Часть 12 Узники

Я шла за Огуши, то и дело вертя головой во все стороны. Из-за этого ему временами приходилось окликать меня. Ничего с этим поделать не могу. Очки открывают мир по-новому. И хочется разглядывать и разглядывать. – Эй! А в чём, собственно, заключается работа? Я вижу, как он тяжело вздыхает, проглатывая ругань, которая так и хочет вырваться. И молчит. Не хочет разговаривать. Понятно. Мелькают двери, мы проходим мимо кухни, дальше — такой же коридор. Следующий проход — и перед нами открывается огромная площадка под землёй. Похожая на ту, что была на экзамене на чунина в аниме. Она раскинулась внизу, и там уже были люди. Такие мелкие с нашего ракурса. Это место гораздо больше, чем я думала. Я никого не узнаю. Точнее... да, узнаю. Таюя. Угол рта непроизвольно дёргается, когда вспоминаю её техники. Уж её монстров сложно забыть. А эти, выходит... Я останавливаюсь, чтобы рассмотреть их получше. Заграждение из земли достаёт мне по пояс, так что спокойно опираюсь на него своей единственной рукой. Да-да, вижу: паук, толстяк, и... ой, мама, и... Меня резко хватают за плечо и тянут за собой, отчего я чуть не падаю. Огуши потерял терпение и уже внаглую тащит за собой. Я вызвалась раскрашивать и дальше. Похоже, дошли до места назначения. Почти такая же площадка, что мы прошли ранее, но с тремя воротами с одной стороны стены. На кромке этого земляного «бассейна» уже ходят люди. Огуши, не останавливаясь, идёт дальше, здоровается с ними. Наконец Харуно обратился ко мне. И велел ждать на месте, у котлована. Раздался сигнал, и одни из ворот открылись. Оттуда повалил народ. Вдруг в этом огромном помещении стало мало места. То, что происходит здесь, не идёт ни в какое сравнение. Как помойные крысы, толпа людей стоит в глубокой яме квадратной формы. Грязные, одетые в лохмотья. – Савако! Один из оборванцев отчётливо кричит это имя среди гула невнятных слов, в основном требующих поесть. Это имя выделялось. Ищу взглядом ту, к кому обращается заключённый, но не нахожу среди мужчин женщину. К тому же в голове зудит, словно я чувствую чей-то взгляд. Смотрю туда, откуда, по моему мнению, он исходит — в толпу людей — и натыкаюсь на чей-то взволнованный взгляд огромных глаз. Заметив, что я обратила на него внимание, он словно просиял и повторил вновь: – Савако! Это я! – радостно закричав, он стал пробираться через толпу. Но это ему плохо удавалось. Его окружали мужчины — озлобленные, некоторые телосложением крупнее этого доходяги. Но с горем пополам, проложив извилистый путь, он подходит ближе. Он смотрит слишком настойчиво. Будто ждёт чего-то. Мне становится неловко. – Вы это мне? – наконец неуверенно спрашиваю, указывая на себя пальцем. – Я думал, ты умерла! Стольких забирали, и те не возвращались. Но... что с твоей рукой, Савако? Мне неловко. Не знаю, что за история была здесь у девушки, чьё тело я заняла. Кто он ей? Брат? Возлюбленный? И как мне сейчас объяснять ему, что то, что он видит, вовсе не Савако. Огуши и его друг тащат тележки с помоями — по-другому не назвать. Их выкатывают из стороны, где, по идее, находится столовая... Ничего толкового не едим, откуда столько помоев? – Они лишили тебя и голоса? – Простите. Я потеряла память. – говорю как есть. Он шокированно раскрывает и без того огромные глаза. Родственник Рока Ли? – Понятно... – голова понуро опускается. Похоже, он правда расстроен. Огромная рука с размаху опускается ему на плечо, и бугай спрашивает моего нового знакомого: – Что, Яхико? Решил дружбу с охраной завести? Думаешь, паёк больше дадут? Ахах. Я смотрю на эту картину больше с досадой. Этот Яхико кажется хорошим парнем. И, зная, что со всеми ними будет в ближайшем будущем, становится совсем гадко на душе. Его этот друг-бугай в первую очередь задавит. Или любой другой. – Эй, ты! В конец очереди! – гаркнул один из заключённых на Яхико. Тот, активно закивав, засеменил назад... Собственно говоря, очереди я тут не заметила. Наверно, условная. Лишь по середине оставляли небольшой проход. Выкатили огромные железные чаны — что-то вроде гигантских казанов — и сбросили в яму. Там заключённые их подправили и прижали краем к стене. Стали ждать. Тележки с помоями подкатили к краю и открепили крепежи по боками. Теперь эти корыта спокойно поворачивались и с высоты скидывали своё содержимое в чаны. Мелкая дрожь от отвращения прошило моё тело. Мерзость. Затем продали огромные половники уже ожидавшим их людям. Действия происходили на автомате. Никто не возражает. Не устраивает драк. У каждого заключённого уже была в руках своя посуда. Дежурные стали накладывать порции, и получившие уходили по проходу посередине. Люди были похожи на поток воды. Старой, грязной воды. В какой-то момент рядом встал Огуши и деловито заговорил: – Примерно так всё и будет. Сама выбери, чем легче заняться. – Неважно. – отрешенно отвечаю глядя на толпу. Неужели они не осознают этого ужаса. – Я бы отправил тебя на рычаг. Раз одна рука. Но и там сила нужна. Я молчу, глядя на людей внизу. Мне их жалко. – И как они так живут... – Согласен, их слишком много. Через месяц будем обрабатывать от паразитов. Так что всё не так плохо. Но до этого проведут пару боёв на выбывание. Парочку. Он говорит всё это таким будничным тоном. Удивительно всё-таки то, что человек ко всему привыкает. Я, к примеру, отказываюсь всё это понимать. Никак не могу истолковать, что эти люди живут здесь... Выживают. У меня нет такого опыта. Вот и они кажутся актёрами или просто статистами. Вот отснимутся и уйдут по домам. Но нет. Камер нет. Через время заключенные покидают площадку. Чаны уже довольно опустели но там еще что то плавало. Рассматривать не хотелось. И стоило подумать что все. Дело сделано. Как кто то крикнул: – Запускай. Ворота что были с другого края медленно отварились. И оттуда вновь стали выходить люди. Ком встал в горле. Дети, женщины, старики и старухи. Так стали в очередь. Их было меньше чем мужчин. От того не толпились так сильно. Они умрут. Совсем скоро это место будет разрушено. За право быть телом Орочимару справятся мужчины. А эти… что то стало с моим лицом. Я не знаю что за эмоции изобразились на нем оно все дергалось, так что мне пришлось отвернуться и протереть его хорошенько ладонями. Соберись. – Прекращай ныть! – сказал Огуши что все это время смотрел на меня. – Я молчала. – Нет ты ноешь. Прямо сейчас. Вот достал. – Да мне их жалко. И что? – От жалости ничего не изменится. Мне нечего на это ответить. Доев остатки и эти люди удалились. – Пошли.– бросил Огуши и не глядя на меня скрылся за проходом. Я побежала за ним. Добежав и идя рядом тихо спросила: – Тебе в самом деле все равно? Но, он опять решил игнорировать мое существование. Решив последовать его примеру я тоже молча шла рядом, глядя на пол. Утрамбованная земля. Где то зеленоватые подтеки. Факелы плохой способ освещения. На полу стали появляться черные пятна. Я стала выискивать их и стараться наступать на каждую. Их становилось все больше. И как итог вели к комнату у двери которой мы остановились. Пол под ним был затерт. Пахло кровью, гноем, дежавю. Так же несло из морга где я очнулась. Зажав нос озадаченно смотрю на Огуши. Он собирается открыть дверь. Отхожу чуть назад дабы даже не видеть что там. Огуши выставляет руку кабы отталкивая. – Тебе сюда нельзя. Не очень то и хотелось. Он скрывается за дверью. И что будем делать? Сказал слушать его, сам молчит. У меня просто терпения не хватает на этого человека. Там за дверью. Не знаю что. Нет знаю. Там трупаки. Где Орочимару, там трупы. Я из видеть не делаю. Нет нет. увольняйте. Я ценный кадр. Дверь открывается. Оттуда выкатывается телешка…с руками. Телешка полная человеческий рук. Меня мутит. Отшатываюсь и оперевшись рукой об стану вырываю на пол. – Ну ты и мерзость.– слышу голос Огуши. От того я это слышу. – заблевала весь пол! Кто это убирать будет? Мое внимание с рук переключилось на этого недовольного хмыря. – Он у вас и так весь обгаженный!!! Знаешь сколько капель крови я насчитала! А плесень! – Ты мне тут зубы не заговаривай! Убирай немедленно! Вот тварь. Да тут и вырвало чуть чуть! Я не ела ни хрена! Зло размазываю свою блевотину ботинком. – Все! Вижу искривленное в омерзении лицо Огуши. Ему пративно? – Не нравится? Скажи Оросимару что работать со мной не будешь. Потому что я – указываю рукой на тележку не глядя не нее– вот это никуда катить не буду! Господи да там возможно и моя рука тоже!!! Что за бздик у этого старика? – Я в тебя сейчас руку брошу. Услышав это мои глаза огруглились и попятившись я тошла шагов на десять. – Сделаешь это. И я умру на месте. От ужаса. – Ты хоть сама в это веришь? – Это издевательство над телами погибших! Так нельзя. Тяжело вздохнув Огуши сам покатил тележку. Я вновь засеменила за ним. – Мою обувь вымоешь. – бросает через плечо. В ответ лишь киваю. Ничего другого не остается.