11 глава. Одиночество вдовы и матери.

Когда-то, когда уже давно не юная Перуэр, вышла замуж своего ныне мертвого мужа, она четко поняла — я хочу больше одного ребенка. Непонятно откуда, в девушки возникло огромное желание быть матерью. И пробудилось оно, именно тогда, когда на тесте показались заветные две полоски. Для её мужа в том числе, это было огромным удивительнием. Когда-то заядлый трудоголик, что мог ночами не спать в порыве дописать отчёты, и идеальный босс, стала страдать от желания. Их первые дети, близняшки — первый и старший сын Лини, был таким же как его отец светловолосым милашкой, любящим улыбаться и фокасничать, чем очень поражал молодую мать. Он как-будто совсем не был похож на родителя женского пола, в отличии от младшой сестры Линетт. Хоть она тоже любила фокусы, и обожала принимать в них участие, а так же имела такие же как у отца волосы, она была тем ещё интровертом, с самого рождения. В отличии от своего брата, в младенчестве редко плакала. Была очень спокойной, и такой же не социальной как мама. Возможно из-за их пола, они так хорошо ладили, но по ощущениям, к Линетт Перуэр испытывала более сильные любовные материнские любовные чувства. Через пару лет, к огромному материнскому счастью, две полоски снова появились. На этот раз родился не менее любимый мальчик, Фреминне. С самого раннего детства, он не был особо вовлечён в фокусы Лини и Линетт, а предпочитал играться со своей любимой механической игрушкой в виде пингвиненка, что когда-то смастерил вместе с Пулонией, по имени Пер. Он был его настоящим и не заменимым другом. Если ассоциальность Линетт можно было свети к тому что она просто плохо понимала эмоции, то вот Фремине был самым настоящим интровертом-социобом. Даже своей семье он редко когда показывал эмоции, не то что окружающим. Так же, он обожал увлекаться подводным плаванием. Может, именно поэтому его лучшим другом, был именно пингвин. Но всё же, то, что объединяло всех детей Перуэр, это чрезмерная уверенность матери в их беззащитности. Может, именно из-за чрезмерной опеки Фремине и вырос таким замкнутым. Отца дети, и жена мужа потеряли достаточно рано. Он умер от болезни, семья долго носила траур, но всё же, Перуэр не могла долго плакать, на её плечах теперь была большая семья, которую нужно как-то содержать. Поэтому, намотав сопли на кулак, уже на следующий день после похорон, она отдалась работе и вечным бумагам, не забывая при этом быть суперопекающей матерью. Дети Перуэр очень сильно любили, назвать недостатки в своей маме, им было достаточно трудно. Разве что, она никогда не показывала эмоции на лице. По нему никогда не поймёшь — злая сегодня мама или счастливая. Ну и гиперопека. Обобщая, может, по мнению психолога это и не была идеальная семья, но для них она была самой лучшей. Когда дети разъехались учиться, мать едва ли не потеряла какого-то близкого человека второй раз. Дома сразу же стало очень пусто, а её желание заботиться, всё так же оставалось. Но она продолжала работать, больно — терпи. Она привыкла к этому железному правилу. Дети не должны видеть слез и ссор. Она слушалась этих правил. Всегда, во чтобы то ни стало, она будет падать, подниматься и идти дальше. Ещё один важный человек в жизни Перуэр, это конечно же Коломбина. Для неё она стала второй дочерью. Она была ближе чем просто подруга, которая жила с ней в одном доме, и сейчас продолжает приходить сюда как хозяйка. Именно она показала другую сторону личности, показала простые детские забавы, пробила нё леденую глыбу, как когда-то пробил звонкий детский голосок в первый раз. Всё таки, хоть Коломбина и была для Перуэр словно приемная дочь, она на самом деле значала для неё куда больше родственника.

***

Старое радио тихо шумит на кухне. В коридоре стоит большой шкаф, страшно представить какой звук будет если его уронят. Камод, и зеркало, большое, круглое. Сандроне долго изучала своё белое милое фарфоровое лицо в его отражении, пока из кухни не раздался голос Перуэр. — Иди есть. Подправив свои волосы в строгом пучке, девушка пошла к Перуэр. На кухне была небогатая отделка. Видно что она повидала не первую семью, да и ремонта никогда не знала с момента своей постройки где-то в конце 60-х. Женщина крутилась вокруг плиты, умело управляясь с несколькими делами одновременно. — Руки помыла? — Эм, нет, а какая разница? Я ведь робот. — Всё равно. Живо мыть. Не намереваясь встревать в ссору, Сандроне всё ещё немного недоуменная пошла в ванную. Сев за стол, Перуэр сразу же поставила тарелку с рыбными котлетами и макаронами. — Приятного аппетита. — Сказала с нажатием женщина садясь напротив Марионетки. — Спасибо.. — Взяв в руки вилку, девушка чуть потрогав ей котлету, отрезала небольшой кусочек, и засунула его в рот. — Ну как тебе? Хватает соли? Или наоборот, не пересолила? Проглатив кусок, горло чуть обожгло, но быстро это сменилось приятным вкусом, который Пулония никогда не давал попробовать ей. — Вкусно.. — Коротко ответив, Сандроне принялась активно насаживать на вилку ещё кусочек котлеты и макароны. — Не спеши, и дуй, а то обожешься.

***

Сандроне очень понравился ужин. Никогда ещё она не пробовала слепленных котлет (да и котлет в принципе). Разговор с Перуэр по время ужина у неё особо не выходил. Она могла только наслаждаться едой и хвалить её. Да и сама хозяйка особо не стремилась его поддерживать. После ужина, они сели в гостиной. Той самой, где в когда-то они познакомились. На стене персидский ковер, по телевизору укрытому салфеточкой показывали новости, что особо не были интересны ни одной из девушек. Пока Перуэр вязала, Сандроне листала журнал, что лежал в стопке на кофейном столике. — У тебя тут есть сканворд не решённый. — Хочешь, решай. — Не отрывая взгляда от своего рукоделия сказала хозяйка начиная делать новый ряд в своём шитье. Сандроне открыла первую страницу, заметив, что некоторые страницы были даже не раслеиными. — Приобретенный опыт, пять букв. — Найдя ручку среди сваленных вещей на столе спросила Марионетка. — Навык? — Угу. — одобрительно хмыкнула Перуэр поправляя очки на своей переносице. — Животное — символ упрямства? Четыре буквы. — Осёл...

***

Так и прошел весь оставшийся вечер. Сандроне читала вопросы, и вместе с Перуэр откладывала их. Женщину это достаточно усыпляло, поэтому было принято решение ложиться спать уже в одиннадцать часов. Пулония показал хозяйке как отключать Марионетку, но она решила не отключать её сразу же. Не особо большая комната, когда-то спальня детей Перуэр, теперь была спальней из матери. Небольшая кровать около окна, старые повидавшие виды, пожелтевшие занавески. На полу лежал небольшой коврик в клеточку. Из освещения была небольшая люстра, и таршер. Для себя Перуэр поставила раскладушку, отдав кровать Сандроне (хотя они вполне могли поместиться и вдвоем). Свет был выключен. Марионетка долго лежала в постели, смотря на ночной город в окно. Из кухни шумел холодильник, часы тихо отбивали свой неспешный такт. Повернувшись, девушка увидела что раскладушка пустовала. Просунув ноги в тапочки, она тихо пошаркала на кухню, сама не зная для чего. На кухне, дверь балкона была открыта, там на табурете сидела Перуэр, выпуская клубы сигаретного дыма на улицу. — Перуэр? Женщина обернулась на своё имя, стуча сигаретой попельнице, и доставая ещё одну. — Аа, это ты, Куколка. Потревожила? — Да нет. — Садись. Аккуратно, девушка присела на пол, приглаживая складки своей ночной рубашки. Её взгляд опустился на город. Всё было тихо, даже пьянчуги с улицы не были слышны сегодня на удивление. Только иногда проезжающие трамваи иногда шумели. В окнах соседнего дома горел редко свет. На детской площадке тоже разумеется никого не было. — Это люди тоже считают красивым, или как там...умиротворяющим? — Это тебя Пулония такому научил? — Бросила взгляд женщина делая ещё одну затяжку. — Да, есть такое... Помню, в 91 году так же сидела со своей дочкой Линетт...она так же как ты...ничего не говорила, просто молчала... Да.. казалось бы не так уж и давно было, но как-будто столько произошло... — А что произошло? — Ну... — Сделав ещё одну сильную затяжку с улыбкой, она закончила курить. Бросив окурок в пепельцу, встала на ноги, подходя к ограждению. — Тогда Линетт ещё в школе училась...в девятом классе, вместе со своим братом. Она мечтала пойти в университет на медика, и у неё это получилось. Правда, её брат, аболдуй тот ещё, долго уговаривал её стать вместе с ним фокусником. В итоге она всё таки согласилась, но стала просто помощницей фокусника, и работает вместе с Лини не всегда. Так же, Линетт переехала вместе с братом в центр. Сейчас мы время от времени встречаемся. Но всё же, для меня лично произошли очень значимые изменения для нашего с детьми общения. Я наконец-то осознала, что они не маленькие груднички, они тоже могут постоять за себя. Но в моих глазах, они всё так же будут малышами. Эти слова заставили Сандроне коротко хихикнуть, улыбнувшись. Небо заволокло черными тучами, поэтому звезд видно не было. Хотя признаться, Марионетка никогда их и не видела, только книги, рассказы, и мечты. Да, ей хотелось когда-нибудь увидеть звёзды, с этим она уже решилась. Вслед за девушкой, Перуэр тоже подняла взгляд к нему, так же улыбаясь.