Глава 18. Элиса – тень при короне матери

Пока Лиара строила мосты, а Брандор изучал драконов, Элиса тихо и методично превращалась в главный кошмар любого заговорщика. С самого детства она любила высоту. Сидеть на стенах, на балконах, на крыше. Оттуда видно всё. Кто с кем шепчется, какие слуги ходят слишком часто к одним и тем же дверям, кто выходит из зала совета с драматическим лицом, а кто с азартным блеском. В шестнадцать она знала о придворных больше, чем половина старших лордов. В семнадцать, умела молчать об этом. – Ты следишь? – спросила её как-то Санса, когда застала дочь, сидящую на перилах и смотрящую вниз, где шли оживлённые разговоры. – Нет, – ответила Элиса. – Я наблюдаю. – Разница? – Следить, это шпионить с целью воткнуть нож, – спокойно пояснила она. – Наблюдать, это понимать, куда вонзится нож, если его дадут другому. Санса усмехнулась. – Это слова твоего отца. – Нет, – спокойно возразила Элиса. – Отец бы ещё добавил что-нибудь про кровь и красивые позы. Это твои слова. Просто я их сформулировала. Санса почувствовала то странное ощущение, когда ребёнок возвращает тебе твои же мысли, но переработанные, усиленные. – Тебя боятся? – спросила она. – Да, – спокойно сказала Элиса. – И это хорошо. – А любят? Девочка задумалась. – Меня любят те, кому я позволяю видеть во мне мягкость, – сказала она. – Пока это ты, папа, Лиара и Брандор. Остальным… я не доверяю настолько. Санса посмотрела на неё долго. Вот таким должна была быть я, если бы мне дали вырасти без золотых цепей и укусов львов, – промелькнуло в голове. Когда в Дорне всплыл первый серьёзный заговор против их семьи, не просто шепотки, а реальные попытки вложить в руки третьих домов ножи, первой сложить пазл смогла именно Элиса. Она вошла в кабинет матери тихо, положила на стол свёрнутый лист пергамента. – Это не очень хорошо, – сказала она. Санса подняла глаза. – Что именно? Элиса развернула лист. На нём был список имен. Слуги, мелкие торговцы, пара кажущихся ни на что не влияющих писцов. – Они все… – сказала Санса, пробегая глазами, – слишком ничтожны, чтобы быть опасными. – Да, – кивнула Элиса. – Но они все… родственники или доверенные тех, кто сидит сейчас вон там. – Она кивнула в сторону зала совета. – И получают деньги из одного и того же источника. – Ты проверяла? – Да. – Как? – Смотрела, – просто ответила она. – И слушала. И задавала вопросы, которые никто не воспринимал всерьёз, потому что я всего лишь юная девочка. В уголках губ Сансы мелькнула тень улыбки. – И что ты предлагаешь? – спросила она. – Ничего пока, – ответила Элиса. – Я хотела, чтобы ты знала. Но… – она наклонилась ближе, – мне кажется, если мы просто вырежем этот корень, на его месте вырастет другой. А если позволим ему немного подрасти, мы увидим всю сеть. Санса смотрела на дочь с растущим, почти болезненным восхищением. – Ты хочешь подождать, – медленно произнесла она. – Дать им увериться в собственной безнаказанности. Чтобы, когда мы ударим, не осталось никого, кто сможет повторить. – Да, – кивнула Элиса. – Я не люблю состригать листья. Я люблю выдергивать корни. – Это жестоко, – заметила Санса. – Это честно, – ответила та. Так Элиса стала тенью за спиной Сансы. Официально она просто «принцесса, которая мало смеётся». Неофициально глаза и уши, которые замечают недовольство раньше, чем оно успевает собрать вокруг себя мечи. Она разрабатывала схемы, от которых старые мастера чихали кровью. – Ты не даёшь людям шанса, – как-то сказал один из них, когда очередной заговор был вскрыт ещё до того, как ножи покинули ножны. – Я даю им шанс не лезть в заговор, – холодно ответила она. – Всё остальное, лишь их выбор. Санса иногда ловила себя на мысли, что порой ей страшно. Не за Элису за ее врагов.