Кто придумал карты Тарот

В Первую Эпоху, когда эльфы ещё не успели объяснить миру, что они во всём самые крутые, у Моргота в Ангбанде была одна проблема: войны много, планов — конца-краю не видно. А Манвэ сверху смотрит, Орому с Хуаном снизу кусают, и статистика побед как-то не впечатляет. Однажды как-то Саурон является к Морготу с коробочкой. Чёрной, с черепами, всё как полагается. — Владыка, я тут разработал одну вещь стратегического назначения. Карты судеб. Таро, так сказать. Моргот подозрительно щурится: — Если это очередная твоя игра, где надо считать очки, я напоминаю: я был первым музыкантом мира, у меня с ритмом всё хорошо, а вот с цифрами хуже. Саурон распахивает коробку. Там — набор карт с картинками, подписанными на чёрном наречии. — Вот, — важно говорит Саурон. — Перед каждым сражением разложим карты. Карты покажут ход судьбы, выстроят стратегию, помочь смогут избежать… ннн… неприятных инцидентов. Моргот оживляется: — То есть я заранее буду знать, кого побеждаю, кого порабощаю, кто плачет, а кто горит? — Естественно, Владыка. Я лично всё составил. Никаких сюрпризов. Ну… почти. С тех пор перед каждым сражением Ангбанда происходил ритуал: вместо нормального военного совета с картами местности и орущими орками, Моргот садился за чёрный стол, а Саурон зажигал свечу, тасовал, делал серьёзное лицо и раскладывал Таро Арды. — Так, Владыка, смотрим расклад на сегодняшнюю битву. Первая карта… Черный Властитель. Отличное начало, символ триумфа и абсолютного доминирования. Моргот довольно крякает: — Вот. Я же говорил, мне по статусу положено. — Вторая карта… Разбитые Оковы. Это, кхм, значит, ваши враги будут… временно ограничены в способности сопротивляться. То есть вы их сначала закуёте, а они потом… раскуются. Но это, безусловно, через много тысяч лет, можете не переживать. — Я к тому времени уже всё завоюю, — отмахивается Моргот. — Дальше. — Третья карта… Пёс Судьбы. Это… эм… символ верности и победы ваших верных слуг. Моргот подозрительно: — Пёс? Опять этот Хуан? Мне уже одного раза вас с ним хватило. — Нет-нет, — спешит заверить Саурон. — Здесь пёс условный. Абстрактный. Символический. Просто положительная собачья энергия. Карты в целом вели себя прилично. В каждом раскладе Черный Властитель выпадал чаще остальных, карта Выселки в Пустоту почему-то постоянно переворачивалась рубашкой вниз, а если и вылезала, Саурон мгновенно объявлял: — О, это явно касается ваших врагов. Иногда доставалась карта Совет Валар. — Это что? — хмурился Моргот. — Это чепуха, — объяснял Саурон. — Их там много, сидят, советуются, ничего сделать не успевают. Морготу подобные трактовки нравились. Некоторое время Таро работали идеально: каждый расклад, по мнению Моргота, обещал победу, огонь, разрушение и максимум личного величия. Но карты были, мягко говоря, не в восторге от такого одностороннего толкования. Однажды, перед роковым выходом против Запада, Саурон в очередной раз уселся напротив Моргота, перемешал колоду и подумал: «Так, сейчас вытащу Черного Властителя, Башню, немного крови и ужаса — всё как он любит». Тянет первую карту. На стол падает: Совет Валар. Саурон делает вид, что не заметил. — Это мы… пропустим, Владыка. Это фон вселенной. Общая юридическая обстановка. Неинтересно. Тянет вторую. Суд. Пауза. Моргот медленно смотрит на карту, на Саурона, снова на карту. — И что это за весёлый прямой намёк? Саурон нервно кашляет: — Это, несомненно, значит, что плените своих врагов. Их будете судить, они будут плакать, а вы — победоносно смеяться. Так и запишем. Тянет третью. Выселки в Пустоту. Саурон мысленно: «Вот сейчас вообще не смешно». Морготу уже интересно. — А это что за прекрасное художественное произведение? — Э… дальняя поездка. Духовное путешествие. Связанное с, гм, медитациями. Кого-то. Опять же, не вас. Необязательно вас. Моргот нахмурился: — Какого чёрта, Гортаур, твои эти карты как-то подозрительно однотипно намекают, что кто-то где-то будет сидеть связанным и очень долго думать о своём поведении. Саурон спешно тасует остатки колоды: — Давайте сделаем дополнительный расклад, так сказать, уточняющий. На исход кампании. Раскладывает три карты сразу. Первая: Башня Удун. Разрушение, молния, всё падает. Вторая: Пёс Судьбы. Хуан, судя по художнику, уже конкретный и довольно довольный. Третья: Валар в Полном Составе. Карта, которую Саурон вообще не помнил, чтобы сам рисовал. Наступает тишина. Даже лавы в глубинах Ангбанда решают пока тихо побулькать в сторонке. Моргот медленно спрашивает: — Скажи мне, Гортаур. Эти карты точно твоя разработка? Саурон, виновато улыбаясь, а сам уже мысленно вычерчивая пути отступления до самой самой дальшей башни: — Э… концепция моя. А вот… содержание, возможно, слегка откорректировано… высшими силами. Моргот фыркает: — Бред. Никакие картонки не укажут мне, когда идти в бой. И, чтобы доказать, как он независим от всяких там символов, торжественно встаёт, берёт Железную Корону, надевает, поворачивается к Саурону: — Запоминай: сегодня мы выходим без твоей этой колоды. Никаких предсказаний. Только я, балроги, орки и чистая сила воли. Карты на столе тихо переворачиваются сами собой. Сверху ложится Выселки в Пустоту. И подмигивает. Через некоторое время всё выходит примерно так, как карты и показывали: Валар приходят в полном составе, суд по особо тяжёлым делам, пункт первый — Чёрный Враг Мира, пункт второй — выдать ему наручники и билет в Пустоту без права переписки. Моргота арестовывают, развоплощают, отправляют в дальнюю ссылку. В зале суда Валар Манвэ пролистывает протоколы и находит среди улик странную колоду карт. — Это что? Ульмо бормочет: — Потоки судьбы. Тулкас хихикает: — Азартные игры. Отягчающее. А Вана, пролистав, вдруг замечает карту: Майя с очень подозрительно знакомым профилем и подписью Второй Шанс. Саурон в это время уже далеко в Фородвайте сидит, раскладывает такую же колоду, только без некоторых особо неприятных карт, и шепчет: — Так… Расклад на будущее. Первая карта: Тёмная Башня. Вторая: Кольцо Власти. Третья: Никто Ничего Не Подозревает. Вот это я понимаю, нормальный прогноз. Колода тихо хихикает, но пока молчит. Она уже поняла главное: чем сильнее кто-то верит, что перехитрит судьбу, тем смешнее всё получается в конце. А в Пустоте Моргот тоскливо вспоминает: — Может, стоило всё-таки послушать эти дурацкие картинки… Они же предупреждали. Особенно та, где я в цепях. И где-то очень далеко Саурон, тасуя колоду, криво усмехается: — Так-то оно так… Но если бы ты послушал, кто бы потом развлекал Валар на суде?