Глава 10. Новые знания и старые заботы

Жизнь в Дорне требовала от неё перестроиться. Во-первых, она училась расслабляться. Это звучало легче, чем было на самом деле. Поначалу каждый вечер она сидела на террасе, с кубком вина в руках, не отпуская напряжение в плечах. Слуги приносили фрукты, подруги Элларии смех и сплетни, дети шум, а она сидела, как статуя, боясь, что любое неверное слово может стать причиной беды. – Ты напоминаешь мне лук, – как-то сказала Эллария. – Натянутый лук. Если не отпустить тетиву, он сломается. – Если ее отпустить, лук может выстрелить и убить кого-нибудь, – возразила она. – А в этом, иногда, и смысл, – усмехнулась Эллария. Оберин не торопил её. Он не требовал от неё страсти, не навязывал постель, не делал сцен, если она засыпала, не дождавшись его с очередного попойки. Он просто… был рядом. За столом, на прогулках, на тренировках. – Ты хочешь научиться? – спросил он однажды, заметив, как она наблюдает за мальчишками, тренировавшимися с копьями. – Чему? – удивилась она. – Защищаться самой. Не только словами. Слова были её главным оружием теперь. Но она подумала о том, как Арья махала деревянной палкой, играя в рыцаря. О том, как её жизнь зависела от мужчин, которые удерживали мечи. – Да, – сказала она. Тренировки были нелёгкими. Её ладони покрылись мозолями, плечи болью. Но каждый раз, когда она делала новый шаг, новый выпад, новый блок, она чувствовала, как в ней что-то крепнет. Не только мышцы. Самоуважение. – Ты двигаешься, как танцор, – сказал ей, смеясь, один из инструкторов. – Северянка, а двигаешься, как дорнийка. – Я просто… не хочу снова оказаться безоружной, – ответила она. – Ты уже не безоружна, – вставил Оберин, наблюдая из тени. – Даже если забрать у тебя меч, крикнуть тебе «Отступи» и половину наших мужчин ты сразишь словами. Во-вторых, она училась пользоваться тем, что теперь имела: статус, положение, уважение. Жены дорнийских лордов приходили к ней, как к новой звезде, но не с раболепством, с любопытством. Они задавали вопросы о Севере, о снегах, о старых богах. Она рассказывала им истории о Белых ходоках, о стене, о волках. Они слушали, затаив дыхание. – Вы там живёте рядом со смертью, – сказала одна из них. – Мы там живём рядом с зимой, – поправила её Санса. – Смерть приходит к тем, кто забывает о ней. – А здесь мы живём рядом с солнцем, – усмехнулась другая. – И смерть приходит к тем, кто забывает пить воду. Со временем она заметила, что слова, сказанные ей, цитируют на советах. Что предложения, брошенные ей как мысли, подхватывают Доран и Оберин. Что её взгляд на северные дома становится частью дорнийской политики. – Ты стала моими глазами на Север, – как-то сказал ей Оберин. – А вы были моими глазами на Юг, – ответила она. – Теперь мы видим обоими. В-третьих, она училась… верить. Не в богов. Не в сказки. В саму себя. Это приходило не сразу. Иногда ночью она просыпалась от того, что ей снилось холод, кровь, золотая корона на голове мальчишки, который смеётся. Она садилась на кровати, перепуганная, вслушиваясь в тишину. И каждый раз слышала рядом ровное дыхание. Чувствовала тёплую ладонь, которая ложилась ей на плечо. – Ты уже не там, – шептал он, не открывая глаз. – Ты в Дорне. Ты дома. «Дома». С каждым разом это слово звучало всё реальнее.