В этом омуте...

Пусть его а-Яо всего лишь образ, простая маска, но кто сказал, что все иллюзии-ложь? Кто запретит ему хранить робкие воспоминания, в которых недостойный видит спасение? Не свое, отнюдь. Ему спасение не нужно: он доволен своей жизнью, он больше не тот человек, что скорбел в уединении, тратя годы на разбор прошлого. В его жизни было много хорошего, пусть часть этих воспоминаний замарана, извращена ложью названного брата… Он отказывается нести ответственность за чужие грехи. Понимание мотивов родного брата позволяют немного отпустить гнев. Его воспитывали как Главу Ордена, он умеет принимать тяжелые решения. Ванцзи был чересчур наивен в его отношении, Лань Сичень никогда не позволили бы себе утратить лицо или поддаться эмоциям. Он вырос в Гусу Лань, месте, где скованные тысячами правил адепты находили собственные лазейки, чтобы ощутить свободу. Но все же инициативу он отдает в руки Ванцзи. Если тот хочет примирения, то послушно выполнит приказ. Если хочет правды, то Хуань придумает, как смягчить страшное знание. Ведь истина – страшное оружие, которым нужно владеть очень осторожно. Сколько бы Ванцзи не говорил, что принимает Темный путь Вэй Усяня, он вырос с мыслью, что стоит осуждать безнравственные деяния. Вот только Старейшина Илин жестоко уничтожал заклинателей, которые могли дать отпор, которые сознательно выбрали свою судьбу. Лань Сичень же лично убил сотни детей. Он может сколько угодно знать, что это было рациональным решением. Вот только оно также являлось самым простым. Нет ничего проще, чем убить тех, кто мешает. «Лебин, милая Лебин, поговори со мной» - шепчет он устало.