медовые сигареты

Надеюсь, тебе нравились те сонеты, что я писал тебе. Хотя я тебе их и не отдавал, я уверен, ты сама их нашла. Они где-то под тумбочкой, у той самой кровати, где мы с тобой любили лежать — на мятых белых простынях и без одеяла, ведь было жарко и душно, но ты всё цеплялась за меня. Думаю, это была одержимость. Болезнь. То, как ты всегда возвращалась туда — ко мне. Не знаю, что ты тогда нашла во мне, честно. Я ведь был никем, не так ли? Такой же серый, как массовка на фоне твоего фильма о дешёвом романе в Париже, который казался мне скучным, но во время которого ты позволяла себе строить глупые розовые мечты о нас — о нашем будущем. А дано ли это было нам? Ты не выросла. Наверное, никогда не вырастешь, хотя я искренне надеюсь на обратное. Вечный ребёнок в душе, которого не любили родители — ты нашла эту любовь в моей однушке на четвёртом этаже. Любви вроде не было. Старые бары и наши разговоры ни о чём. Я не помню ни слова, помню твою красную помаду на вечно улыбающихся губах, вино, и ещё официантку на фоне, которая всё время оглядывалась на меня. Я молюсь Господу о прощении, но не чувствую вины, знаешь. Ты порой была настолько невинна и наивна, что хотелось тебя обнимать и спасать, спасать, спасать — от всех, от тебя, от себя. А порой я думал, что встану, оденусь и уйду. Иногда думал, что ты умрёшь прямо так — у меня на руках, спящая вечным сном. У тебя посинеют губы, и ты перестанешь дышать. Временами думал, что сам тебя убью — разобью твою голову о столешницу. Ты бесила своими слезами, что вечно оставляли мокрые пятна на моей рубашке. Ты была сложной, но тебя любили. Я, наверное, тоже любил. Не знаю — оставлю это на твою фантазию, и пусть твоё воображение рисует то, что тебе понравится. Впрочем, как всегда. Ты была тёплой. Этого мне не хватало в людях — теплоты. С тобой было удобно. Ты позволяла мне трогать твоё тело и чувствовать твоё тепло. Твою душу — и пачкать её. Заливать чёрную гниль в твои и так тонкие вены, портить твою кровь своей ложью. Я был эгоистом. Мне это говорили. Скорее всего, были правы. Несмотря на то, как быстро ты привязывалась ко мне, мне нравилась твоя душа — нежная, почти чистая; но ты сама была такой же потерянной. Щенок, который махал хвостом, увидев лакомство, не зная, что в руках отрава. На простынях до сих пор остались следы от сигарет, которые я курил. Серые мазки по белому выглядели поэтично, и, глядя на них, я думал о твоих минусах и о причинах прекратить всё это. Их было очень много — больше, чем поводов остаться с тобой. Их я тоже придумал, кстати. Увидимся, наверное. Хотя надеюсь, что нет. До следующего вторника.