Глава 1: «Внутри уже похолодало».

Я с недоверием смотрю на осколки своего последнего проекта. Почти каждую свободную минуту в течение последних двух недель я посвящал новым очкам ночного видения, которые теперь лежали разбитыми в моих дрожащих руках. Всего за пять минут вся моя тяжёлая работа и усилия были бездумно уничтожены. Я не знаю, что причиняет мне больше боли. То, что моё изобретение испорчено, или то, что это сделал мой родной брат. — Прости, Ди. Эти два слова я слишком часто слышу из уст своего младшего брата. Я вижу, что Майки раскаивается в содеянном, но я больше не могу воспринимать его извинения всерьёз. Не тогда, когда он постоянно портит мои вещи. Он знает, как усердно я работал над этим проектом, но использовал его для собственного развлечения. — Прости? ПРОСТИ!? От громкости моего голоса Майки съеживается, словно улитка в своей раковине. От этого же звука в мою лабораторию врываются старшие братья. Они широко раскрытыми глазами осматривают помещение, как будто что-то взорвалось. В каком-то смысле так и было. Точнее, это был я. — Что здесь происходит? — Как только Лео видит разбитые очки, зажатые в моих ладонях, на его лице появляется осознание, и он опускает плечи, как будто разочарован тем, что это не было «настоящей» чрезвычайной ситуацией. Затем он вздыхает и произносит: «Оу». Как обычно, Майки спешит встать на свою защиту: — Я не нарочно! Клянусь! Он что, издевается? — Ты так говоришь каждый раз, когда что-то ломаешь, Майки! Ты знал, что это не игрушки, и все же обращался с ними так, как будто они были игрушками! У тебя нет никакого уважения к моим вещам! — Сказать, что я дошёл до точки кипения, было бы серьезным преуменьшением. Я не могу сказать, вызвана ли моя внезапная вспышка переутомлением, недостатком сна или сезонным аффективным расстройством. Что я знаю точно, так это то, что все мое тело дрожит от гнева. - Не завязывай свою бандану так туго, умник. Он сказал, что не специально. То, что мой вспыльчивый брат имеет наглость говорить мне, чтобы я успокоился, — это просто вишенка на торте. Когда это Раф вообще был спокойным? О, и то, что Лео внезапно отстранился, тоже не помогает. Он просто стоит и даже не пытается встрять в разговор. Неужели он не мог хотя бы раз заступиться за меня? Всего один чёртов раз! — Ты хоть представляешь, как усердно я над этим работал? — Я поднимаю надломленные остатки своего проекта и трясу ими для пущего эффекта. Не слишком ли я драматизирую? Возможно, но сейчас мне всё равно. Эта тирада давно назрела. Наконец-то Лео заговаривает, и лучше бы он этого не делал, потому что это только усугубляет ситуацию. — Тебе не кажется, что ты немного перегибаешь палку, Донни? Кипя от неописуемого гнева, я несколько долгих секунд недоверчиво смотрю на своих трёх братьев, прежде чем наконец выхожу из себя. — НЕТ! Я не думаю, что перегибаю палку! Вы трое — вы как будто не цените ничего из того, что я делаю! — Я почти уверен, что мой громогласный ответ можно сравнить с землетрясением пятой категории. Неудивительно, что у моего старшего брата такое выражение лица, будто его только что ударили по лицу. — Что? Это… это неправда! Конечно, Лео будет отрицать мои обвинения. Не дай бог кому-то обвинить Хамато Леонардо в том, что он не идеален. Как и ожидалось, мой младший брат пытается сгладить ситуацию. — Ой, не надо так, Ди. Сегодня же канун Рождества! Сейчас самое время, брат! Нам точно нужно есть, пить, веселиться и все такое. О! А помнишь, мы собирались посмотреть "Крепкий орешек" сегодня вечером? Величайший рождественский фильм всех времен! — Я не хочу смотреть кино! Благодаря тебе, я должен начать свой проект сначала! Обиженного выражения на лице моего младшего брата достаточно, чтобы на мгновение унять мой гнев, но затем в спор вступает Раф, и я в прямом и переносном смысле вижу перед собой красный цвет. — О, расслабься, Драма-телло! Ты сам виноват, что подпустил Майки к своим вещам! Ты же гений. Можно было бы подумать, что ты уже должен был усвоить урок. Кроме того, ты же можешь это починить. Снисходительный тон Рафа мгновенно превращает меня в «агрессивную» черепаху (каламбур не случаен). — Ну давай, продолжай в том же духе, Раф! Не принимай это всерьёз! Это же не кератин с твоей панцирной оболочки, верно? Донни просто всё починит! Как и всё остальное здесь! Ничего страшного! Мой крайне саркастичный ответ заставляет Рафа зарычать, и я вижу, что он борется с сильным желанием обозвать меня или ударить что-нибудь. Он не единственный... А потом ему просто нужно было пойти и ткнуть пальцем в и без того взбудораженный улей. — Ну и что? Ты хочешь медаль или что-то в этом роде? — Я хочу, чтобы время от времени меня просто благодарили! Неужели я прошу слишком многого? — Благодарили? За что? За то, что накричал на Майки? За то, что психанул из-за каких-то дурацких очков? За то, что испортил совершенно посредственный канун Рождества? В порыве ярости я швыряю эти «дурацкие» очки на пол к ногам Рафа. Внезапно воцаряется тишина, но она длится всего пару напряжённых мгновений, прежде чем я нарушаю её. — Всё! Я больше не собираюсь это терпеть! Я слишком долго это терпел! С этого момента вы трое можете сами разбираться со своими проблемами! Считайте, что я увольняюсь! — Мои кулаки сжаты по бокам, когда я проношусь мимо своих братьев, направляясь прямо к дверям лаборатории. Это непроизвольная реакция на огромную боль, которую я чувствую внутри, я знаю это, но мне просто нужно уйти. Если я сейчас же не покину логово, то окончательно сойду с ума. — Донни, подожди! Куда ты идешь? — Куда угодно отсюда подальше! — Я уверен, что холод в моём голосе холоднее, чем мороз на улице. Я не оборачиваюсь, даже когда слышу, как мой старший брат снова зовёт меня, а младший грустно бормочет моё прозвище. То, что Раф молчит, не так уж удивительно, но всё равно задевает. — Донни! — Донни. Сочельник или нет, но сейчас я не хочу иметь ничего общего со своими братьями. Не колеблясь ни секунды, я прохожу через главный холл логова, бросая мрачный взгляд на рождественскую ёлку. Затем я бегу в тёмные глубины канализационных туннелей так быстро, как только могу. Прочь из логова. Прочь от них.

***

Если и есть что-то, что мне нравится в праздновании Рождества на поверхности, так это возможность видеть, как люди снуют туда-сюда с разноцветными пакетами, наполненными им по горло. Иногда даже выше, в зависимости от их чувства равновесия. В ночь перед Рождеством все спешат закупаться в последнюю минуту, чтобы найти идеальный подарок для своих близких до закрытия магазинов. О прокрастинации определённо можно сказать что-то хорошее. В то время как все остальные, более организованные покупатели неделями мучаются над выбором подарков, этим «опоздавшим» приходится переживать всего один день. Кроме того, они тратят на подарки значительно меньше времени и денег, чем те, кто покупает заранее и часто тратит больше, чем следовало бы, потому что находят выгодные предложения или даже более удачные подарки, чем те, что они уже купили. Другими словами, прокрастинация на самом деле выгодна, хотя я бы никогда не признался в этом своему младшему брату. От одной мысли о Майки у меня вырывается глубокий вздох, и я смотрю, как моё дыхание клубится и танцует перед моим лицом. Бррр. Я обхватываю себя руками в тщетной надежде сохранить тепло. Это определённо не самая приятная ночь во многих смыслах. Тем не менее я наслаждаюсь праздничной атмосферой и тишиной на крышах. На улицах внизу может быть много шума и суеты, но здесь, наверху, тихо и спокойно. Когда рядом нет братьев, я могу расслабиться. Ни Майки, чтобы постоянно приставать ко мне или что-то ломать. Ни Рафа, чтобы оскорблять меня или угрожать мне. Ни Лео, чтобы читать мне нотации или указывать, что делать. Только я и голуби. Здесь действительно очень красиво, но, как бы мне ни хотелось остаться здесь и наслаждаться этой безмятежной обстановкой до конца ночи, я понимаю, что не стоит слишком долго находиться на холоде. Может, мне стоит зайти к Эйприл и поздравить её... Логическая часть моего мозга обрывает мысль на полуслове. Сегодня канун Рождества, гений. В отличие от тебя, она действительно хочет провести его со своей семьёй. Но, с другой стороны, у неё нет трёх неблагодарных братьев, с которыми нужно иметь дело. Хотя я уверен, что есть вещи и похуже, чем тусоваться с моими братьями, мне сейчас очень, очень трудно привести какие-то примеры. Может быть, всё-таки стоит заглянуть к Эйприл? Я уверен, что она не будет против, если я загляну на несколько минут, чтобы поздороваться и пожелать ей счастливого Рождества. Я знаю, что мутация её отца сильно омрачила праздничный сезон. Возможно, при виде знакомого, дружелюбного лица ей станет немного легче. Настроившись на этот лад, я поспешно разворачиваюсь, чтобы уйти, но поскальзываюсь на обледенелом участке рядом с вентиляционным отверстием на крыше. Хотя я изо всех сил стараюсь смягчить падение, из-за сильного холода моя реакция замедляется, и в итоге я совершаю эпичный фейспалм. Очень изящно, Донателло... Перед глазами мелькают вспышки света, и я слишком ошеломлён, чтобы встать в течение добрых тридцати секунд. Это как в мультфильмах, когда персонаж получает сильный удар по голове и вынужден ждать, пока вокруг его головы перестанут кружиться звёздочки и птицы. Как только ко мне полностью возвращается зрение, я осторожно приподнимаюсь и сажусь, всё ещё пытаясь прийти в себя. И тут я замечаю, что надо мной кто-то нависает, а его огромные руки тянутся прямо ко мне. Я в панике вскрикиваю и пытаюсь отползти, но неизвестный нападающий хватает меня за панцирь необычайно сильной хваткой, и я внезапно оказываюсь в воздухе. О, просто замечательно. Худшее. Рождество. В ИСТОРИИ!