Диалог

      Холодный ветер завывал вокруг покосившейся хижины, приютившейся на скале посреди бушующего моря. Волны с грохотом разбивались о камни, и их солёные брызги долетали до щелей в прогнивших деревянных стенах. Внутри хижины было сыро, темно и неуютно. Гарри Поттер лежал на холодном каменном полу, укрывшись тонким, изъеденным молью одеялом, которое пахло плесенью и старыми водорослями. Он дрожал, но не только от холода — завтра был его одиннадцатый день рождения, а надежда на что-то особенное угасала с каждой минутой.       На продавленном диване в углу громко храпел Дадли, его массивное тело занимало всё пространство, а одеяло, которое он стащил у Гарри, сползло на пол. Мистер и миссис Дурсль спали в соседней комнате, если это можно было назвать сном — их ворчание и стоны доносились сквозь тонкую стену, перемежаясь скрипом старой кровати.       Глядя в потолок, где по балкам ползали тени от тусклого света луны, пробивавшегося через щели в заколоченных окнах, Гарри пытался вспомнить, как выглядели его дни рождения раньше, но в памяти всплывали лишь насмешки Дадли и равнодушие тёти с дядей. Где-то в глубине души теплилась крошечная искорка надежды (нужно уточнить на что надежда, на праздник, на изменения в жизни или др.). Последние дни были странными: совы, письма, которые появлялись из ниоткуда, и паника Дурслей, заставившая их бежать сюда, в эту богом забытую хижину. Гарри не понимал, что происходит, но чувствовал, что скоро должно произойти что-то очень важное.       Мальчик вполголоса поздравил себя с Днем рождения и откинулся на матрас. Глаза его мало-помалу закрывались, и вскоре он уснул.       Сон уставшего ребенка был неспокоен, ему казалось, что он бродит среди тумана. А чуть позже мальчик услышал неясный шорох и шевеление. Непроизвольно дернувшись в сторону, из которой исходил звук, он напрягся.       — Кто здесь? — прошептал он тихо.       — Здравс-ствуй, малыш-ш Гарри. Тебе не с-стоит меня бояться.       — Кто вы? И где мы?              На свет выступил тёмный силуэт. Ткань плаща окутывала его фигуру так плотно, что невозможно было ничего разглядеть. Лицо скрывал глубокий капюшон.       — Во с-сне. Я хотел бы поговорить с-с тобой.       Чужой, странно шипящий голос внушал доверие и действовал успокаивающе, но Гарри все равно был настороже:       — Как тебя зовут? Я — Гарри Поттер.       Том махнул кистью руки, и неподалёку от них возникла деревянная скамейка (Том достаточно пафосный. Может пара кресел? Как те, что создавал Дамблдор?).       Гарри кивнул Реддлу и сел, опасливо, но с интересом посмотрев на незнакомца. Том подождал, пока Поттер устроиться, очередным невесомым движением создал ещё одну лавочку напротив мальчика, и, пересев на неё, спокойно продолжил разговор. (Это лишние подробности. Два абзаца нужно зачистить и объеденить в "создал два кресла и они расположились напротив друг друга", облегчить текст).       — Гарри, ты, вероятно, задаёшься вопросом, зачем ты здесь? — спросил Реддл, пока не открывая капюшон. (шипение либо везде в прямой речи делать, либо нигде, нужно определиться).       — Да, — ответил Поттер, настороженно смотря на своего собеседника, ещё не зная, кто именно перед ним, но и не скрывая своего интереса. (Диалог я бы тоже зачистила с твоего разрешения. про интерес повтор мысли не первый раз, и прямую речь нужно вычитать и сделать более естественной)       — Что же… — сказал Том, затем, выдержав паузу, продолжил. — Ты мой наследник. Я встретил тебя здесь, чтобы передать важные знания. Тебя, наверное, мучает вопрос, почему ты живёшь у Дурслей, а не со своими родителями, — Реддл посмотрел на Гарри, на лице мальчика читалось явное недоумение. Вероятно, незнакомец не знал, что его родители мертвы, ведь не мог же он быть настолько бестактным? …— сказал Гарри, не понимая, что именно имеет ввиду Реддл       — В автокатастрофе? — переспросил Том, усмехнувшись, затем покачал головой и с ненавистью продолжил — Это полная чушь, которую тебе говорили, чтобы скрыть правду, скажи, ты хочешь узнать, как на самом деле умерли твои родители? Правду, отличную от той, что тебе говорили эти маглы? — спросил Том, с особым презрением произнеся слово «маглы», что, конечно же, не осталось незамеченным Гарри.       — Я хочу узнать правду! — воскликнул Гарри, ещё не догадываясь, что скрывается за словами Реддла, и тут же спросил, зацепившись за незнакомое слово —Маглы? Почему вы так их называете? — уточнил мальчик, сопоставив Дурслей с этим новым для себя словом.       — Потому, что в них отсутствует сама мать Магия, Гарри. Но сейчас не об этом. Всё, что тебе говорили эти маглы, было по указанию Дамблдора. Настоящая смерть Лили и Джеймса Поттеров произошла из-за пророчества, в котором говорилось о нашей невозможности существовать радом с друг другом, но я просчитался. Магия выбрала тебя моим наследником, и я не имел права её ослушаться.       Мальчик пытался осознать, что ему всю жизнь врали насчёт самого дорогого, насчёт родителей. После сказанного Томом, его охватило чувство сомнения, и он не был готов принять реальность.       Реддл спокойно ждал, пока Гарри успокоится, и, спустя долгое время, мальчик обратился к Тому, совладав с бушующей внутри него бурей эмоций.       — Кто ты такой? Ты сказал, что ты Волдеморт (Он не представлялся выше, диалоги нужно прям серьёзно править), но я не знаю никого с таким именем, — спросил Гарри, с интересом глядя на собеседника.       — Естественно, многого ты сейчас не способен понять, ведь в магическом мире есть то, что отличает его от обыденного, но только пристально наблюдая за происходящим вокруг ты будешь способен познать эту магию. Готов ли ты услышать мою историю? — замедлившись, спросил Том, и, дождавшись кивка, продолжил. — Мое имя Том Марволо Реддл, но в магическом мире меня знают как Лорд Волдемморт. Я — потомок легендарного Салазара Слизерина, а мать — Меропа Мракс из великого рода магического рода. По некоторым обстоятельствам ребенком оказался в приюте. Ещё до момента прихода ко мне Дамблдора — нынешнего директора школы волшебников, я мог контактировать только со змеями и общаться с ними, что давало понять об особенности от других детей. Думаю, ты тоже замечаешь нечто загадочное, и многим не данное, в себе?       — Что ты имеешь в виду?       — Волшебные действия, что тяжело определить к обыденности, — кратко ответил мужчина и Гарри сразу понял, о чём он говорит.       — Дадли, — прошептав имя кузена, Гарри продолжил. — Один раз он со своей компанией гнался за мной, и меня перенесло на крышу дома. Также быстро отрастают волосы.       — Из этого и следует, что ты маг, Гарри.       Это действительно объясняло практически все. И первым пришедший в голову мальчика невообразимый случай с крышей. И летающие предметы, на которые так сетовала его тетушка, в наказание за которые ему пришлось просидеть в чулане без еды целых четыре дня. Хотя, маленькие фарфоровые кружки, парящие вокруг головы Петуньи, подобно звездочкам, являли собой зрелище достойное целой театральной постановки. Дадли что-то похожее тогда и сказал: «Посмотрите, цирк уехал, а клоуны остались!».       В голове у Гарри постепенно начал складываться пазл, и все кусочки реальности в его воображении приобретали новые краски. Эта отстраненность со стороны сверстников, нагнетающее давление, ощущение инаковости стало абсолютно логичным. Он всегда чувствовал себя не на своем месте, только потому что никогда на нем и не был. В душе маленького волшебника загорелся трепетный огонек надежды: может, в том мире, который описывал его мрачный собеседник, — все иначе? В нем он не столкнется с непониманием, беспричинной злостью? Там он сможет найти по-настоящему близких друзей? Эта идея завоевала сердце мальчика, и мурашки пробежали по коже, а ладони стали мокрыми. Всё-таки потеряв терпение, Гарри взволнованно спросил:       — Значит, все это не просто так? Бесконечные письма, совы, клювами стучащие в окна?       — Жизнь с маглами мучительна, — незамедлительно ответил Реддл, — ребенок, в котором течет магическая кровь, считал себя неполноценным. Каким-то идиотом, над которым окружающие насмехаются. Все, к чему не прикасаются эти существа, оскверняется. Гниет изнутри, — Том поправил приоткрывшийся капюшон — но ты прав, Гарри, совы пытались принести тебе приглашение в Хогвартс.       — Хогвартс? Так называется волшебный мир?       — Магическая школа. Если бы весь волшебный мир сосредоточился в этих каменных стенах, все бы стали сквибами. Я вырос в свободном Хогвартсе, а не в том, каким он стал при Дамблдоре.       Взволнованный, мальчик даже не заметил, как Реддл отреагировал на слова Гарри, которые даже не были произнесены. Позже, в сотый раз проигрывая в голове этот судьбоносный диалог, Поттер пришел к выводу, что собеседник, вероятно, очень хорошо его понимал.       — Сквиб? Это какое-то оскорбление? — новое незнакомое слово очень заинтересовало мальчика.       — Определенно. Но мы поговорим об этом позже, — Реддла искренне порадовало то, как Гарри интерпретировал эти слова. Видимо, мальчик, никогда не знавший родительской любви, напоминал Тому маленького себя. Только в Гарри он не видел своей жёсткости. Хотя, как считал Реддл, это полезное качество придет к ребенку со временем. Что-то слизеринское в Гарри точно было. — Я думаю, тебе следует знать о твоей будущей школе.       — Я поеду в Хогвартс? — Поттер не удержался и перебил собеседника. — Но дядя с тетей были против… Даже увезли меня на этот странный остров… Но, честно говоря, здесь не хуже, чем в чулане под лестницей.       — Чёртовы магглы, — Реддл стиснул зубы, — их мнение меня не волнует. Я готов обучить тебя, как своего наследника, при условии, что ты будешь исключительным учеником, у меня нет желания тратить силы на посредственность. Тем не менее, тебе необходимы базовые знания, и, как бы мне не было тяжело это признавать, в мире до сих пор нет более сильной школы волшебства и магии, чем Хогвартс.       — Я люблю учиться! В школе мне очень нравится окружающий мир. Иногда я даже чувствовал…некоторое тепло от вещей вокруг, — мальчик стыдливо опустил глаза, чувствуя, что рассказывает о чем-то странном, — в то время как от других веяло пронзительным холодом.       Гарри вспомнил, как Дадли и его друзья однажды издевались над тем, что он не хотел касаться коллекционной игрушки его одноклассника, потому что чувствовал «ощущал странную ауру вокруг нее». Как оказалось, тот мальчик ее украл.       — Это не удивительно, — продолжил Том, — я бы даже назвал «это» магической интуицией. Реддл не упустил рано проявившихся способностей Гарри, одобрительно улыбнувшись мальчику. Хотя улыбка и получилась скорее снисходительной, юный волшебник заметил её и сам расплылся в по-детски смущенной улыбке. — Так или иначе, тебе необходимо посетить Косую Аллею и купить необходимые принадлежности. Думаю, что полоумный старик уже кого-то послал за тобой. Посмотрим…— слова Реддла прервал какой-то необычный шум, — а вот и он.