Часть 8

Глава 8. Спальня мальчика к его приезду была полностью готова и оборудована под него. Зайдя в дом, Тимоха побежал переодеть пижаму и лечь в свою постель с ярким постельным бельем со сказочными персонажами. — Оль, может тебе дать что-то переодеться? Правда женских вещей у меня нет — улыбнулся Паша. — Дай мне свою рубашку. Люблю растегивать несколько пуговиц на груди, так прохладнее и приятнее, — ответила Ольга с нежной улыбкой. Она собиралась пойти в ванную после Тимохи, а пока грела стеклянный чайник с листовым чаем прямо на плите. Рыков хитро улыбнулся от своих сексуальных фантазий и ушел за рубашкой. Спустившись вниз к Ольге, он не мог скрыть свою чеширскую улыбку. — Вот, держи. — протянул он рубашку. — Усыпишь Тимоху, спустишься? Ну чай попить — тут же дополнил он. Арефьева хитро ухмыльнулась подумав о другом и безмолвно пошла наверх. Оля заботливо подоткнула одеяло Тима и после поцелуя в щёчку посидела с ним какое-то время, рассказывая сказку. Он уже был большим и не верил в сказки, но было так приятно слушать мамин тихий голос. Заметив, что ребёнок спит, Оля ушла в ванную, где провела 15 минут, после чего спустилась вниз на кухню в рубашке Павла, которая едва прикрывала белые кружевные трусики. Белая рубашка просвечивала всё что можно и нельзя. Босая женщина подкралась к Павлу сзади и встала рядом. Она заметила его задумчивое лицо и стала вглядываться в черты лица. — В душ пойдёшь? — спросила она, чтоб вытащить его из мыслей. — Да, да — одернулся он и оглядел женщину с головы до ног. Сглотнув слюну, Павел направился в душ, не отрывая взгляда от Ольги и даже наткнулся на стул и чуть не упал. — Ой, — усмехнулся он. — Я сейчас, я быстро. Оля ухмыльнулась и улыбнулась. Ей было приятно, что мужчины все ещё обращают на неё внимание и она не превратилась в злющую жену, уставшую от однообразия. Муж давно не уделял ей должного внимания и занимался с ней сексом не чаще раза в неделю. Ольгу давно уже это не волновало, она привыкла жить так. Раньше она жила лишь для себя, но с появлением Тимохи, появилось желание жить ради него и быть самой красивой ради него. Женщина сново подогревала чайник, стоя у плиты. Пока мужчина мылся, Оля решила испечь панкейки, оставив тесто на завтра. Две порции уже были готовы к тому времени, как Паша вернулся. Оле оставалось дожарить вторую сторону и отключить плиту. Паша вышел из душа в махровом халате. Конечно сначала он хотел завернуться в полотенце, как это обычно делает, поскольку живет один, но посчитал это слишком вульгарным в присутствии дамы. Женщина у плиты в его рубашке взбудоражила фантазию Рыкова не на шутку. Он подошел сзади к Ольге. Одной рукой выключил плиту, другой одновременно схватил по хозяйски её за попу, на что женщина тут же повернулась и угодила в жаркий поцелуй. Поцелуй пришлось разорвать, как только Оля почувствовала запах гари. Плита хоть и была выключена, не могла сразу снизить жар, поэтому панкейки начали пригарать. Арефьева резко развернулась и принялась снимать со сковороды. — Паш, тебе стоит найти другую для таких целей, если не хочешь посчитать это ошибкой утром в очередной раз, — промолвила она через силу, ведь сама хотела его, но была горда. Паша слегла улыбнулся, понимая, что Оля к нему неравнодушна, но обижена. — Как скажешь, как скажешь, Оленька. — поцеловал он её в оголившиеся плечо и плавно удалился из кухни к себе а спальню. Оля села на стул, понимая, что ему плевать на её чувства. В какой-то степени она ревновала мужчину, ведь тот зацепил её. Она зря пекла эти американские оладьи и разогревала чай, надеясь, что они действительно попьют чай. Ей оставалось убрать всё холодильник, помыть посуду и оставить чай на плите. Оля поднялась наверх и легла с Тимохой, который мирно спал в своей большой кровати. Утром обозленная на мир женщина, выползла из тёплой постели. Отсутвие секса давало о себе знать. Ей хотелось эмоциональной разгрузки, но всюду была лишь нагрузка. Арефьева спустилась вниз и стала пить холодную воду с соком лимона, стоя у окна в полупрозрачной рубашке. Тем временем позвонили в дверь и Павел, уже одетый и причесанный спустился вниз и поспешил открыть её. — Благодарю — единственное, что донеслось Ольге из коридора. На кухню, Паша вернулся уже с огромным букетом белых пионов. — С добрым утром, прекрасная леди. — вручил он цветы Арефьевой. — И как это понимать? Попытка извиниться или способ порадовать? — спросила Оля забирая букет. Она была рада всем цветам, потому как получала букеты редко, но сейчас на её лице не дрогнула ни одна мышца, отвечающая за передачу радости, или хотябы благодарности на лице. Конечно где-то внутри ей было приятно и лестно, слышать тёплые слова и нежный жест. — Все это исключительно с благими намерениями. — улыбался Рыков, чувствуя что он небезразличен женщине, которая ему очень нравится. — И кстати обычно женщины как-то радуются, да, цветам. — наигранно расстраивался он. — Тимоше я приготовлю свежие панкейки, а ты, будь добр, съесть то, что было уготовленно нам с тобой вчера. Стоит в холодильнике, — сказала она и приблизилась к губам, положив большой палец на край нижней губы. — Еда вкуснее, когда свежая, да? Сейчас, она наверное холодная и черствая, но ты можешь попробовать разогреть или чем нибудь горяченьким запить, — говорила вполголоса у самых губ, поглаживая большим пальцем. Это было двусмысленно и больше даже касалось Арефьевой. Горячее дыхание Оли обжигало, а палец заставлял почувствовать учащенный пульс женщины. Оля ехидно улыбнулась и отошла от мужчины. В её действиях читалось желание свести его с ума и прощение, которое позволит ему взять женщину в свой плен. Арефьева отложила букет на кухонный остров и стала заниматься завтраком для сына. Паше безумно понравился этот жест со стороны Ольги, который его бударажил. Женщина открывалась все больше перед ним и ему это нравилось. — Все таки цветочки завянут без воды, так же как и я без любви. — встал он из-за стола и поставил цветы в вазу. Рыков демонстративно достал вчерашние угощения, разогрел их в микроволновке и сел завтракать, всем видом показывая как вкусно. Тем временем вниз спустился Тимофей и громко закричал: — Мама, папа, доброе утро! — Доброе утро, солнышко! — С улыбкой воскликнула Арефьева. Она повернулась к ребёнку и встала перед ним на колени, чтоб быть с сыном примерно на одном уровне глаз. — Как спалось на новом месте? — Здорово! — воскликнул Тим и обнял маму за шею. — А ты спала со мной или с папой? — мальчик посмотрел в глаза Ольге и ожидал честный ответ. — С тобой спала, конечно. С чего ты вдруг взял, что я могла спать с твоим отцом? — удивилась она и посмотрела на позади сидящего мужчину. — Просто вы уже спали вдвоём, я вас вместе видел, — пояснил он и отвлёкся на оладьи, заметив смущение женщины. — Жаль, что вы не спите вдвоём, это так мило. Мы были бы настоящей семьёй, если бы ты жила с нами. — высказал свое мнение Тим и начал хватать горячее. Оля поднялась с колен, смотреть ребёнку прямо в глаза она больше не могла. — Так, бегом умываться! — приказным тоном сказала Оля, показав ладонью на выход. В её словах небыло строгости, лишь забота, которая проявлялась с улыбкой. Едва Тимоха покинул кухню, Оля посмотрела на Пашу с красными щеками. Ей было стыдно за то, что ребёнок мог видеть их голыми в постели, страшно за то, что он говорит правду и они действительно были похожи на семью, но обманывали всех вокруг и самих себя. Может и было бы подругому, если бы не муж Оли, с которым она по-прежнему жила как с соседом. Арефьева тяжело вздохнула и стала составлять тарелки на стол. Её напрягало молчание Паши, она не выдержала и, облокотившись ладонями о стол напротив мужчины, сказала: — Ну скажи мне что-нибудь, что ты молчишь? Как язык проглотил! Ей пришлось прервать свой бушующий вулкан в голове и отвлечься на телефонный звонок. Звонил муж Ольги, намереваясь узнать, где была его жена.