала она, отползая от Алексея. Её волосы прилипали к окровавленному лицу, а тело сотрясала дрожь страха.       — Ты цела? Покажи руки, я не трону тебя, - сказал Алексей.       Девушка поднимает их. Все ладони в грязи и крови. Кирпич падает на землю. Алексей опускает оружие.       — Ладно, давай вставай, я помогу тебе, - говорит Алексей.       Девушка поднялась, протёрла лицо воротником своего зелёного бомбера. Только сейчас он увидел её лицо: овальное лицо, зелёные глаза, веснушки, волосы под каре, прилипшие к щекам.             Такая хрупкая. Зачем я её спас? Умрёт ведь через день. Как все.       — Пойдём, - сказал он, указывая на дверь парадной. — Как звать тебя?       — Моё имя… Аня, - отрезала она.       Просто имя. Без фамилии. Как в детстве. Такое знакомое, но откуда?       Алексей на секунду замер. Имя резануло по памяти, словно знакомое.             Не время, на улице опасно.       Он отогнал мысль. Не время.