Глава 6. Амортизация души

      Рутина — это самый коварный враг валькирии. Она притупляет бдительность надежнее, чем нейротоксины, и размывает фокус внимания эффективнее, чем контузия. Для Кианы Каслана последние недели превратились в бесконечный, серый цикл «зачисток». Врата рангов E и D открывались с пугающей регулярностью, словно гнойники на теле больной планеты, и Schicksal методично отправлял свои отряды на их вскрытие.       Процесс напоминал работу ассенизаторов, только вместо нечистот были монстры, нарушающие законы физики, а вместо насосов — высокотехнологичное вооружение. Высадка, сканирование, огневой контакт, сбор ресурса, эвакуация. Повторить.       Киана сидела в десантном отсеке очередного транспортника. Вибрация корпуса стала привычным фоном. «White Comet» сиял, несмотря на регулярное использование — она тратила значительную часть своих гонораров на поддержание костюма в состоянии «с завода». Это был не вопрос эстетики. Это был вопрос выживания. Царапина на бронепластине — это микротрещина в защите. Микротрещина — это путь для клинка или клыка.       Напротив неё сидели две валькирии. Ветераны.       В словаре Schicksal слово «ветеран» на низких рангах имело специфическое значение. Это не герои, увешанные медалями. Это «якоря». Те, кто застрял в системе. Они пережили достаточно миссий, чтобы не умереть, но не обладали талантом, амбициями или удачей, чтобы подняться выше ранга B. Они были застывшим активом. Ресурсом, который уже не принесет прибыли, но который жалко списать.       Их звали Лиза и Кара. Или как-то так. Киана перестала запоминать имена сменных напарниц после третьей миссии. Имена создают привязанность. Привязанность в их работе — это уязвимость.       Они смотрели на неё. В их взглядах, скрытых за тонированными визорами старых шлемов серии «Valkyrie Shooter» (модель пятилетней давности, снятая с производства, но все еще в ходу у "бюджетников"), читалась смесь зависти и глухого раздражения.       Для них Киана была ошибкой системы. Выскочкой из трущоб, которой «повезло» с генетикой. Они видели её новенький костюм, её дорогие пистолеты «Water Spirit Type-II», её холодное, отстраненное отношение к службе. И они ненавидели её за это.       За то, что она не выслуживалась годами. За то, что она перепрыгнула через их головы. За то, что начальство — в лице той же Риты Россвайс — уделяло ей "незаслуженное" внимание, отправляя на сольные задачи.       — Эй, принцесса, — голос Лизы в интеркоме был искажен помехами дешевого модулятора. — Надеюсь, ты не забыла зарядить свои батарейки? Будет неловко, если ты слишком медленно будешь реагировать на фланговые угрозы.       — Мои показатели в норме, — сухо ответила Киана, не отрываясь от проверки систем на своем визоре. — Следите за своей экипировкой.       — О, она дает нам советы, — хмыкнула Кара. — Слышала? Новенькая учит нас работать.       — Пусть учит, — ответила Лиза. — В поле посмотрим, чего стоят её советы, когда прижмет.       «В поле» начиналось через две минуты.       Высадка прошла штатно. Зона операции: заброшенный транспортный узел на окраине сектора «Дельта». Лабиринт из ржавых контейнеров, разрушенных эстакад и подземных переходов. Группа вошла во врата и теперь двигалась по искаженной реальности с приглушенным цветовым спектром.       Киана шла первой. Её роль — авангард, провокация контакта, подавление. Напарницы должны были обеспечивать прикрытие и контроль флангов. В теории.       На практике это выглядело иначе.       Они отставали. На полшага, на шаг. Оставляли зазоры в построении. «Случайно» перекрывали линию огня, когда Киана пыталась прицелиться в дальнюю цель. «Забывали» сообщить о движении на радарах.       Это была мелкая, пакостная диверсия. Саботаж, замаскированный под некомпетентность. Они хотели показать ей, что без них она — ничто. Хотели заставить её ошибиться, получить ранение, испугаться. Сбить спесь.       Киана не реагировала. Она просто перенастроила свои сенсоры.       «Доверие к персоналу: 0%. Приоритет данных: Личный сканер. Режим: Одиночное выживание».       Она больше не рассчитывала на то, что они прикроют спину. Её спину прикрывал модуль щита «White Comet» и её собственная паранойя.       Они углубились в лабиринт контейнеров. Эпицентр измерения врат находился в подземном депо.       — Движение на три часа, — сообщила Киана, фиксируя тепловые сигнатуры.       — Чисто, — возразила Кара. — У меня ничего нет. Тебе мерещится, Каслана. Меньше пей перед вылетом.       Киана промолчала. Она просто сместилась влево, уходя с предполагаемой траектории атаки.       Через секунду из тени выпрыгнул «Серп» — быстрый, лезвиеобразный монстр. Он ударил туда, где только что была Киана. Если бы она поверила напарнице, она бы сейчас пыталась удержать свои кишки внутри живота.       Вжик.       Выстрел из «Water Spirit» заморозил тварь в полете. Киана добила её ударом ноги, разбив в ледяную крошку.       — Ой, и правда был, — равнодушно бросила Кара. — Мой радар барахлит. Старое оборудование, знаешь ли.       Киана не ответила. Она знала, что радар исправен. Она видела, как Кара отключила его на секунду перед атакой.       «Хорошо, — подумала она холодно. — Мы играем по гнусным правилам. Принято».       Они спустились в депо. Огромное пространство, заставленное остовами поездов. Тусклый свет аварийных ламп, запах гнили.       В центре зала копошилось полчище мелких тварей.       — Заходим с двух сторон, — скомандовала Лиза, взяв на себя командование звеном. — Каслана, иди по центру, отвлеки их. Мы обойдем по флангам и зачистим гнезда.       План был самоубийственным. Идти по центру открытого пространства под перекрестный огонь, пока «поддержка» будет прятаться по углам?       — Отказано, — ответила Киана. — Слишком высокий риск. Двигаемся тройкой вдоль стены.       — Ты отказываешься выполнять приказ лидера команды? — в голосе Лизы зазвенела угроза. — Это пойдет в рапорт.       — Пиши что хочешь. Я не сдохну здесь ради твоей тактической безграмотности.       Она двинулась к стене. Напарницы, выругавшись, поплелись следом, но держались поодаль.       Впереди, между двумя вагонами, был узкий проход.       Киана вошла в него первой.       Вдруг позади неё раздался звук. Металлический лязг.       Она резко обернулась.       Кара стояла у панели управления техническими воротами. Её рука лежала на рычаге аварийного закрытия.       — Ой, — сказала она, и её губы растянулись в ухмылке, которую было видно даже сквозь визор. — Кажется, я что-то задела.       Она дернула рычаг.       Тяжелая гермодверь, отделяющая этот отсек от основного зала, рухнула вниз.       БАХ!       Киана оказалась отрезана. Она была в "бутылочном горлышке". А с другой стороны на неё уже неслись монстры.       Это была ловушка. Не просто подстава. Это было покушение. Они заперли её в узком коридоре с толпой врагов, лишив возможности маневра и отступления.       — Каслана, у нас тут проблема! — фальшиво-взволнованный голос Лизы в наушнике. — Мы не можем открыть дверь! Держись там! Мы... поищем обходной путь!       «Обходной путь» займет у них минут десять. К тому времени от Кианы останется только погнутая броня.       Ярость, холодная и острая, как скальпель, пронзила сознание Кианы. Но это была не та ярость, что застилает глаза. Это была ярость реактора, вышедшего на критическую мощность.       Они хотели её смерти. Они хотели доказать, что «выскочка» не стоит своих денег.       Она посмотрела вперед. На неё неслась волна.       Десяток «Зомби-гвардейцев» с энергетическими щитами. Два «Рыцаря». И, возвышаясь над ними, элитный «Император» — огромная тварь, закованная в броню, способная генерировать огненные волны.       Киана усмехнулась.       — Вы хотите шоу? — прошептала она. — Вы его получите. Но билеты будут стоить дорого.       Она не стала стрелять. Она активировала перегрузку реактора костюма. Оранжевые линии на броне вспыхнули ослепительным светом.       Overdrive: Engaged.       — Neko-Charm: Maximum Output.       Она рванулась вперед. Не от врагов. На врагов.       В узком коридоре численное преимущество монстров работало против них. Они мешали друг другу.       Киана бежала по вертикальной стенке вагона, игнорируя гравитацию за счет систем костюма.       Выстрел сверху — голова «Зомби» лопнула.       Прыжок. Удар ногой в полете, усиленный гидравликой, снес щит «Рыцаря».       Она приземлилась в центре толпы и активировала круговой удар ногой. Гравитационная волна отбросила мелких тварей на стены, ломая их кости.       «Император» готовился запустить огненный диск, раскручивая его.       Киана не стала медлить. Она поднырнула под удар, скользнув по полу на спине, и всадила очередь из «Water Spirit» в незащищенную «пасть» монстра.       Крио-плазма заморозила внутренности твари.       Она выскользнула из-под падающей туши и оказалась на открытом пространстве депо.       Тем временем, за закрытой дверью, Лиза и Кара не спешили искать обход. Они стояли и ждали звуков агонии.       Но вместо криков Кианы они услышали что-то другое.       Скрежет металла позади них.       Они обернулись.       Из вентиляционных шахт, из-под вагонов, из теней за их спинами вылезали твари.       Это была засада. Настоящая. Не та, которую они устроили Киане, а та, которую Хонкай устроил им. Монстры обошли их с тыла.       — Контакт! Сзади! — взвизгнула Кара, вскидывая винтовку.       — Каслана! — заорала Лиза в эфир. — Каслана, открой дверь! У нас тут монстры! Нас окружают!       Киана слышала их крики. Она стояла в проходе, добивая «Рыцаря». Её датчики показывали ситуацию за стеной.       Две зеленые точки (союзники) и два десятка красных (враги).       — Помоги! Господи, помоги! Они прорвали щиты! Каслана!       Киана представила их лица. Лица тех, кто минуту назад ухмылялся, запирая её в ловушке.       Они нарушили главное правило выживания: не рой яму другому, если сам стоишь на краю обрыва.       — Ой, — произнесла она в микрофон. Голос был абсолютно спокойным, зеркально отражая интонацию Кары. — Рычаг же с вашей стороны, у меня тут руки заняты Хонкай зверьми, продержитесь еще немного, я пойду в обход.       В этих словах не было ни слова лжи. Она продолжала расстреливать тварей.       — Ты тварь! Ты... А-а-а! — крик Кары оборвался влажным хрустом.       — Киана! Пожалуйста! — вопила Лиза. — Я сделаю что угодно! Я...       Звук разрываемого металла и плоти заглушил её слова. Киана отключила звук в канале связи.       Она не чувствовала торжества. Не чувствовала жалости. Она чувствовала только холодную логику.       Они сделали ставку. И они проиграли.       — Если они умрут — они умрут, — процитировала она старый фильм, который смотрела на днях.       Добив остатки зомби, она пошла вперед.       Остался только «Император» — второй, более крупный, охранявший стабильность разлома.       — Ну что, урод, — сказала она, перезаряжая пистолеты. — Теперь только ты и я. Никто не мешает.       Бой был коротким и жестоким. Киана не сдерживалась. Она использовала всю мощь, всю маневренность костюма. Жалкие попытки императора забросать её огненными стрелами и дисками не работали. Она была вихрем смерти.       Через две минуты «Император» лежал грудой ледяных обломков, из которых Киана с треском вырвала ядро.       Пространство дрогнуло и начало схлопываться. Врата закрывались.       Она огляделась. Зал был зачищен. Ресурсы собраны.       Путь был свободен.       В реальном мире гермодверь никто не закрывал, да и не факт, что этот механизм здесь вообще был рабочим. Оставшиеся звери и трупы исчезли в бездне вместе с вратами.       Она не стала задерживаться.       Вызвав эвакуацию, она начала заполнять отчет на голографическом планшете, встроенном в наруч костюма.       Статус миссии: Успех.       Врата закрыты.       Потери личного состава: 2 единицы (Валькирии ранга В).       Причина: Попадание в организованную засаду противника. Командир звена (Киана Каслана) действовала согласно протоколу, обеспечивая выполнение основной задачи.       Она перечитала текст. Ни слова лжи. Технически. В случае смерти лидера отряда, командование переходило к оставшимся в живых.       Транспортник сел на площадку. Пилот, увидев, что на борт поднимается только одна фигура в белой броне, ничего не спросил. В Schicksal не задают лишних вопросов.       На базе отчет приняли. Офицер логистики лишь поморщился, увидев графу «потери».       — Жаль, — сказал он, ставя отметку «Списано». — Но главное — Врата закрыты. Хорошая работа, Каслана.       Никто не стал проводить расследование. В мире, где смерть — это профессиональный риск, две погибшие валькирии среднего звена — это просто статистика. «Здоровая конкуренция», о которой так любили говорить на лекциях по корпоративной этике, подразумевала, что выживает сильнейший.       Слабые погибли. Сильная вернулась с добычей. Система работала идеально.       Вечером, сидя в своей комнате, Киана смотрела на бокал с вином.       Она поняла урок.       В этом мире нет союзников. Есть активы и пассивы. Лиза и Кара стали пассивом. Они попытались обнулить её, но сами оказались списаны раньше.       — Либо ты станешь сильнее их всех, — прошептала она, глядя на свое отражение в темном окне, — либо тебя сожрут. Свои же.       ***       Статистика — наука сухая, лишенная сентиментальности, и в стенах «Святой Фрейи» она правила бал с безжалостностью диктатора. В буклетах для рекрутов, которые раздавали улыбчивые вербовщики в относительно благополучных секторах, карьера Валькирии описывалась как путь к славе, элитному статусу и служению человечеству. На практике же, особенно для среднего звена — ранга B, — это была гонка на выживание с отрицательным математическим ожиданием.       Киана Каслана научилась читать эту статистику не по сводкам на терминале, а по лицам в столовой.       Ротация кадров в среди валькирий ранга B превышала все разумные пределы. Если ранг D был "ясельной группой", где отсев происходил в основном из-за травм на тренировках или психологической несовместимости, то ранг B был передовой. «Рабочими лошадками». Именно их бросали затыкать врата и прорывы, именно они составляли костяк групп зачистки, и именно они первыми встречали когти и клыки Хонкая, когда разведка ошибалась с оценкой угрозы.       Утро понедельника начиналось одинаково. Киана входила в столовую, брала свой поднос и сканировала зал.       Привычных лиц становилось меньше. Это происходило не сразу, не одномоментно. Это была ползучая энтропия.       Вот стол, где обычно сидела группа шумных девиц, любивших обсуждать новые модификации винтовок. Сегодня их четверо вместо пяти. Завтра — трое. Послезавтра за этим столом сидят уже совсем другие люди — новички с горящими глазами, еще не знающие, что они заняли места мертвецов.       — Минус два в секторе Гамма, — бесстрастно прокомментировала Броня, левитируя рядом с Кианой. Её взгляд был устремлен в голографический экран, проецируемый перед глазами. — Врата ранга D в пригороде Шанхая. Нестандартная мутация «Архангела». Пробитие лицевой пластины шлема. Летальный исход мгновенный.       Киана проследила за взглядом Брони. Стол у окна, где обычно сидели эти двое, теперь пустовал.       — Ошибка позиционирования? — спросила она, отправляя в рот кусок мяса. Аппетит не пропал. Смерть других не делала её голодной, но и кусок в горле не застревал. Это была просто информация.       — Ошибка разведки, — поправила Броня. — Уровень угрозы был занижен. Группу отправили с легким вооружением против бронированных целей. Результат закономерен.       Мэй, сидевшая напротив, лишь молча покачала головой, аккуратно нарезая овощи. Она, в отличие от Кианы и Брони, все еще сохраняла остатки эмпатии, или, по крайней мере, умело их имитировала.       Исчезновение не всегда означало смерть. Иногда это было хуже.       В коридорах медицинского блока, куда Киана заходила за стимуляторами и обезболивающим, она видела их. Бывшие валькирии. Девушки двадцати лет, которые передвигались в инвалидных креслах или на экзоскелетных протезах, которые Schicksal выдавал с большой неохотой и только по страховке.       Те, кому повезло меньше, лежали в палатах интенсивной терапии, подключенные к системам жизнеобеспечения. Их тела были изуродованы коррозией Хонкая — фиолетовые вены, кристаллические наросты на коже, остекленевшие глаза. Они были живы технически, но списаны фактически. Корпорация поддерживала их функционирование ровно до тех пор, пока это требовалось для сбора данных о воздействии вируса, а затем отключала аппараты.       «Инвалидность — это неэффективное расходование бюджета», — так звучал негласный девиз отдела кадров.       Киана смотрела на девушку за соседним столом. У той не было левой руки ниже локтя. Рукав формы был аккуратно подколот. Она ела одной рукой, с трудом удерживая вилку. В её глазах была пустота, та самая, которую Киана видела в зеркале по утрам, только глубже. Эта девушка знала, что её карьера окончена. Schicksal не нужны однорукие солдаты, если только они не гении тактики. Её ждал перевод в архив, на кухню или, что вероятнее, увольнение с выходным пособием, которого хватит на месяц жизни в среднем секторе, а потом — спуск на дно, в трущобы, откуда Киана с таким трудом выбралась.       — Ей не дали протез? — спросила Киана тихо.       — Страховой случай не подтвержден, — ответила Броня. — В рапорте указано «небрежное обращение с взрывчатыми веществами». Корпорация не оплачивает ошибки персонала.       Киана сжала вилку. «Небрежное обращение». Скорее всего, детонатор сработал раньше времени из-за брака, но доказать это невозможно. Система всегда защищает себя.       Смерть в Schicksal была бюрократической процедурой.       Здесь не было пышных похорон. Не было гробов, накрытых флагами, не было прощальных залпов и речей о героизме. Героизм — это продукт для внешнего потребления, для новостных каналов и рекрутинговых роликов. Внутри системы смерть была утилизацией.       Тела погибших, если их удавалось эвакуировать (что случалось далеко не всегда — тащить труп под атакой монстров нерационально), поступали в сектор Био-исследований. Там из них извлекали все, что могло представлять ценность: уцелевшие импланты, стигматы (если они были совместимы с извлечением), образцы тканей, пораженных Хонкаем.       Семьям — если таковые имелись в базах данных — отправлялось стандартное уведомление с формой соболезнования, предложением забрать остатки тела и переводом страховой выплаты. Сумма зависела от ранга, выслуги лет и обстоятельств гибели. Обычно её хватало на то, чтобы оплатить долги покойной и, может быть, купить место на кладбище.       «Бесхозные» остатки тел сжигали в высокотемпературных печах нижнего уровня. Дым от крематория смешивался с выхлопами генераторов, и никто на базе не обращал внимания на этот сладковатый привкус в воздухе.       Киана знала это, потому что она прочитала копию контракта, который подписала своей биометрией в первый день. Пункт 14.3: «В случае летального исхода биологический материал переходит в собственность Корпорации для научных целей».       Она была собственностью при жизни и оставалась ею после смерти.       ***       Новость о гибели Анны дошла до неё в среду, в перерыве между лекцией по баллистике и тренировкой в невесомости.       Это не было официальным объявлением. Просто слух, прошелестевший по рядам в раздевалке.       — Слышали про группу «Вектор»? Их накрыли в секторе 4.       — Это где Анна была командиром? Та блондинка, что вечно ходила с Мартой?       — Ага. Анна всё. Минус единица.       Киана замерла, застегивая магнитный замок на ботинке. Анна. Та самая Анна, которая вылила на неё сок в столовой. Та, которая называла её «бомжихой» и «алкашкой». Лидер их маленького клуба ненавистников.       — Как? — спросила она, не оборачиваясь. Голос прозвучал ровно, без интереса.       Девушка, рассказывавшая новость, вздрогнула, услышав вопрос от Кианы, но ответила:       — Глупо. Они пошли на зачистку врат. Разведка дала добро, но там оказался «Люркер» в фазе активной мимикрии. Он маскировался под кусок стены. Анна прошла мимо... он её просто перекусил. Пополам. Броню пробило как бумагу. Даже пикнуть не успела.       Киана представила эту картину. Анна, такая уверенная в себе, такая чистая, с идеальной укладкой. И монстр, смыкающий челюсти на её талии. Хруст позвоночника, фонтан крови, удивление в глазах, сменяющееся стеклянной пустотой.       Она ждала, что почувствует удовлетворение. Злорадство. «Так тебе и надо, сука». «Карма существует».       Но внутри было тихо.       Пустота. Холодная, звенящая пустота.       Анна была врагом. Она была раздражителем. Но она была живой. Она хотела сделать карьеру, выйти замуж за офицера, купить квартиру в верхнем городе. У неё были планы.       Теперь её нет. Остался только биоматериал в пластиковом мешке (или то, что от него осталось) и запись в базе данных: «Статус: списано».       Киана выпрямилась, проверяя крепления пистолетов.       — Марта выжила? — спросила она.       — Да. Её зацепило кислотой, голову обожгло, но жить будет. Говорят, её уволят. С такими травмами ей вряд ли позволят работать.       Киана кивнула.       Она вышла из раздевалки и направилась по коридору к шлюзам.       Её шаги гулко отдавались в тишине.       Смерть Анны не принесла радости. Она принесла лишь подтверждение той истины, которую Киана усвоила во время зачистки врат в старом депо.       Мы все здесь — мясо.       Анна считала себя элитой. Она думала, что её происхождение, её связи, её высокомерие — это щит. Но Хонкаю плевать на твою фамилию. Хонкаю плевать на твой социальный статус. Для зверя ты просто протеин и кальций.       Сегодня Анна. Завтра — кто-то другой. Послезавтра — Киана.       Это была лотерея, в которой невозможно выиграть, можно лишь оттянуть проигрыш.       Она вспомнила, как Анна смеялась над ней. Как она боялась запачкать руки. Теперь она сама стала грязью.       — Ирония, — прошептала Киана.       Она не испытывала жалости к Анне. Жалость — это роскошь. Но она не испытывала и ненависти. Ненависть к мертвецу — это пустая трата энергии. Анна перестала быть фактором уравнения. Она была вычеркнута.       Киана подошла к панорамному окну в переходе между корпусами. За толстым стеклом бушевал шторм, волны бились о защитные стены базы.       Она приложила ладонь к стеклу. Холод прошел сквозь перчатку.       — Сегодня ты, завтра я, — произнесла она, глядя на серую пену волн.       «Не расслабляйся. Не думай, что ты особенная. Не думай, что ты в безопасности, потому что на тебе дорогая броня. Броня рвется. Кости ломаются. Люди умирают».       Она оттолкнулась от окна.       Впереди была тренировка. Симуляция боя в условиях нулевой видимости. Ей нужно отработать реакцию на звук. Чтобы услышать, как «Люркер» отлипает от стены, за долю секунды до удара.       Она пошла по коридору, чеканя шаг. В её походке не было страха. Была лишь холодная решимость машины, которая знает свой срок эксплуатации и намерена выработать его до конца, забрав с собой как можно больше врагов.       Вечером, вернувшись в комнату, она не стала включать телевизор. Тишина больше не пугала её. Она налила себе вина — полбокала, не больше — и села чистить теперь уже декоративное оружие.       Разборка. Чистка. Смазка. Сборка.       Щелк. Щелк. Щелк.       Звук металла успокаивал. Это было реально. Это было надежно.       — Выживает не сильнейший, — сказала Киана пистолету. — Выживает тот, кто параноик.       Она положила оружие на стол и допила вино. Вкус был терпким, как сама жизнь.       Завтра будет новый день. Новая миссия. Новые трупы.       ***       Инфляция смерти — единственная стабильная экономическая константа в мире, поделенном на зоны отчуждения. Чем выше риск превратиться в органический фарш, тем щедрее цифры, которые алгоритмы бухгалтерии Schicksal начисляют на личный счет. Это была простая, циничная математика: корпорация платила не за героизм, а за амортизацию живого оборудования в условиях агрессивной среды.       Киана сидела в своей комнате, глядя на голографический дисплей планшета. Цифры на счету менялись с приятной, гипнотической регулярностью.       Баланс: 184 500 кредитов.       За последние три недели она закрыла пять Врат ранга D и участвовала в поддержке операции ранга C. Она работала на износ, игнорируя усталость. Она превратилась в машину по конвертации трупов монстров в электронную валюту.       В Нагазоре эта сумма позволила бы ей купить целый жилой блок и жить, не работая, до конца своих дней (которых, впрочем, учитывая экологию, было бы немного). Здесь, в «Святой Фрейе», это был просто рабочий капитал. Средства на техническое обслуживание и модернизацию.       Киана открыла раздел «Био-модификации».       Раньше этот раздел казался ей витриной ювелирного магазина, доступной только через бронированное стекло. Теперь она смотрела на него как механик смотрит на каталог запчастей. Прагматично. Оценивающе.       Базовый комплект стигмат, вживленный ей в начале карьеры, выработал свой ресурс. Он давал прирост, достаточный для выживания новичка, но для текущих задач его КПД был смехотворно мал. Ей нужно было что-то серьезнее.       Она пролистала каталог, отсеивая элитные образцы, доступные только рангам А и S (и стоящие как небольшой крейсер), и остановилась на «Втором поколении». Бюджетный сегмент для профессионалов.       «Ryunosuke Akutagawa».       Полный сет: Верх, Середина, Низ.       Цена: 85 000 кредитов.       — Дорого, — пробормотала она, но палец уже завис над кнопкой «Купить».       Это была не покупка игрушки. Это была инвестиция в актив, который приносил прибыль — в её собственное тело. Чем быстрее она убивает, тем меньше вероятность, что убьют её. Возврат инвестиций в данном случае измерялся не процентами, а количеством прожитых дней.       Она нажала кнопку.       ***       Процедура замены стигмат напоминала не медицинскую операцию, а перепрошивку жесткого диска, проводимую варварскими методами.       Киана лежала на столе в медицинском отсеке «Био-инженерии», стиснув зубы так, что, казалось, эмаль вот-вот треснет. Местная анестезия притупляла боль кожи, но не могла заглушить то, что происходило глубже.       Роботы-хирурги выжигали старые контуры. Лазеры испаряли микросхемы и генетический гель, вживленные в её спину месяцами ранее. Запах паленого мяса заполнил стерильное помещение.       Затем началась установка новых.       «Ryunosuke» были агрессивнее. Их матрица требовала более глубокого подключения к спинному мозгу. Киана чувствовала, как нано-щупальца стигмат вгрызаются в позвонки, ищут нервные узлы, оплетают их, создавая новые нейронные мосты.       Это было похоже на то, как если бы ей в спину заливали расплавленное стекло, смешанное с битым льдом. Её тело билось в конвульсиях, удерживаемое лишь магнитными фиксаторами.       — Интеграция 80%... 90%... Стабильно.       Когда всё закончилось, она еще десять минут не могла встать. Её трясло. Перед глазами плыли цветные круги — визуализация новых потоков данных, которые теперь поступали напрямую в мозг.       Она сползла со стола и, пошатываясь, подошла к зеркалу.       Спина была воспалена, но сквозь красноту уже проступал новый узор. Линии светились холодным, синеватым светом, пульсируя в такт её сердцебиению.       Киана повела плечами. Боль была, но за ней скрывалась мощь. Она чувствовала, как сигналы от мозга к мышцам проходят быстрее. Мир стал чуть медленнее, четче.       — Приемлемо, — хрипло констатировала она.       Изменения коснулись не только «начинки», но и фасада.       Киана Каслана, какой её знали в первые дни — грязная, лохматая оборванка с затравленным взглядом — исчезла. Её место заняла молодая девушка, которая знала себе цену.       Она посетила салон красоты в жилом секторе базы. Не ради тщеславия. Ради имиджа. В корпоративной среде внешний вид — это часть униформы. Если ты выглядишь как мусор, к тебе относятся как к мусору. Если ты выглядишь как дорогое оружие, тебя опасаются трогать грязными руками.       Теперь её пепельно-белые волосы были подстрижены в асимметричное каре — практично для ношения шлема, но достаточно стильно, чтобы выделяться из толпы рекрутов. Кожа, очищенная дорогими кремами и процедурами регенерации, приобрела здоровый, хоть и бледный оттенок. Под глазами больше не было синяков — качественный сон и фармакология делали свое дело.       Она носила гражданскую одежду в свободное время. Не серые тряпки, а брендовые вещи из бутиков «Золотого Сада». Черные джинсы, идеально сидящие по фигуре, кашемировые свитера, кожаные куртки.       Сидя вечером в своей комнате с бокалом вина (теперь это было «Brunello di Montalcino», урожай 2010 года), Киана открыла на планшете защищенный канал связи.       Это была её маленькая тайна. Слабость, которую она не могла себе позволить, но которую не могла отсечь.       Транзакция № 899-ZX.       Получатель: Приют Святого Иосифа, сектор Нагазора-Нижний.       Сумма: 15 000 кредитов.       Назначение: Благотворительный взнос.       Отправитель: Аноним.       Она нажала «Отправить».       Деньги ушли. Сумма, на которую можно было бы купить новый прицельный модуль для «Water Spirit» или несколько ящиков элитного алкоголя.       Зачем она это делала?       В приюте Святого Иосифа она никогда не жила. Но она знала, что он там есть. Островок относительной безопасности посреди океана дерьма, которым была Нагазора. Там кормили детей, чьи родители сгинули в притонах или были сожраны Хонкаем. Там давали крышу над головой тем, кто еще не успел стать «рангом F».       Киана смотрела на подтверждение перевода.       Она не была доброй. Она не была альтруистом. Она убивала людей (пусть и превращенных в зомби) и монстров за деньги. Она жила в роскоши, пока другие гнили.       Но она боялась.       Она боялась стать Ритой Россвайс.       Рита была идеальна. Эффективна. Смертоносна. Но в ней не было ничего человеческого. Она была функцией, одетой в плоть. Рита смотрела на страдания с вежливым безразличием, сортируя людей как мусор.       Киана чувствовала, как этот холод проникает и в неё. С каждой миссией, с каждым убитым врагом, с каждым купленным предметом роскоши она становилась все более циничной. Все более черствой.       Отправка денег в приют была её якорем. Налогом на человечность.       «Пока я это делаю, — думала она, — я не машина. Я помню, откуда я пришла. Я помню вкус той грязи. Я не Рита».       Это было лицемерием, конечно. Она откупалась от своей совести. Но совесть, как и любой наемник, брала деньгами и замолкала на месяц.       В столовой теперь было тихо, когда она входила.       Слухи о её заработках расходились быстро. Техники болтали о стоимости её ремонта, интенданты — о заказах в арсенале. Люди видели её новую одежду, её уверенную походку.       Они понимали: у Кианы есть ресурсы. А ресурсы в Schicksal конвертируются во власть. Она могла позволить себе лучшее снаряжение, лучшие стимуляторы, лучшие модификации. Она становилась сильнее с каждым днем, в то время как они стагнировали, экономя.       К её столику, где она сидела с Броней и Мэй, больше никто не подходил без приглашения. Вокруг них образовалась зона вакуума.       — Новые стигматы? — спросила Мэй, заметив, как Киана поморщилась, потянувшись за солью.       — Ага. «Рюноскэ». Бюджетная версия, но работает, — ответила Киана, разрезая стейк.       — Эффективность повысится на 18%, — прокомментировала Броня, не отрываясь от игры на портативной консоли. — Хороший выбор. Но Броня рекомендует провести дополнительную калибровку нейрошунтов. У этой серии высокий процент сбоев при перегрузках.       — Займусь на выходных, — кивнула Киана.       Она чувствовала на себе взгляды других кадетов. Они смотрели на её еду, на её чистую форму, на её спокойное лицо.       Деньги дали ей то, чего у неё никогда не было в Нагазоре. Чувство безопасности.       В трущобах безопасность была мифом. Ты мог заснуть и не проснуться, потому что кто-то решил перерезать тебе глотку за пару ботинок. Здесь, в этом замке из стали и стекла, её безопасность гарантировалась её счетом в банке. Пока у неё есть кредиты, она может купить ремонт, лечение, защиту.       Но, возвращаясь вечером в свою комнату и ставя на подзарядку боевой костюм «White Comet», она понимала и другую истину.       Деньги — это абстракция. Цифры на сервере.       Когда ты стоишь перед трехметровой тварью, покрытой шипами, твой банковский счет не имеет значения. Монстру плевать, сколько ты стоишь. Он разорвет тебя бесплатно.       Деньги не остановят когти. Деньги не заблокируют удар пси-энергией.       Спасет только экипировка.       Броня. Оружие. Стигматы. Рефлексы.       Деньги были лишь способом превратить себя в более совершенное оружие.       ***       Киана подошла к шкафу-хранилищу с костюмом. Она провела рукой по белому пластику нагрудника. Там была свежая царапина — след от когтя «Рыцаря» с прошлой миссии. Глубокая, но не сквозная. Если бы она сэкономила на ремонте в прошлый раз, этот удар вскрыл бы её грудную клетку, как консервную банку.       — Спасибо, — прошептала она костюму.       Она достала из зарядной стойки пистолеты «Water Spirit». Проверила заряд. Почистила линзы излучателей специальной салфеткой из микрофибры. Вернула на место.       Это были её настоящие друзья. Её настоящие защитники.       Она положила пистолет USP-45 под подушку. Привычным движением проверила предохранитель.       Выпила снотворное.       В голове было тихо. Голос Сирин молчал, подавленный химией и усталостью. Совесть, подкупленная переводом в приют, тоже спала.       Киана закрыла глаза.       Она была богата. Она была опасна. Она была одна.       И это было идеальное состояние для Валькирии Schicksal.       Единственное, что имело значение — это следующий бой. И то, сколько она сможет на нем заработать, чтобы купить еще немного жизни.       И, возможно, однажды она накопит достаточно, чтобы купить себе не просто жизнь, а свободу. Хотя в глубине души она знала: свобода — это товар, который в этом мире не продается. Его можно только взять силой.       Но для этого ей нужно стать намного, намного сильнее.       И богаче.       ***       За последний месяц имя «Киана Каслана» стало в отчетах константой, которую невозможно игнорировать. Двадцать семь вылетов. Двадцать семь успешно закрытых Врат. Пятьдесят четыре уничтоженных элитных юнита класса «Император» и выше. Ноль провалов.       Это были не просто цифры. Это была кровавая летопись эффективности. Киана Каслана перестала быть аномалией, случайным сбоем в системе сканирования. Она превратилась в закономерность. В инструмент, который работает безотказно.       Вызов в административный сектор пришел в середине дня, прервав калибровку прицельных модулей «Water Spirit». На этот раз не было конвоя роботов или презрительных взглядов. Двери открывались перед ней автоматически, сканеры считывали биометрию и загорались зеленым, приветствуя.       Кабинет Риты Россвайс был таким же, как и она сама: безупречным, холодным и пугающе стерильным. Запах дорогих чая и старых книг здесь перебивал даже вездесущий аромат озона.       Рита стояла у окна, спиной к двери. Когда Киана вошла, она не обернулась сразу, позволяя паузе повиснуть в воздухе, как натянутой струне.       — Ваша эффективность за последние месяцы начала вызывать вопросы у Совета Директоров, — произнесла она наконец, поворачиваясь.       Её лицо было непроницаемым, но в серых глазах больше не было той откровенной брезгливости, с которой она смотрела на Киану в трущобах Нагазоры. Брезгливость сменилась холодным, расчетливым интересом инвестора, наблюдающего за ростом акций рискованного предприятия.       — Вопросы? — голос Кианы был ровным. Она научилась держать лицо.       — Да. Они спрашивают, почему актив с такими показателями до сих пор числится в реестре среднего звена, выполняя работу мусорщика.       Рита подошла к столу. На полированной поверхности черного дерева лежал один единственный предмет.       Шеврон.       Эмблема Schicksal на черном фоне и буква.       А.       Это был не просто кусок ткани с микрочипом. Это был пропуск в высшую лигу. Знак отличия, к которому большинство валькирий шло годами, ломая кости и психику, и до которого доходили единицы. Киане хватило полгода.       Киана смотрела на шеврон, не чувствуя учащения пульса.       — Поздравляю, — произнесла Рита. В её голосе не было тепла, только констатация завершенной транзакции. — Ранг А утвержден приказом Епископа. Теперь ты элита... или, по крайней мере, дорогой актив, потерю которого бухгалтерия уже не сможет списать как «незначительные издержки».       Она пододвинула шеврон к краю стола.       — С этого момента твой оклад увеличен втрое. Доступ к арсеналу S-класса открыт (с ограничениями, разумеется).       Киана взяла шеврон. Он был тяжелым, словно в ткань вплели свинец.       Она ждала радости. Триумфа. Момента, когда можно будет мысленно показать средний палец всему миру и сказать: «Я сделала это».       Но внутри было тихо.       Это было усталое, серое удовлетворение. Как у рабочего, который выполнил норму и знает, что сегодня его не лишат пайки.       — Спасибо, лейтенант, — ответила она. — Это все?       Рита чуть склонила голову набок.       — Ты не выглядишь счастливой, Каслана. Многие убили бы за этот кусок ткани. Впрочем, многие и убивали.       — Я знаю цену этому, — Киана сжала шеврон в кулаке. — Ранг А — это не награда. Это повышение сложности.       — Верно, — уголок губ Риты дрогнул в подобии улыбки. — Ты умнеешь. Ранг А означает доступ к Вратам, где законы физики — лишь рекомендация. Где обитают твари, способные свести с ума одним своим видом.       Рита вернулась к своему столу, давая понять, что аудиенция окончена.       — Свободна. Мы переводим тебя в офицерское крыло. Твои вещи перевезут туда до вечера.       ***       В переходе она столкнулась с группой валькирий.       Это были те самые. Остатки свиты Анны. Девушки, которые когда-то смеялись над её запахом, подбрасывали мусор в шкафчик и называли её «ошибкой».       Они шли навстречу, громко обсуждая какую-то ерунду. Увидев Киану, они осеклись.       Их взгляды упали на её плечо. На новый шеврон с буквой А, который уже был пришит к форме (сервисные дроны работали на удивление быстро).       В их глазах промелькнул страх. Животный, примитивный страх перед хищником, который поднялся выше по пищевой цепи.       Согласно уставу Schicksal, младший по званию обязан приветствовать старшего. Это было правило, за нарушение которого следовали дисциплинарные взыскания.       Они замерли. Девушка, идущая впереди — кажется, её звали Элиза, та, что любила толкаться в очередях — побледнела.       Киана остановилась. Она не сказала ни слова. Просто смотрела на них своими холодными, голубыми глазами, в которых за последние месяцы выгорело всё человеческое.       Элиза сглотнула. Её рука дернулась, поднимаясь к виску.       — Валькирия Каслана, — выдавила она. Голос дрожал.       Остальные повторили жест. Нестройно, испуганно, с ненавистью, спрятанной глубоко внутри, но они отдали честь.       Киана медленно кивнула.       — Вольно, — бросила она.       И прошла мимо.       Это должно было принести удовлетворение. Месть — блюдо, которое подают холодным. Она заставила их, тех, кто считал её грязью, склонить головы.       Это потешило самолюбие, да. Где-то в глубине души, в том темном углу, где жила обиженная девочка из трущоб, раздался злорадный смешок.       Но на поверхности... на поверхности была лишь скука.       Они больше не были врагами. Они были мебелью. Статистикой. Расходным материалом. Тратить на них эмоции было нерационально.       ***       Переезд был быстрым. Дроны-грузчики упаковали её нехитрый скарб — одежду, запасы вина, коллекцию оружия, экипировки — и перенесли в другой сектор базы.       Офицерское крыло отличалось от общежития кадетов так же, как общежитие отличалось от ночлежки в гетто. Здесь не было длинных коридоров с одинаковыми дверями. Здесь был атриум с живыми растениями, тишина, прерываемая лишь шелестом фонтанов, и отдельные апартаменты.       Новая комната Кианы была больше предыдущей в два раза. Две комнаты, кухня, панорамное окно с видом на океан и закат. Мебель из натурального дерева, вычурные ковры.       Киана прошла по гостиной, проводя рукой по спинке кожаного дивана.       Она жила неплохо и в ранге B, тратя деньги на комфорт. Но здесь комфорт был встроен в стены.       Она подошла к бару (встроенному, заполненному стандартным набором напитков, который она тут же мысленно пометила как «пойло для гостей» и заменила своими запасами). Налила себе воды.       Ранг А. Элита. Теперь она даже имела доступ в столовую офицерского состава (отдельное меню, живые официанты, никакого пластика). Определенно, в этом не было никакой необходимости, но все же бонус был приятным.       Киана направилась в ванную.       Зеркало здесь было огромным, с подсветкой по периметру, которая делала отражение пугающе детальным.       Киана сняла китель. Расстегнула рубашку. Сбросила майку.       Старые шрамы от побоев в Нагазоре побледнели, но к ним добавились новые. Тонкая белая линия на ребрах — след от когтя «Рыцаря». Ожог на плече от плазменного выброса. Небольшие шрамы от осколков, от инъекций, от подключений к диагностическим системам.       Лицо.       Черты заострились. Скулы стали резче. Но глаза...       Глаза были мертвыми.       В них не было того живого блеска, который бывает у молодых девушек. В них был холодный блеск прицельной оптики.       — Ты изменилась, Киана, — прошептала она отражению.       Она вновь вспомнила отца. Зигфрида Каслана.       Могучий воин. Герой. Человек, который пожертвовал всем ради борьбы.       Что бы он сказал, увидев её сейчас?       Гордился бы он тем, что его дочь стала элитным бойцом? Что она носит форму Schicksal, организации, которую он, возможно, ненавидел?       Гордился бы он её силой? Её рангом А? Её счетом в банке?       Или он ужаснулся бы?       Увидел бы он в ней не дочь, а монстра? Киборга, накачанного стимуляторами и энергией хонкая. Наемницу, которая убивает монстров за деньги и комфорт, а не за идеалы.       Она оделась.       Ранг А.       Это была вершина для обычной валькирии. Предел мечтаний.       Но Киана знала: это не конец. Это только середина лестницы.       Впереди маячил Ранг S.       Буква, которая горела золотом в её досье как «Потенциал», но которой она еще не достигла в реальности.       S-ранг — это не просто элита. Это боги.       Дюрандаль. Бьянка Атаегина. Сильнейшая. Непобедимая. Символ Schicksal.       Киана видела её пару раз издалека. Её сила ощущалась даже на расстоянии — как давление атмосферного столба.       Стать такой, как она?       Это казалось невозможным. Недостижимым.       Рита была S-рангом. Химеко была S-рангом. И они были монстрами, с которыми Киана пока не могла тягаться.       Но S-ранг был единственным способом получить настоящую свободу. Или, по крайней мере, власть над своей судьбой.       Богам не приказывают. Богов не списывают в утиль. С богами договариваются.       Киана подошла к окну. Ночной океан был черным и безбрежным.       Она налила себе вина. Вкус был безупречным. Как и её карьера. Как и её клетка.       Она подняла бокал, салютуя своему отражению в темном стекле.       — За элиту, — сказала она пустоте. — И за тех, кто сдохнет, чтобы мы могли жить.       ***       Восхождение на вершину пищевой цепи Schicksal, казавшееся стремительным взлетом ракеты, внезапно замедлилось, упершись в невидимый, но прочный потолок. Ранг А, который снизу выглядел как сияющий пик Олимпа, на поверку оказался высокогорным плато с разреженным воздухом, где каждый вдох давался с трудом, а каждый шаг требовал сверхусилий.       Первые недели в новом статусе прошли в эйфории от доступа к элитному вооружению и повышенным гонорарам. Но затем наступила фаза стагнации.       Медовый месяц с новым званием закончился. Начались суровые будни.       Миссии ранга А отличались от предыдущих не просто количественными показателями противника. Это было качественное изменение самой природы Хонкая. Если на ранге B задачей было «найти и уничтожить», то здесь формулировка менялась на «выжить и выполнить задачу вопреки обстоятельствам».       Звери Хонкая выше класса «Император» обладали не только броней, которую не брали стандартные патроны, но и зачатками тактического интеллекта. Они устраивали засады. Они использовали местность. Они адаптировались к стилю боя Валькирий.       То, что работало раньше — грубая сила, помноженная на скорость реакции и «Ган-ката», — перестало быть универсальным ключом к победе.       Киана вернулась с очередного задания — зачистки прорыва врат в руинах Сингапура. Её «White Comet» дымился. Левый наплечник был сорван. Индикатор щита мигал тревожным красным, сообщая о критическом перегреве генератора.       Она не шла, она волочила ноги.       В этот раз противником был «Ганеша» — тварь размером с дом, способная сворачиваться в шар и сносить здания. Киана потратила весь боезапас, сожгла три комплекта охладителей для пистолетов и получила физические повреждения.       Она победила. Но это была не элегантная победа хищника. Это была грязная, изматывающая драка в грязи, где она выиграла только потому, что оказалась чуть более живучей, чем трехтонный монстр.       — Время выполнения: 48 минут, — бесстрастно сообщил техник в ангаре, принимая её искрящийся костюм. — На 12 минут больше расчетного. Расход ресурсов превышен на 40%. Штрафной коэффициент к выплате — 0.8.       Киана даже не огрызнулась. У неё не было сил. Она просто кивнула и побрела в душевую.       Прогресс замедлился. Кривая её роста, которая раньше шла вертикально вверх, выровнялась в прямую линию. Она достигла предела того, что можно взять наскоком и природным талантом. Дальше начиналась зона, где требовалось мастерство иного порядка.       Месяцы слились в серую, монотонную ленту.       Октябрь, ноябрь, декабрь... Время потеряло значение. Существовал только цикл: брифинг — высадка — бой на грани смерти — лазарет — выплата — короткий сон — брифинг.       Она застряла. Каждая миссия была экзаменом, где «неуд» означал смерть. Права на ошибку больше не существовало.       Она видела, как ломаются другие.       Ранг А — это мясорубка для психики. Валькирии, прошедшие отбор, были сильными. Физически. Но ментально...       Она видела, как её соседка по офицерскому блоку, талантливая мечница с отличным послужным списком, однажды просто не вышла из комнаты. Когда дроны вскрыли дверь, они нашли её сидящей в углу и раскачивающейся из стороны в сторону. Она шептала имена погибших подруг и рыдала, не реагируя на происходящее.       Диагноз: необратимый распад личности на фоне хронического стресса и воздействия пси-полей высших зверей Хонкая.       Её списали тихо, ночью. Утром комната была уже пуста.       Киана наблюдала за этим с холодным, отстраненным интересом патологоанатома.       «Слабая, — думала она. — У неё не было цели. Она сражалась за абстрактное человечество. А абстракции не греют, когда тебя жрет монстр».       Сама Киана держалась. Не на паладинстве. Не на вере в светлое будущее.       Она держалась на упрямстве. На ослином, тупом упрямстве девушки из трущоб, которая решила, что раз уж она выжила в помойке, то сдохнуть в чистом, кондиционированном аду Schicksal будет просто глупо.       И на привычке.       Выживание стало её профессией. Её ремеслом. Она просыпалась с мыслью: «Сегодня я не умру». И делала всё, чтобы этот план осуществился.       Но она начала понимать одну страшную вещь.       Её S-потенциал, эта золотая метка в личном деле, которой так восхищались ученые, был ловушкой.       Потенциал — это не сила. Это лишь ёмкость бака. То, что у тебя бак на тысячу литров, не значит, что ты едешь быстрее. Это значит лишь то, что ты можешь ехать дольше, сжигая себя.       Schicksal заметил это замедление.       Киана Каслана стала «решалой».       Её не ставили командиром отрядов — у неё не было лидерских качеств, и она ненавидела ответственность за чужие жизни. Её не отправляли на парадные миссии.       Её посылали туда, где всё шло не так.       «В секторе 12 группа подавления прорыва потеряла связь. Объект: гнездо зверей типа "Психик". Задача: зайти, подтвердить гибель группы, зачистить периметр, извлечь черные ящики».       «Авария в лаборатории. Прорыв экспериментальных образцов. Задача: ликвидация агрессивных форм жизни в секторе».       Это была грязная работа. Работа чистильщика. Работа мясника.       Она выполняла её безупречно. Возвращалась, покрытая кровью монстров и пеплом, сдавала отчеты, получала деньги.       Но повышения не было. Киана стала «Вечным А». Потолок. Тупик.       — Вечный А... — прошептала она, рассматривая в зеркало шрам на шее от касания энергетического хлыста.       Она перестала тратить деньги на бессмысленную роскошь. Дизайнерская одежда пылилась в шкафу. Она начала копить.       Она изучала каталоги экипировки по ночам, когда бессонница побеждала снотворное.       Цены на лучшую экипировку были чудовищно большими. Но Киана смотрела на них с холодным расчетом.       Ей нужно больше миссий. Больше крови. Больше риска.       Она вспомнила Дюрандаль. Сильнейшую. Идеальную.       Дюрандаль не покупала свою силу. Она была силой.       Она открыла терминал и запросила список доступных контрактов повышенной сложности.       Особо не вчитываясь, она нажала «Принять».       Киане было плевать, в каком отстойнике выгребать дерьмо.       Она достала пистолеты. Они требовали чистки и разбрки после вчерашнего рейда.       Щелк-щелк.       «Вечный А», говорите? Посмотрим.       Она начала разбирать оружие. Её движения были быстрыми, резкими, почти злыми.       Она не собиралась оставаться здесь вечно. Она либо поднимется наверх, к звездам и власти, либо сгорит, пытаясь. Третьего не дано. Возврата в трущобы не будет.