XXX маятник XXX

Ни в кафе с пончиками, ни в забегаловку возле соседнего ВУЗа, где техники, ни в читальный зал библиотеки, ни куда-либо ещё Белка не пошла. Девушка окинула взглядом облака сквозь окно на четвёртом этаже, где была курилка и закрытые жилые помещения, зашла сюда на какой-то момент только, любопытства ради. Вроде как кто-то слышал сверху топот и голоса, в этих закрытых комнатах. Никого Белка не услышала. И не увидела. А вот в окне - местное небо, к чему девушка уже привыкла, смотрелось в окне сумрачными всполохами и само напоминало витраж. Сквозь проёмы в облаках тут и там проглядывало что-то золотистое и стеклянное, такое в музее показывают - оливин, отпалированое метеоритное железо. В марте, как оказалось, Океанское небо бывает таким, быстрым и холодным. Едва местное солнышко, такое же хмурое и бегливое, описало низкую дугу между громоздящихся зданий, тут и там сквозь эти проёмы показывая только места собственного присутствия, как тут же и плюхнулось в густые и лёгкие облака - до завтра. Наитие подсказывало: скоро зарядит дождь, и надолго. Мокнуть Белке не хотелось, поэтому она быстро перебежала из общежития в корпус и побрела между этажей и коридоров. Тут пусто, там густо, тут что-то уносит голоса далеко и никуда, там так весело и шумно, будто весь поток разом сдал сессию целым ящиком автоматов. В перерыв только и успела, что забежать к своим и растолкать спящую товарку. Та устроилась с журналом в кресле и задрыхла лицом на журнал, уж как так вывернуться можно. С пары в общагу Белка принесла шумное веселье, источником которого ей и хотелось быть, обратно на занятия потащила с собой книжку, которую не стала читать самая старшая в их общежитии барышня. Попробовала вызвать Кея - тот сбросил. Ну, это и понятно. Впереди весь рабочий день, это тут вторая половина занятий упирается в саму себя: пятница. После пар - всё. У них там, наверное, людно и шумно. Белка прибрела в аудиторию и устроилась на первом ряду, поближе к окну. Книжку открыла, но забавный старомодный язык внезапным диссонансом застучал в голове, так что девушка побродила глазами по строчкам самым бестолковым образом. Хмурое марево за окном отбрасывал в сторону жирный электрический свет. Тут любят такой, жёлтый с большой буквы. И, почему-то, те кто ремонтировал аудиторию, ещё и салатовый, как гаденькая глазурь. ПВХшные доски рядами уходят вверх, громоздятся за ними металлические стулья и крашеные, и холодные, и шумные в этом гулком высоком зале. Белка поразглядывала надписи на столе, аудитория медленно наполнялась. - Бум! Чего дрыхнешь? - Слева внезапно возникла сокурсница Лана. Белка замотала головой ( "я не дрыхну, чего... " ). Лана одарила её улыбкой вежливого троглодита, который сорвал крупный выигрыш в сетевой игре. - Даздраперма не приходила ещё? Я ей хвост должна досдать. Жду когда сама об этом вспомнит. Вот увидит меня, позовёт. Скажет: Ланочка, моя хорошая, а ведь ты мне должна с декабря зачёт. Где ты, где зачётка? И тогда я выйду к ней, готовая и совершенно расслабленная. А до этого - ни-ни. - Не видела, - замотала головой Белка. - Я сама как хвост. По крайней мере, у меня один есть - по истории. - Ходить тебе с твоим до лета, и мне со своим, - вежливая троглодитка Лана аккуратными движениями очень уж холёных ладошек с длинными холодными пальцами выровняла стопку тетрадок и книжек и отложила в сторону. Оглядев их как съедобные, девушка вытянула одну и положила сверху. Готова ко всему! Белка бросила взгляд на чёрную бархотку на тонкой ланиной шее. Чувствуя и раздражение, и любопытство разом, она подавила в себе желание потрогать украшение. Поболтали ещё, поток медленно наполнялся. Лана успела перечитать что-то, что видимо было заготовкой к мерцательному её зачёту и опять переключила внимание на Белку. Та вытряхивала из головы и Кея с его городским менеджментом, и планы на выходные и много чего ещё. Откуда-то издалека принесло странное ощущение, будто должна она быть сейчас совсем в другом месте. За окном начал накрапывать дождь. Дверь в аудиторию закрылась и закрыла её преподавательница. Даздраперма ( по её словам это имя значило что-то вроде "Весенний праздник" ) вела на потоке несколько курсов, в том числе и это - так называемая "Прикладная риторика". Худенькая и вся в чёрном кружеве, которое смотрелось на ней как спортивный костюм, дама медленно прошла к кафедре, совершенно не обращая на студентов внимание. Нарастающая тишина встретила преподшу, а та склонила крошечную голову над ( седеет, не красится ) столом кафедры и поводила локтями. Стена за её спиной, непомерно огромная, ожила и засветилась дефолтным белым светом, выжидающей пустотой. - Итак, - голос звонкий и бойкий раздался на всю аудиторию, отразившись от холодных стен. Белка, глядя на Даздраперму вблизи, время от времени пыталась поймать её взгляд. Но чёрные глаза с пыльной сединой в них всегда слеповато вели куда-то в сторону. Пойди поймай. Косо Белка глянула на Лану - та сидела, ну точь в точь первоклашка-отличница. Контакт с Даздрапермой упорно не получался. Лана ждала. Белка тоже ждала, с приходом преподавательницы в холодной пустоте сразу стало как-то веселее. Лана хихикнула, чуть слышно. А всё почему? - Итак, если "Прикладная риторика" это не ремесло, а наука, то что об этом говорит? - Чуть академично, а чуть и заговорщицки начала Даздраперма. Скрипнули стулья, зашуршала бумага. С этой мантры она каждую пару начинает. С самой первой. К марту ответы на эти стартовые вопросы должны были войти в кровь и кости любого студента. Любой, кто знает Даздраперму, во сне воспроизведёт и вопрос, и ответ. - У неё есть предмет исследования и метод, - отвечал ей чуть нагловатый голос молодого человека с заднего ряда. Мол, ага, помним, знаем, давай дальше! - Какооой же у неё предмет исследования? - Вопрошала преподавательница. Белка уткнулась в выкрашенный светло-зелёным стол. Лана молчала. - Предметом "Прикладной риторики" является коммуникация между двумя или более субъектами, - отчеканил девичий голосок, отвечая, видимо, первому нагловатому голосу, а не преподше. Там, на задних рядах, как между полюсами, росло напряжение: девочка отличница и вот это вот, самодовольное улыбающееся нечто без работы. - Верно, - эхом отозвалась Даздраперма. Всё она знает и про брачные игры первокурсников и про блуждающую среди студентов жизнь. И, наверное, получает удовольствие, изучая каждый год всё новых первачков и их поведение. Наверное. Белка могла бы поклясться, что она чуть заметно улыбается. Лана смотрит на Даздраперму в упор. Нет, ответа нет. - А какой же тогда у неё метод? - А метод у неё... такооой... - донеслось из-за закрытой двери. Со скрипом тяжёлая дверь приоткрылась и в аудиторию заглянула четверокурсница Вика. - Методом является анализ фактуры этой коммуникации. Это может быть стилистический анализ, лингвистический, любой другой. - Вот! Не забыли! - Обрадовалась Даздраперма. - Например, семантический анализ. Если, конечно, вы на это способны в режиме диалога. У вас нынче какая пара? Верная, но бывшая уже, даздрапермина студентка, как на вытяжку, отвечала: - У нас должна была быть "межкультурная коммуникация в контексте медиа прошлых лет". Но преподаватель опаздывает, вот мы и болтаемся тут. Вика поняла намёк и аккуратно закрыла за собой дверь. Вика, объективно, одна из самых красивых девушек в ВУЗе. Точёное, чуть сонное лицо, медовые волнистые волосы, манера держать себя даже как-то аристократически и вместе с тем, пожалуй, едва заметно надменно. Вика словно делала одолжение одним своим присутствием и в молчаливой улыбке её Белке виделось признание собственной правоты. Вика обладала целым сонмом поклонников, которые сами понимали, что им стоит держаться на расстоянии. Вика и держала их вокруг себя, но в любой момент могла ладошку разжать - и брошенные на ветер сердца должны были бы навсегда скрыться за спиной прекрасной девушки. Сама она, насколько знали все вокруг, встречалась с профессиональным спортсменом, молодым и с карьерой, и как-то менять молодого человека на сокурсника или кого-то ещё не собиралась вовсе. Аудитория проводила красавицу, которую привечала Даздраперма, глазами. Да, Вика ещё и отличница, любимая ученица Даздрапермы точно, по крайней мере среди всех потоков её года. - Вот, - поставила невидимую точку Даздраперма. - Да, именно стилистика является самым быстрым и функциональным методом анализа фактуры сообщения и общения. Стилистика может быть ширмой, за которой прячется слабый и перепуганный оппонент. Вам всем это в жизни пригодится... Неуловимыми глазами преподавательница оглядела аудиторию. Голос её стал чуть тише, но не убаюкивал вовсе. Как зажатая струна, группа молчала и слушала. - Даже если некоторая, пусть значительная часть вас, не станет ведущими на тв или сцене, работая диктором вы так или иначе встретитесь с оппонентами, которые хотят что-то скрыть, с манипулянтами, лжецами, мифоманами... Объектом, и очень важным, стилистики является акцент. Акцент, это, разумеется, не говорок. Акцент это ударение, чаще всего смысловое, которое контр-агент делает вольно или невольно. Следите, куда люди ставят акцент, на что, и не покидая удобного кресла вы выведете на чистую воду того, кто сам пытается навязать вам и окружающим свою волю, выдать ложь и полу-правду за истину. И вовсе: акценты, которые расставляют в своём сообщении люди, говорят абсолютно всё о них. Вольно или невольно внутри коммуникации скрыты их антипатии и симпатии, привычки, повторяющиеся мотивы и приёмы. Больные темы так же важны. Всё это и является акцентами, из которых тот или иной человек складывает стилистику, как собирают конструктор. Сухой и безвкусной коммуникация быть не может, даже больше вам скажу, чем сильнее контр-агент, интервьюируемый, пытается держать себя в руках, тем сильнее выпадает в его речи тот или иной акцент. Разумеется, вы и сами должны замечать за собой наличие или отсутствие тех или иных акцентов. Добавлю, что, разумеется, тот или иной тип может пытаться использовать анализ вашей речи как инструмент воздействия и пытаться манипулировать людьми, манипулируя и стилистикой. Но о больных людях мы сейчас не говорим... Даздраперма походила рядом с кафедрой задумчиво, погружённая в себя, и вернулась к стойке вновь. Аудитория следила. - Есть большая разница между убеждением и манипуляцией. Ваша же задача не убеждать, а вскрывать потаённое. Не создавать, а разрушать, если хотите. Если в речи человека есть что-то, что вы можете разложить на составляющие части, сделайте это. Вообще, фактуру коммуникации можно выразить числом, дать ей характеристики, расписать её как маршрут. Ничто из этого не будет ни капризом, ни оценкой. Любая характеристика проверяется другими научными дисциплинами, как мы увидим в будущем. Внимательно смотрите на фактуру коммуникации, и в сообщении вашего контрагента вы в конечном счёте разглядите круг способностей и интересов человека и, наконец, те экономические практики, или практику, которая наиболее органична для того или иного индивидуума. Как правило, экономика впереди планеты всей, когда речь идёт о внутреннем содержании взглядов людей, она-то их и создает. Составите из акцентов своего рода сеть интересов и способностей человека... Эхо, эхо, эхо раздавалось по аудитории, и шуршал дождик за окном. - ... и вот перед вами та группа, членом которой он экономически является. Деятельность, которую он ведёт. Соответствует ли эта деятельность заявляемым в сообщении утверждениям? Или объявлена одна, а утверждается другая? Тут-то вы и нанесёте свой удар - спокойный и выверенный. А другим быть он и не может, ведь вы хозяин собственной стилистики... Проектор мигнул и на стене за Даздрапермой появилась крупным планом газета. Белка сощурила глаза, разглядывая заголовки. Пятьдесят лет назад вот такое писали, эти лица, эти позы, люди на первой полосе как-то пристыженно смотрелись и приговором рядом с ними значился текст. - Это - не обращайте внимания. Нам нужна будет следующая страница. Стилистика! Воистину, она бездонна. Суть сообщений с течением времени почти, увы, не меняется. И только стилистика продолжает бурно жить. Форма во столько раз больше любого содержания, что кажется, будто мы потеряли кунжутное семечко внутри воздушного шарика - и продолжаем этот шарик надувать. Так и должно быть. Это и есть развитие. Из множества ликов формы само приходит, в конечном счёте, новое содержание. Сейчас я ещё немножко помучаю вас теорией, а потом перейдём к прикладной части. Будем оттачивать вашу стилистику. Когда уверенней будете ей пользоваться сами, проще будет анализировать чужую. Не важно, были ли вы участником коммуникации или постфактум стали её наблюдателем. Вот, пожалуйста... Пятница, второе марта, но пятьдесят лет назад. Автобус с детьми перевернулся в воздухе, подскочив на банальной выбоине в шоссе. Автобус выбросил из себя часть детей и приземлился на них, остальных раздавило уже внутри. Не вижил никто, даже штурман оказался буквально перерезан на две части распавшейся рамой лобового стекла. По новостям тогда долго ещё гуляли кадры разрезанного пополам мальчика, верхнюю половину которого нашли в нескольких метрах от места крушения. Статья перед вами, но не отвлекайтесь на неё пока... В итоге, в практическую часть Даздраперма облекла задание, суть которого сводилась к тому, чтобы оживить плотный текст сообщения о разбившемся автобусе, воспроизведя его вслух, заново, но так, как это сделали бы участники совершенно произвольных групп. Лане достался "дурачок из пригорода, который постоянно всему удивляется и приглашает окружающих разделить с ним его недоумение". Белку Даздраперма осчастливила членом Совета правого толка от сословия пищевиков. Пищевая индустрия, в исполнении Белки ( читала вслух и ненавидела себя ), перечисляя факты из статьи, негодовала на предмет состояния экономики производства пищевого раствора и общего пути развития общественного питания. - Безусловно, голодный, недокормленный штурман никак не мог заметить на дороге выбоину. Не мог он вовремя и переключить управление на себя - анемия. На это указывают показатели бортового компьютера, вот они... - Говорила девушка, хмуря брови. Лана давилась смешками, Даздраперма тоже улыбалась в кафедру, наверное. Она так наклонила лицо, что поди разгляди. - Если бы мы больше ассигновали на питание, если бы мы разнообразили меню принтеров в депо, этого могло бы и не случиться. Да и вообще, не Совет ли недавно урезал финансирование новых парников в северном округе? - Во разошлась! - Восторгался на заднем ряду обладатель нагловатого голоса. - Правильно, правильно! - Поддакнула Даздраперма. - Правда, если бы все наши контр-агенты были бы настолько прямолинейными, жизнь бы показалась нам удобной и простой, как пижамка. Увы, это не так. Помните, к слову, что количество экономических практик, на которые способен человек, весьма ограничено, и кто-либо редко достигает успеха или чего-то, хоть отдалённо на него похожего, пытаясь выжить в чуждой для него среде. Сколько не лги, а слова и манеры тебя выдадут, экономика выдаст. Тем не менее... Следующий... И так далее. Вымотанная до нельзя, за какие-то семь минут, Белка осела на металлическом стуле. Ничуть не уставшая Лана теперь смотрела на неё откуда-то сверху и Белка подслеповато уставилась на её тоненький треугольный подбородок, как у кошки. Дождь и лил: ничего, похожего на просвет, не предвиделось, даже хуже. Похолодало и после тёплого дождя, наверное, снова начнёт валить снег. Местную погоду Белка ощутила на своём опыте, и решила, что какой была осень, такой же будет и весна. Местную погоду она и разглядывала - снова - из окна четвёртого этажа, слева от лестницы. Тут опять было пусто. Белка вызвала Кея по связи и тот ответил. - В общем, у нас сутолока и сугробы бумаг, - меланхолично отзывался Кей под шум дождя. В голосе, впрочем, сквозила светлая надежда. Чуть стыдливо Кей добавлял: - Понимаю, что мы хотели куда-то выбраться на выходные, но обстоятельство сложились так... меня, на правах новичка - а я всё ещё новичок тут - посадили сортировать штрафы за парковку. - На несколько дней вперёд? - Поинтересовалась Белка, топчась у подоконника. В руке девушка держала книжку, которая сегодня из забавной как-то неожиданно превратилась в равнодушное и безвкусное месиво. - Ну, понимаешь... вот есть стопка, заполненная неправильно - её я должен переоформить заново и по именам разобрать. Есть ещё одна, которую нам вернули с гневными отписками от ПА - не хотят платить. Эти надо отсканировать. Машина бы справилась быстрее меня, понимаешь? Белка беззвучно смеялась. - ... но один раз уже отправила по чужим адресам тысячи таких уведомлений. На самом деле мы тут все сидим сейчас и разбираем их вручную. Начальство велело высматривать глазами ошибки предыдущих сотрудников. Белка выжидательно молчала, и Кей притих. - Ты сейчас где? - Спросил молодой человек и, получив короткий и детальный ответ, дал отбой. В следующий момент Кей с лёгким шёрохом возник в полушаге от Белки, стеснительно улыбаясь. В отличие от многих её знакомых из дворца и вообще, Кей ничуть не стеснялся прыгать туда-сюда, по его словам ни разу не промахивался и вообще, попадал аккуратно и с явным удовольствием. Униформа работника менеджмента смотрелась на молодом человеке так, как будто лазер и распределитель частот в браслете чуть оплавился - неряшливо и в то же время чуть кокетливо даже. Белка изучала внешний вид Кея, пытаясь в облике парня найти следы чего-то скрытого ( ох уже эта Даздраперма с её любовью к деталям ). Может быть, даже и измены - хотя какая измена может быть в скучном их офисе? Белка и с сотрудниками Кея на всякий случай познакомилась, и убедилась, что те её запомнили. - Какао хочшь? - Спросил Кей просто. И протянул захваченный из офиса стакан ( полный ) с напитком. Жемчужного цвета чуть прозрачную тару Белка приняла, сказав спасибо, но поставила на подоконник. Туда же и книжку закинула, на которую молодой человек с любопытством покосился. - Вообще, хочшь я с работы уйду? Поселюсь у вас в женской общаге, буду сторожом... или дворником? - Иди-ка сюда, - повелительно произнесла Белка и по хозяйски притянула парня к себе вплотную, поцеловав. Что уж там, тактильный тест ( приятный ) никаких странностей не выявил. Пометив Кея, Белка снова принялась изучать его облик, исподволь. Тот был чуть смущённым и довольным. - Хороший пёсик, - похвалила Белка, в ответ на улыбку. - Нет, ну а что. Сейчас прыгну туда и водой полью начальника. Он сам ведёт себя как бешеный кулер и порядком всех достал. Он, конечно, меня уволит... Кей отметил это, как само собой разумеющееся. - Скажет, вы доверия не оправдали. - Оправдал, почему. - Давай в понедельник сгоняем в Калму и посмотрим, как ты хотела, на зимний курорт тот самый. Там ещё лежит снег, я узнавал. Я тебя прокачу, и аккуратно верну подругам. С которыми ты, я надеюсь... - Так! Угомонись! - Решила Белка унять словесные излияния своего молодого человека и снова властно притянула к себе. Так, довольно невинно в общем, они потёрлись друг об дружку в пустом этом коридоре некоторое время, и по напряжению, с которым на прикосновения белкиных пальцев Кей начал отвечать, девушка поняла, что время на перерыв у молодого человека явно подходила к концу. - А чего начальник-то кипятится? Он мне показался хорошим, в общем, дядькой. Ему бы, правда, кило двадцать сбросить и вот тогда - мои дамы взяли бы такого сторожем. - Да он сам по себе обычно сачок и не прочь потянуть время, - шептал Кей куда-то Белке под щёку. - Но тут такое: полиция интересовалась старым городским сервером. Кто его знает, почему. И они приходили в офис, а там мы под кипами бумаг. Не знаю, в чём дело, но.. Кей пожал плечами и, взяв за плечи Белку, принялся любоваться любимым же, в общем-то, лицом. Лицо и немного подозрительно, и в целом с нескрываемой радостью обладания на себе, маячило перед парнем, чуть влажные скулы и веснушки. - Любуйся, любуйся. Тебе пора туда, что ли? Вместо ответа Кей только чуть потёрся об эти самые скулы губами и, стеснительно улыбнувшись, растворился в воздухе - только на полу осталось немного пыли, похожей на стёртую в труху банку из под газировки. Белка вновь повернулась к окну и принялась цедить всё ещё тёплый какао. Так я и дам тебе до понедельника одной работай жить, это уж будь уверен! Едва Белка подошла к общей комнате - фактически прихожей в старой квартире с кучей длинных коридоров - как тут же услышала женский голос, из таких, которые возвращают на землю. - Ну чего ты там трёшься всё? Давай, заходи уже! - Я и не трусь, - открывая дверь отвечала Белка. Вошла - почти все тут. - Мадам Блейк изволила нас покинуть, - сообщила четверокурсница Синмэй. Сегодня - в очках и с шалью на плечах, значит, серьёзная до жути. Оно и понятно. - Забрала остатки вещей и попрощалась. Тебя как раз не было. - А сейчас и она-а-а-а, чего доброго, нас поки-и-инет, - сказала внимательная Тайна. Девушка сидела к вошедшей спиной в огромном кресле, почти незаметная в нём. Тайна повернулась к Белке, видно было только большие серые глаза и собранные в косу лимонные волосы. Глаза внимательно вглядывались в лицо девушки, почти так же придирчиво, как только что сама белка делала. Тайна не хотела терять коллектив и приглядывала за соратниками. - Уеедет к своему пааарню - и не вернё-отся. Может быть, вообще разочаруется в высшем образовании и бросит нас. - Не брошу, - категорично отвечала Белка. Довольная, но дистанцию держит. Белка, конечно, тоже не хотела потерять Тайну. - Главная по общежитию не появлялась, выписку оформит задним числом, - внесла ясность Синмэй. - Так что нас тут четверо и всё. На весь этаж. А то и на значительную часть корпуса. - Запустенье, - сочла нужным добавить Тайна, смакуя это слово. - Ну, не факт, - в кресле у окна сжалась под пледом всё ещё сонная Соня, третий курс. Её Белка пустопорожним образом расталкивала долгие часы назад ( как же всё-таки изматывают пары Даздрапермы! Аж во лбу ломит, и как будто на плечах слона носила ) . За это время Соня успела опять задрыхнуть, встретить покинувшую общагу эту девушку, Блейк ( Белке она чем-то отдалённо напоминала Алину, даже родовое алинино имя походило на это самое, "блейк", и пару раз её так и подмывало спросить, уж не дальняя ли родственница некогда королевствовавшей особе была эта третьекурсница. Из-за сходства, по правде, отношения у них были напряженные, что и говорить ), попробовать почитать взятый у Тайны журнал ( нет и нет, тоска ) и опять окуклиться в кресле, мечтая о своём под звуки дождя. Сонин папа был не кто иной, как главный редактор газеты "Информационный монорельс", коронное медиа северной части Океана. Папа и определил Соню в ВУЗ, самой же Соне, как Белка поняла, было предельно всё равно, чем заниматься. Диктор так диктор, всё равно в редакции дочку "Главвреда" считали и любимицей, и талисманом. Туда, в родные пенаты, она и собиралась вернуться. Могла бы жить с отцом, но тот, сглотнув слезу, выпихнул ребёнку из-под одного уютного пледика под другой - и всё. Соня, тем не менее, была ледяной отличницей и единственная, кого Белка тут знала, жила без хвоста. - Я тут слышала, как кто-то на верхнем этаже опять ходит. - Ну я ходила, - выпрямилась Белка, уже сидя на любимой софе напротив погасшего зеркала. Смотреть новости - это наша учебная обязанность! Всем бы такую обязанность, вот. - Не ты, - уверенно отвечала Соня. - Твои шаги я знаю. Девушки улыбнулись друг другу. - Ты на мой журнал слюне-е-ей напусти-и-ла? - Строго спросила Тайна, вглядываясь в искомый журнал. Ну-ка, дай-ка, и ловко дотянулась до него, не дожидаясь ответа. - Ну что ты ржёшь, он интересный, этот номер я от корки до корки прочла, - одобрительно и явно рекомендущующе говорила Синмэй. - Тоска - отказалась от рекомендации Соня. Целый номер посвящать этакой глупости. Мало её по тв и в сети. - Я как-нибудь потом почитаю, если слюни Сони не разъели страницы, - пообещала Белка. - Не разъе-ели, - заверила Тайна. Она, конечно, строгость на себя только напускала. Тайниного расположения давеча добивались многочисленные поклонники, которые толпились ( не с той стороны, где надо ) возле корпуса ВУЗа, и просили автографы. Как политик к своей пастве, церемонная Тайна вышла к прыщавым и топчущимся пацанам и подписала целых пять номеров артбука со своими фотками - только что предприимчивое издательство такой выпустило. А ещё где-то бродил по рукам фанзин, но на глаза дам из общаги не попадался. Тайна к своей популярность относилась как к данности. Есть и есть, что тут такого? Пообщавшись с поклонниками, девушка ушла на пару по математике. Последняя была предметом многочисленных шуток - менеджмент велел учить студентам теорию множеств. Студенты старались. Теория множеств, в её прикладной форме, стояла незыблемой. - На, теперь ты возьми. Так как там молодой человек твой? - А никак. Он на работе, - пожимала плечами буднично Белка, вот сейчас она ещё что-то спросит и, довольная обилием подробностей в собственной жизни Белка, для закрепления оных в собственной голове, начнёт их перечислять. - На все выходные. - Какая жаа-алость, - как мятную конфетку, ничуть не жалеющая Тайна покатала эту жалость во рту. - Давайте завтра заберёмся в закрытые комнаты? Вдруг и в пра-авду там кто-то живё-ёт? - Завтра у техников семинар по обращению со съемочной техникой, - говорила ответственная Синмэй. - Раз ты в этот раз никуда не исчезаешь, посети. Полезно! - Ей не надо, - хихикнула Соня. - Тайну поклонники внесут на руках, сами за неё всё соберут и отснимут, и так же, на паланкине, отнесут во дворец. - Я умею, но пойду! - Отвечала Тайна, гордо вздёрнув нос. Она-то вообще ничего не пропускала. Поэтому и поселилась в общаге - чтобы не просто учиться, а быть частью ВУЗа. Тайна трепетно относилась в самому этому месту и его истории. - А у тебя хвост по истории, между прочим. Хочешь, я тебя погоняю по фактам? Я знаю, что Полдень спрашивает. У него к хвостатым всегда одни и те же вопросы. Голос Тайны прозвучал суховато, она и не напрягала связки, а произнесла это всё каким-то гортанным шёпотом. - Вот тебе, кстати, чтение в ответ. Ты ещё это не читала? Историческое тоже. - Как ты умудрилась? Белка всем её подсовывает, - ухмыльнулась Соня. - А что это? - Спросила Тайна, вглядываясь в обложку - пепельно голубая с вензелёчками, и томина массивная и тяжёлая. - Ну, она смешная, я и подсовываю. Это такой эпистолярный роман. В письмах то есть. Её написал из ваших какой-то, лет сто назад. Тут про нас, землян. Про пару, которую разлучило расстояние, и они не могут быть вместе. Автор очень сочувствует слабеньким землянам, которые не умеют прыгать, и отчаянно пытается влезть в их печальные шкуры. Это, и вычурный слог столетней давности, и их романтические порядки - местами я в голос ржала. Я её нашла во дворце. Она пролежала забытой рядом с кинозалом и покрылась массивной такой пылью. Лет, наверное, пятьдесят, а может и вовсе сотню. - Глядя на тебя-я-я, я бы приняла тебя за одну из наших, - говорила Тайна, завладев книжкой. - Ну не-ет, совсем не похоже, - протестовала Соня. - Книжку я начинала и уснула за ней - не могу, ну чего они такие медленные? И вообще, сто лет назад уже была сеть... - Даже больше ста лет назад, - съехидничала Белка. - Наверное, гораздо дольше. - Ну вот! Я знаю! При чём тут расстояние, если можно поговорить по сети. Я с папой каждый день так общаюсь, и мы не скучаем. Ну типа, - стеснялась Соня. - Я поняла. Очень выразительное, ах... экспрессивное чтение. Я читаю быстро. Тайна глянула на зеркало - не включить ли? Подруги пока телек смотреть, впрочем, явно не хотели. Вечером уже ( дождик уже превратился в водопад. Интересно, как там подземные коммуникации в такую погоду? ) Белка, планируя по часам и минутам будущие вызовы Кея и, быть может даже, ночные с ним манёвры на пустом этаже корпуса, вытряхивала из головы лишнюю сутолоку дня. Под окнами общаги бродил, прикрытый непогодой, какой-то тип. Наверное, Тайнин поклонник, а кто ещё? Кто будет вот так заглядывать, без надежды, в окна? Интересно, чем занята Алина? Выкинув желание вот так взять и вызвать её, Белка листала исторические тектсы, бухтело о своём зеркало в общей комнате. Кей успел отсыпать своих дежурных комплиментов - устно и в виде буковок. Вроде как, всё хорошо? Завтра семинар, завтра будет завтра. Завтра не наступит, если не выбрать себе правильную стратегию. Или тактику? Вот исторический деятель - этот симпатичный - выбрал правильную, с точки зрения Белки, стратегию. В жизни, впрочем, так не бывает, наверное, авторы монографии приукрасили действительность. Наверное. Сонная, Белка прислушалась. Надо всё-таки завтра с дамами побродить наверху. Может быть, кто-то из детей цветов там тыркается в тишине? Хорошо бы не Кей. А то это уже как-то странно и неприятно. Кей должен быть самим собой. Найти у него неожиданный выбрык Белке не хотелось. А отсутствие таких вот привычных для всех людей странностей у её молодого человека Белку несколько смущало. Шумит вода. Любовь и дружба посменно, потоками, сменяют друг друга на стекле. И ничего не должно происходить.