Глава 2. Томас Блад

Мечты Ормонда о контроле над гаванью Дублина рухнули после неудачной попытки овладеть руинами царившего над ней замка Багготрэт, и последующего разгрома при Ратмайнсе. Стало ясно, что отбить Дублин не удастся. Армии, способной это сделать, больше не существовало. Накануне в город прибыли еще две тысячи солдат парламента, усилив собою и без того неслабый гарнизон. Почти сразу после высадки англичан доктор Блад получил записку от своего двоюродного брата – с настойчивым предложением посетить его новое жилище. Оно находилось возле Дублинского замка, что было весьма симптоматично и подтверждало худшие опасения доктора. В свете недавних событий он размышлял, стоит ли вообще отвечать на приглашение. Но он давно не видел Томаса, и любопытство в конце концов взяло верх. После тех слухов о двоюродном брате, что до него долетали, встретиться с ним стоило хотя бы ради того, чтоб заглянуть в его бесстыжие глаза. Квартира Томаса Блада в большом особняке рядом с городской администрацией охранялась, как генеральный штаб. Доктор прошел через вооруженный кордон, чувствуя себя все более неуютно. На втором этаже, который теперь занимал его брат, он наткнулся на высокие запертые двери и равнодушные взгляды солдат, скучающих по обе стороны от них. Что-то не похоже, чтобы его тут ждали. Подавив раздражение, он прошелся вдоль балюстрады над лестницей, гадая, не стоит ли развернуться и уйти, когда из-за спины его окликнул громкий, хрипловатый голос: – Джон! Доктор Блад обернулся. По коридору к нему широкими шагами приближался Томас. И вид знакомого лица немного его успокоил. Пусть даже это лицо несносного старшего брата. – Какая встреча! – резко затормозив у дверей, хозяин распахнул их и кивком пригласил гостя войти внутрь. Доктор последовал приглашению. – Привет, Томас, – мрачно поздоровался он, украдкой оглядывая просторное помещение. Обстановка была роскошной: резные кресла, обитые розовым шелком, восточный ковер на полу, и громадный, облицованный мрамором камин. На одной из стен красовалась средних размеров картина в темной раме – голландский морской пейзаж, полный грозовых туч. Из широкого окна напротив открывался вид на Дублинский замок. Пока Джон рассеянно осматривал все это, двоюродный брат изучал насмешливым взглядом его самого. – А ты возмужал, – заметил он. – Скоро дорастешь и до приличной одежды. Джон мысленно возвел глаза к небу. Он предвидел эти шутки и постарался одеться как можно лучше. Но, конечно же, Томас все равно будет над ним посмеиваться. Сам он выглядел как всегда: высокий, статный, одетый с иголочки в украшенный вышивкой черный камзол, и отвратительно самоуверенный. – Садись, чего ты как неродной! – сказал он, улыбаясь, и добавил, когда доктор опустился в предложенное кресло: – Вижу по твоему лицу, что ты меня не ждал. Он говорил без акцента, на чистом английском языке. И это только усиливало чувство отчуждения между ними. – Зачем ты меня пригласил? – прямо спросил Джон. Томас поднял брови. – Сразу переходишь к делу, да? – произнес он укоризненно. – Может, я просто соскучился по брату. Скептически хмыкнув, доктор смотрел, как он тянется к столу за бутылкой хереса и открывает ее. – Я думал, ты теперь в Англии. Помогаешь новой власти. Томас усмехнулся. – Ты так это сказал, словно это что-то плохое. – Он наполнил свой бокал. – Хочешь? Джон отрицательно качнул головой. Томас пожал плечами и уселся в кресло напротив, закинув ногу на ногу. – Я уже два дня здесь. Люди старины Батлера планировали помешать нашей высадке. Но избрали такую глупую тактику, что, как видишь, высадились мы вполне комфортно. Я имею удовольствие лицезреть моего дорогого брата, – он отсалютовал ему бокалом. – И это, скажу тебе, только начало. Скоро сюда прибудет вся армия парламента. Доктор помолчал, осмысливая эту новость, а потом решил уточнить: – Ты же вроде клялся на верность королю? Томас фыркнул. – И я был верен. Никто не упрекнет меня в обратном. Но некоторые обстоятельства, о которых ты, я думаю, слышал, – многозначительный взгляд, – избавили меня от этой клятвы. И слава богу! В жизни не встречал такого лживого и трусливого мерзавца, каким оказался Карл Стюарт. Nolite confidere in principibus… Не хотел бы я повторить судьбу Стаффорда. – А его наследник? – спросил Джон. – Карл II? – Просто жалок, – последовал краткий ответ. – И ты решил, что это достаточный повод перейти на сторону наших врагов? – Дитя мое, не будь таким наивным! – воскликнул Томас, и Джон содрогнулся от этого обращения. Двоюродный брат всегда разговаривал с ним в снисходительно-покровительственном тоне, хотя был старше всего на пять лет. И это невероятно бесило. Да, исторически Блады Мита стояли на ногах покрепче дублинских. Но если Джон и был чем-то обязан, то только отцу Томаса, а не ему самому. – Я бы и рад быть на стороне друзей, но у нас их нет! Эти люди хотя бы держат слово. А что мы получили от Стюартов и их наместников, кроме бесконечных обещаний? Ни одно из них не было выполнено. Это была чистая правда, так что и возразить было нечего. – Как ты наверняка заметил, – продолжал Томас, – юный король покинул своих ирландских подданных. У их величества, как это говорится… кишка оказалась тонка. А его верный дурень Ормонд – так себе полководец. Мне тут поведали, как он отличился на днях. Пока храбрый сукин сын Джонс крошил его людей на подступах к высотам и разворачивал армию, чтобы нанести ответный удар, его светлость пошел спать. Я едва мог сдержать слезы, когда это услышал! – по его лицу не казалось, что он расстроен. – Никогда прежде ирландцы не знали такого позора. И пусть они – отчасти! – мои соотечественники, но у меня семья, знаешь ли. Я не хочу быть на стороне проигравших. – Он выдержал драматическую паузу. – И ты, уверен, тоже не захочешь, если как следует все обдумаешь. Доктор насторожился. – О чем это ты? Томас отставил бокал и развернулся, глядя прямо ему в глаза. – О том, брат, что время, когда ты мог парить над схваткой, закончилось. Если не хочешь погибнуть, пришла пора активных действий. «Ах, вот оно что…» – Я не военный человек. – Да, и это прискорбно. Твоя профессия слишком мирная для сложившейся ситуации. Но с другой стороны, у тебя вроде бы есть опыт хирургии? Я ведь не ошибаюсь? Джон нахмурился, не понимая, к чему он клонит. – Не ошибаешься. И что с того? – Такой опыт в армии всегда пригодится. Доктор решил, что ослышался. – В какой еще армии, Томас? Что ты несешь? – В республиканской конечно. Других не осталось. – Ты имеешь в виду войска парламента, единственная цель которого – извести наш народ? – Мне больше нравится слово – «умиротворить». Вся эта история с восстанием слишком затянулась. Человек по имени Оливер Кромвель поставит в ней точку. Джон почувствовал, что начинает терять терпение. – Давай проясним. Англичане снова придут сюда грабить и насильничать – и ты хочешь, чтобы я их лечил?! – Да, – спокойно ответил Томас, – поскольку ничего другого ты, к сожалению, не умеешь. И разве доктору позволительно делить людей на своих и чужих? Разве это согласуется с врачебным долгом… – Не тебе учить меня, что согласуется с врачебным долгом! Томас поднял ладони в защитном жесте. – Ты прав, не горячись. В высоких материях я и впрямь ничего не смыслю. Но скажу тебе так. Выбрав правильную сторону сейчас, со временем мы сможем получить назад все, что было у нас отнято. И даже больше. Джон покачал головой, не в силах поверить в то, что предлагает ему Томас. Доктор, конечно, знал, что его двоюродный брат – первостатейный мошенник. Но в данном случае уровень цинизма вызывал оторопь. – То, что ты сейчас говоришь… мне даже слушать противно. Извини. Томас не смутился. – Это эмоции, Джон, – констатировал он с понимающим кивком. – Но когда ты успокоишься и обдумаешь все без истерики, ты поймешь, что я прав. У тебя есть на это несколько дней. – Тут не о чем думать. Я никогда на это не соглашусь. Томас вздохнул. – Знаешь, в чем твоя проблема, Джон? Ты совершенно не умеешь принимать реальность такой, какая она есть. И, как следствие, приспосабливаться к ней. Совсем как твой покойный отец. И мой дорогой дядюшка, мир его праху. Славный был человек! Дорожил честью, высоко ставил принципы… Смотри, как бы и тебе не пришлось закончить, как он: потеряв все и ища забвения на дне бутылки. Джон не ответил. Что угодно, но отца своего он обсуждать не собирался. Только не с этим человеком. – Про ваши земли в Уиклоу придется забыть, – безжалостно продолжал Томас. – Черт с ними, с конфедератами, их уже всерьез не воспринимают. Но если заподозрят в сочувствии к Стюарту, то отберут последнее. Даже эту твою хибару в пригороде. – Если ты про мой дом, – хмуро отозвался доктор, – то он в городе. Он благоразумно умолчал о том, чем занимался в этом доме несколько последних дней, или вернее – ночей. Добровольная помощь беглым врагам Республики могла обойтись ему дороже, чем просто сочувствие к Стюарту… Доктор задумчиво обхватил лоб рукой. Раскрытие этого «преступления» казалось вопросом времени – только на их улице свидетелей было хоть отбавляй. Томас оживился, увидев, что брата все же удается достать. – Тем более! Ты и глазом не успеешь моргнуть, как окажешься среди обездоленного стада. И когда это случится, на меня не рассчитывай! – он жестко усмехнулся, хотя ничего смешного в его словах не было. – Хочешь еще один совет? Чтобы высоко прыгнуть, надо иметь твердую почву под ногами. А ты, уж прости за прямоту, сейчас в болоте. Джон отвернулся, переваривая то, что узнал о себе за время короткого разговора. – И все же, – сказал он после мучительной паузы, – я не буду в этом участвовать. Томас мрачно смотрел на него почти минуту, прикидывая, остались ли другие способы уломать этого барана, какие-то болевые точки, на которые он еще не успел нажать… и наконец вздохнул. – Тогда уезжай. Сделай хотя бы такое одолжение. Джон взглянул на него удивленно. – Ты что, шутишь? Куда я поеду? Томас пожал плечами. – Да куда угодно. В ту же Англию. Там сейчас улеглось. Переждешь бурю, а дальше, глядишь, и приживешься. Начнешь новую жизнь… Младший из братьев отрицательно покачал головой. Разумеется, он не хотел начинать жизнь заново. Он и эту-то устроил с трудом. – Я не могу уехать, Томас. У меня здесь практика. А благодаря стараниям твоих новых друзей работы только прибавилось. Старший брат начал выходить из себя. – Джон, ты что, не понял? – его глаза сверкнули. – Я вовсе не шучу. Готовится вторжение. А силы, способной вас защитить, больше нет. Армия под командованием Кромвеля высадится в Дублине в течение двух недель. В валлийском порту уже собрались несколько десятков военных кораблей, готовых сняться с якоря. Вместе с войсками Джонса это больше двадцати тысяч человек. Не старых хныкающих роялистов. Не одержимых дураков из конфедерации. Сильных, мотивированных, хорошо обученных солдат. Можешь представить, что здесь начнется? Нет? А вот я могу, поскольку уже видел это в Англии. Поверь мне, эта волна сметет твой хлипкий мирок. Исчезнет все, к чему ты привык. Ничто уже не будет как раньше. Джон по-прежнему смотрел недоверчиво. – Ты пытаешься меня напугать? – Я пытаюсь тебя спасти, идиот. Не хочу, чтоб тебя убили. – За этим ты привел их сюда? Похоже, Томаса это задело. Впервые с начала разговора маска самодовольства слетела с его лица. Он казался по-настоящему уязвленным. – Не говори ерунды, – огрызнулся он. – Как я мог этому помешать? Настал черед доктора свысока пожимать плечами. – Ты и не пытался помешать. Ты их поддерживал. Неужели не понимал, чем все закончится? Или думал только о себе, как всегда? Томас не отреагировал на колкость. Самообладание уже вернулось к нему. – Сейчас, дружок, мне приходится думать о тебе. Мой батюшка, упокой господи его душу, кучу денег вбухал в твое образование. Жаль будет, если вложение не окупится… – при виде того, как напрягается Джон от его слов, голос старшего брата звучал все более небрежно. – Хотя мне оно с самого начала казалось сомнительным… – Да пошел ты! Томас усмехнулся. – Ладно, извини. Все время забываю, какой ты ранимый. – Он покусал губы, словно заставляя себя сделать признание. – Что ты хочешь услышать? Да! Да, черт побери, я о тебе беспокоюсь. Доволен? Странно, что это так тебя удивляет. Несмотря на все наши… разногласия, ты все-таки мой двоюродный брат. – Какая, черт побери, честь! Наступило молчание. Устало откинувшись в кресле, Томас вернулся к своему хересу. Пока Джон, стараясь взять себя в руки, размышлял о том, что было сказано минуту назад. Англичане придут сюда. Нравится ему это или нет. Они снова придут сюда, чтобы все уничтожить. И армии Батлера, которая могла им противостоять, больше нет. Население останется один на один с полчищами вооруженных отморозков. И его братец сыграл в этом отнюдь не последнюю роль. Подавляя нарастающую тревогу, доктор потер лоб и спросил без особой надежды: – Они ведь… не тронут мирных? Томас посмотрел на него с насмешливой жалостью. И это было лучше любого ответа. – Ясно. – Джон поднялся на ноги. – Спасибо за предупреждение. Видя, что он собирается уходить, Томас тоже встал. – Так что ты решил? – нетерпеливо поинтересовался он. – Уедешь? Избавишь меня от необходимости заботиться о твоих останках? – на его лице вновь появилась кривая улыбка. Младший брат обжег его строгим взглядом. Томас посерьезнел. – Слушай, Джон, – произнес он уже другим, доверительным, тоном, – если тебе что-то нужно для этого… документы, деньги… Доктор задумался на какое-то мгновенье. – Ничего не нужно, – мрачно отрезал он. – Не от тебя.