Тени

Евровидение позади. Ничто не сравнится с возвращением домой после тяжёлого, выматывающего периода. А для Katarsis это время действительно стало испытанием: подготовка, репетиции, бесконечные интервью, сама сцена Евровидения, а сразу после — почти без передышки тур по Литве. Теперь всё это навалилось разом. Усталость давала о себе знать в каждом движении, в каждом вздохе. Даже привычный образ разбитого в своём горе героя Лукас больше не мог держать. Сил оставалось только на то, чтобы растянуться на старом кожаном диване в студии и не шевелиться. Гитара лежала у него на груди тяжёлым грузом — как напоминание о том, что нужно что-то делать дальше, писать, готовиться, жить этим. Но ни вдохновения, ни сил. И Лукас был не единственным, кто дошёл до такого состояния. Просто остальные старались выглядеть собраннее, будто играли роль перед друг другом. — Нет, так дело не пойдёт, — голос Эмилии резко прорезал вялую тишину. — Мы не сможем дальше работать в таком состоянии. Она раздражённо махнула рукой в сторону лежащего Лукаса. Алан, устроившийся рядом на стуле, только хмыкнул, допивая очередной энергетик, и устало кивнул, потирая переносицу. — А какие у нас ещё варианты? — тихо пробормотал Лукас себе под нос, лениво проводя пальцами по грифу. Пара глухих нот сорвалась со струн и тут же растворилась. — Нам нужно готовиться к летним турам… — Ох? — выдохнула Эмилия, почти со смешком, и фыркнула. Поставив свою бас-гитару у стены, она скрестила руки на груди, выпрямилась и заговорила жёстче: — Нам всем нужен отдых. Понимаете? Не пару дней, а нормальный перерыв. — Говорю же, летний тур… — начал было Лукас, но договорить ему не дали. — Тур, тур, тур, — перебил Алан, закатив глаза. — Подождёт твой тур. Ты с божьей помощью написал два слова в новой песне за неделю. Эмилия права, нам нужен отпуск. Хотя бы… на месяц. — Какой месяц?! — Лукас дёрнулся, будто собираясь резко подняться, но рука Алана тут же легла ему на плечо и мягко, но уверенно прижала обратно к дивану. — Алан дело говорит, — наконец вступил в разговор и Йокубас, до этого молча перебирающий сообщения в телефоне. Он отложил его в сторону и посмотрел на Лукаса поверх очков. — Ничего с нами и нашими фанатами не случится, если мы в июне возьмём перерыв. Зато потом вернёмся живыми и с нормальными головами. В комнате повисла тяжёлая пауза. Где-то в углу тихо гудел усилитель, на подоконнике остывал давно забытый кофе. За окном тянулся сероватый вечер — город жил своей жизнью, а студия казалась отдельным, уставшим миром. — Да вы все сговорились… — проворчал Лукас, уставившись в потолок. Но спорить сил уже не было. Через пару мгновений он тяжело выдохнул и сдался: — Ладно, ладно. И где вы, ненаглядные, хотите отдохнуть? Эмилия чуть заметно улыбнулась, как будто этого ответа и ждала. — Ну… есть у меня одно местечко, — довольно протянула она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Небольшой посёлок, лес, озеро рядом. Всего час езды от нас. Ну, максимум два. Там и выспимся, и головы проветрим. А потом… — она взглянула на гитару на груди Лукаса, — потом напишем что-то действительно стоящее. На это Лукас невольно фыркнул, но всё же решил вставить свои пять копеек. — Может, лучше ко мне? В Клайпеду? — он лениво повёл плечом. — Там хотя бы море, песок. Уже получше отдых будет, чем неизвестно где и в какой глуши. — Из одного города в другой? Нет уж, нам нужен чистый воздух, — Эмилия тяжело вздохнула и оценивающе осмотрела Лукаса, словно прикидывая, сколько сна и витаминов ему нужно. — Особенно тебе. Для твоей головушки. С Эмилией даже Лукас не смог справиться. Спорить дальше было бессмысленно — она уже всё решила. Буквально на следующий день они загружали вещи в машину Йокубаса: гитары в чехлах, сумки, какие-то пледы, коробку с проводами, рюкзаки и пакеты, которые никто толком не помнил, кто взял и зачем. Они всё же смогли отпроситься у менеджера на заслуженный отпуск длиной в полтора месяца. И это — при том, что Лукас до последнего возмущённо бормотал что-то о «графике», «раскрутке» и «мы же на волне». Дорога далась не лёгкой. Сначала небо потемнело, и ливень хлынул, как из ведра. Дворники лихорадочно метались по стеклу, но всё равно не успевали, а машина ехала почти на ощупь. Асфальт блестел мокрым зеркалом, фары редких встречных машин вспыхивали и тут же исчезали в струях воды. В салоне стало чуть тише — каждый просто смотрел вперёд, укачанный монотонным шумом дождя и мотора. Когда дождь, наконец, начал стихать, они подъехали ближе к сельской местности. Хорошая дорога закончилась — ровный асфальт сменился разбитым покрытием, щебёнкой и ямами. Машину подбрасывало на кочках, в сторону разлетались капли из луж, а Лукас каждый раз недовольно поджимал губы, когда его чуть подбрасывало на сиденье. Но стоило им увидеть знак «Ginučiai», стало понятно, почему Эмилия выбрала именно это место. Дорогу обступал красивый лес. Высокие хвойные и лиственные деревья тянулись к небу, их кроны местами сходились над дорогой, образуя зелёный коридор. Солнце уже выглянуло из-за туч и лучами пробивалось сквозь листву, рассыпаясь золотыми пятнами по земле и по машинам. Воздух становился другим — свежим, влажным, напоённым запахом хвои, травы и недавнего дождя. Где-то в стороне мелькнул блеск воды — то ли озеро, то ли широкая река, скрытая между стволами. Деревня казалась спрятанной от мира: деревянные дома с аккуратными дворами, на верёвках сушилось бельё, у некоторых калиток виднелись велосипеды, у заборов лениво жевали траву коровы. Над крышей одного дома поднимался лёгкий дымок — кто-то растопил печь или готовил обед. Птицы перекликались между деревьями, и эта простая, живая тишина сильно отличалась от гудения города и студийных стен. Здесь было… даже уютно. Спокойно. Почти по-домашнему. Всем, кроме Лукаса. Он недовольно прислонился лбом к прохладному стеклу на заднем сиденье и тяжело выдохнул, наблюдая, как по нему ещё лениво стекают отдельные капли дождя. — Тут даже связь нормально не ловит, — пробормотал он, мельком глянув на телефон с почти пустыми полосками сети. — Тебе же лучше будет, — ответил Алан, легонько толкнув Лукаса локтем в бок. — Отдохнёшь наконец от чатов, сторис и интервью. К тому же… посмотри только, какая красота. От слов Алана Лукас нехотя поднял взгляд. За окном медленно проплывали тёмные стволы сосен, зелёные кроны, небольшие полянки с жёлтыми и белыми дикими цветами. Где-то между деревьев виднелась гладь воды, отражающая свет и кусочек неба. Ветер чуть шевелил ветви, и всё вокруг казалось странно живым, но спокойным — без сцены, камер и чужих ожиданий. Он тихо хмыкнул: — Да… вижу. — Хватит ерничать, Лукас, мы уже на месте, — Эмилия довольно заулыбалась, глядя с переднего сиденья на дом. Точнее, на два: один побольше, другой поменьше. Как только машина повернула во двор, ребята смогли лучше рассмотреть территорию, где им предстояло жить. Перед ними стоял красивый двухэтажный деревянный дом, достаточно новый, если сравнивать с соседними. Светлые доски, аккуратная крыша, широкие окна. Дом был окружён кустами и цветами: у крыльца виднелись яркие клумбы, по периметру — зелёные кустарники, местами ещё влажные после недавнего дождя. К входу вёл аккуратный путь из мелких, светлых камней, шуршащих под ногами. Рядом стоял второй дом — поменьше, словно миниатюрная версия первого. Он тоже выглядел обновлённым, будто недавно пережил ремонт: свежая краска, ровные ставни, аккуратная крыша. Казалось, что его специально приводили в порядок для гостей. Но главное было даже не это — не территория и не сад, а лес сразу за домами. Густой, но манящий. Тёмные стволы деревьев, плотная крона, тень, прячущаяся между стволами. Оттуда доносился тихий шелест листвы и еле уловимое журчание — по звуку было понятно, что где-то неподалёку течёт речка. Воздух здесь был другим: свежим, прохладным, с запахом влажной земли, хвои и зелени. Наконец машина остановилась. Эмилия первой выскочила наружу, распахнула дверь и глубоко вдохнула свежий воздух, будто до этого всё время не могла нормально дышать. — Боже мой. Какой кайф, — протянул Йокубас, выбираясь из машины и потягиваясь, пока спина тихо щёлкала от долгого сидения. — Так… нам надо сначала найти хозяйку. — А вон там, не она случайно? — лениво, но с интересом произнёс Лукас, указывая на девушку, которая стояла недалеко от меньшего домика и держала в руках… козлёнка? И правда. Маленький белый козлёнок, прижатый к её груди, смешно дёргал ушами и что-то тихо попискивал. Мило. Да и сама девушка выглядела вполне мило. Рыжие волосы до плеч, мягкими волнками закручивающиеся на концах. Внимательный, живой взгляд, спокойное лицо без острых, резких черт. На ней было голубое платье до колена в мелкий цветочек, которое чуть колыхалось от лёгкого ветра. Она казалась частью этого места — словно из тех, что всегда жили рядом с лесом и садом, а не из мира шумных городов. Из своих мыслей Лукаса вывел голос Алана — тот подталкнул его плечом, заставляя оторваться от созерцания. — Случайно она, — с лёгкой ухмылкой отозвалась Эмилия, уже поправляя футболку и проводя рукой по волосам. — Пойду к ней. И, не дожидаясь ответа, направилась навстречу девушке с козлёнком. Оставив парней разбираться с вещами. Но и пяти минут не прошло, как Эмилия вернулась к парням, смеясь вместе с девушкой. Только теперь козлёнок уже был на руках у Эмилии. — Вы только посмотрите, какая прелесть! — ещё шире улыбнулась она, глядя на пушистое чудо у себя в объятиях. — Ребята, знакомьтесь. Это Марта. Хозяйка этих красот. — Ну, не прямо уж «красот»… — наконец-то заговорила Марта. Голос у неё был спокойный, мягкий. Она внимательно оглядела парней, которые как раз доставали вещи из багажника, но на её лице всё так же оставалась едва заметная тёплая улыбка. — Рада приветствовать вас в наших краях. Уверяю, вы не пожалеете о своём выборе. Можете распоряжаться главным домом, ключи от него уже внутри, в прихожей. Если вам что-нибудь понадобится — смело приходите в соседний дом. Либо… попытайтесь поймать связь и написать мне. — Кстати, насчёт связи, — перебил её Лукас. На это он тут же получил не слишком одобрительный хмык от Эмилии, но его это мало волновало — он смотрел только на Марту. Точнее, в её глаза. Зелёные, кстати. — Где она тут вообще есть? — В некоторых местах этого двора, на втором этаже дома, а лучше всего ловит в центре деревни, — спокойно ответила Марта, даже не моргнув из-за перебивания. — Но у этого места есть свои правила, которые я попрошу соблюдать. Первое: пить и устраивать громкие посиделки запрещено. Второе: курить можно только на улице. И третье, самое важное: нельзя ходить в лес после полуночи. — А почему? — снова раздался голос Лукаса, теперь уже с явной ноткой любопытства. — Лес густой, — без тени шутки ответила Марта. — Связи там нет, большой шанс потеряться. А потом вас ещё и искать. Кому это надо? — она чуть пожала плечами. — Также хочу предупредить: ночью бывает сильный ветер, иногда выбивает электричество. После этого Марта посмотрела на козлёнка и аккуратно забрала его из рук Эмилии. Козлёнок тихо мекнул, уткнувшись ей в плечо. — Если вопросов больше нет, я пойду. Отдыхайте, вы, наверняка, устали после работы. Получив дружные кивки и короткие слова благодарности, Марта направилась к меньшему дому, а ребята остались во дворе, ещё пару секунд молча всматриваясь ей вслед. Ближе к вечеру они разобрались с вещами и выбрали себе комнаты. Дом внутри оказался таким же приятным, как и снаружи: тёплые деревянные стены, мягкий свет ламп, запах дерева и чего-то выпеченного, оставшегося в воздухе. Через окна уже пробивались лучи розового заката — небо окрасилось в нежные оттенки, а верхушки деревьев за домом стали темнее, будто нарисованные. Конечно же, ребята не упустили шанс пофотографироваться на улице. На фоне заката, дома, леса, у дорожки из камней. Смешные позы, кривые рожи, пару раз — почти «серьёзные» кадры. Всё равно никто не верил, что они не выложат это в сеть, как только поймают нормальный сигнал. После этого они устроились в гостиной у камина. Огонь потрескивал, разбрасывая по комнате мягкие отблески. Они сидели в креслах и на диване, кто-то закутался в плед, кто-то развалился полулёжа, все с кружками горячего чая в руках. Разговоры постепенно стали тише, ленивее, а усталость, накопившаяся за последние месяцы, всё сильнее тянула ко сну. Выпив чай, ребята начали расходиться по своим комнатам — наконец-то по-настоящему отдыхать, а не просто «сменить локацию» работы. Помыв за собой чашку на кухне и на ходу зевнув, Лукас тоже поднялся на второй этаж, в свою комнату. На улице уже стемнело. Тёмный лес за окном превратился в сплошную чёрную стену, лишь кое-где виднелись бледные отблески от дома и редких фонарей. В комнате он включил небольшой светильник на прикроватной тумбочке — тёплый, неяркий свет сразу сделал пространство уютнее. Кровать оказалась мягкой, простыни чистыми и приятно прохладными. Лукас просто плюхнулся лицом в подушки и на секунду прикрыл глаза. Что ж… всё было не так уж и плохо. Повернувшись на спину, он достал телефон из кармана. Связь ловила слабо, но всё-таки ловила — пару полосок, иногда одна. Этого было достаточно. Чтобы окончательно расслабиться, он надел наушники и включил свой плейлист. Спокойные треки, знакомые до каждой ноты, разлились в голове. За окном тихо шуршал ветер, дом поскрипывал где-то в стенах, и всё это вместе создавало странное, но приятное ощущение оторванности от мира. Спокойствие постепенно окутало его полностью. Веки стали тяжёлыми, мысли — медленными и тягучими. Лукас незаметно для себя задремал. Но, к сожалению, этот сон длился недолго. Он проснулся от того, что светильник резко погас, а музыка вдруг оборвалась. Несколько секунд он лежал, не понимая, что произошло, пока не осознал тишину в наушниках и темноту вокруг. Еле разлепив глаза, Лукас нащупал телефон и поднял его ближе к лицу. Экран тускло осветил комнату. На часах было 23:33. В правом верхнем углу — пустота. Связь пропала. — Чудесно… — глухо пробормотал он. Сняв наушники, Лукас прислушался. За окном завывал ветер — уже совсем не лёгкий, а резкий, порывистый. Казалось, будто он бегает по крыше, цепляется за углы дома, шуршит в кронах деревьев. Где-то вдалеке что-то глухо скрипнуло, и дом чуть дрогнул. Лукас тяжело вздохнул, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. В комнате было слишком тихо, чтобы снова уснуть просто так. Он включил фонарик на телефоне — мягкий круг света выхватил из темноты край кровати, тумбочку, часть стены. Осторожно, почти на цыпочках, он выбрался из комнаты, притворив дверь так тихо, как только мог, чтобы не разбудить остальных. Дом спал: на втором этаже стояла густая, мягкая тишина, слышалось только далёкое завывание ветра и редкий скрип дерева. Спускаясь по лестнице, он чувствовал, как под ногами едва слышно поскрипывают ступени. На первом этаже было темнее — здесь не пробивался свет с улицы, только бледный прямоугольник окна в гостиной да узкий луч фонаря, скользящий по шкафам и стенам. Хотя старнно. У них свет пропал, а на улице нет? Но всё казалось привычным и спокойным: знакомый силуэт дивана, тёмный проём в сторону гостиной, знакомая кухня. Лукас зашёл на кухню, поставил телефон на стол так, чтобы свет падал в сторону раковины, и начал наливать себе воду в стакан. Стекло тихо звякнуло о кран, вода зашуршала, обычный, приземлённый звук — почти успокаивающий. Но в этот момент его взгляд зацепился за что-то снаружи. В дальнем конце кухни, над раковиной, было окно, выходящее в сторону леса. И там, за стеклом, в глубине темноты, виднелись слабые жёлтые огоньки. Они едва мерцали между деревьями — как маленькие точки света, будто от факелов или фонарей, спрятанных среди стволов. Лукас замер, так и не отпустив кран. Вода продолжала стекать, но он этого почти не замечал. Марта же говорила, что ночью в лес ходить нельзя, верно? «Нельзя ходить в лес после полуночи». Но сейчас ещё не было полуночи. И всё же… кто мог быть там в такую погоду, при таком ветре? Интерес неприятно кольнул где-то под рёбрами, смешавшись с лёгким тревожным любопытством. Он потянулся ближе к окну, прищурился, стараясь рассмотреть свет между ветвями. Огоньки то исчезали за стволами, то снова появлялись, будто кто-то медленно шёл или двигался по лесу. Резкий стук сзади заставил его дёрнуться так, что вода выплеснулась из стакана прямо на пол. Он резко обернулся, сердце ухнуло куда-то вниз. Но через секунду стало ясно — ничего… страшного. Ветер рванул сильнее, и ветка старого дерева задела стекло другого окна рядом, оставив лёгкую вибрацию в раме. — Боже… идиот, — пробормотал Лукас, чувствуя, как в груди ещё колотится сердце. — Испугался, как ветка ударилась в окно. Он сделал глоток воды, пытаясь вернуть себе спокойствие. Холодная жидкость приятно охладила горло, мысли чуть-чуть прояснились. Но в этот момент по стенам и потолку, на миг, словно пробежали две тени. Как будто кто-то, или двое, мельком промчались за окнами, и их силуэты на секунду скользнули по комнате — расплывчато, нереально. Лукас замер, сжимаю стакан сильнее, чем нужно. Ветер? Свет? Игра воображения? Тихий, почти детский смешок послышался где-то сзади. Едва слышный, как будто кто-то смеялся, прикрыв рот ладонью, — и тут же стих. Он резко обернулся ещё раз. Окна пустые. Никаких фигур, никаких лиц. Только тёмный лес, ночное небо и танцующие в ветвях ветки. Но… огоньки стали ближе. Теперь их было видно отчётливей. Несколько жёлтых точек среди деревьев, словно кто-то подошёл чуть ближе к краю леса, но всё ещё не выходил на открытую территорию. Свет поблёскивал между стволами, появляясь и исчезая, будто невидимая рука прикрывала их то ли тканью, то ли ветками. В доме по-прежнему было тихо. Никаких шагов на втором этаже, никаких голосов. Только ветер, который теперь выл особенно странно — не угрожающе, а будто жалобно, протяжно, словно сам лес вздыхал во сне. Лукас сглотнул и силой вернул себе сарказм — привычную защиту. — Мне и правда пора нормально поспать, — пробормотал он, бросив ещё один взгляд в сторону леса. Этот взгляд был недовольным, усталым, но уже не таким тревожным. Как ни странно, сам дом продолжал ощущаться безопасным: тёплые стены, знакомая кухня, их вещи в гостиной, тихое дыхание друзей наверху — всё это будто обнимало и не давало страху разрастись по-настоящему. И всё же… он решил, что завтра найдёт Марту и поговорит с ней. Просто спросит. Про огоньки. Про лес. Про то, кто может там ходить ночью. Может, она отмахнётся, скажет что-то вроде: «Местные подростки балуются», или «Сосед зажигает фонари». Найдёт логичное объяснение. Назовёт Лукаса впечатлительным идиотом или, в лучшем случае, шизиком. И в этом почему-то тоже было что-то… успокаивающее. Он поставил пустой стакан в раковину, забрал телефон со стола и прислушался к знакомому завыванию ветра за окном. Медленно, почти на цыпочках, он подошёл к двери кухни. Мысль о том, чтобы заглянуть в лес, будоражила его — огоньки казались совсем недалеко, не так глубоко среди деревьев. Но вдруг в голове промелькнула осторожность. Лукас матнул себе под нос, тяжело вздохнул и, отпустив любопытство, медленно развернулся на пятках. Неспешно, с лёгкой тяжестью в груди, он направился обратно наверх — к мягкой постели, к тёплому свету комнаты, к дому, который, несмотря на странные огоньки и шёпот ветра среди деревьев, всё ещё ощущался живым и безопасным. Дом, где можно было спрятаться от ночи, от тьмы и от неизвестного, пусть даже на один короткий, спокойный сон.