The fire of my loins

Он уже был готов, с самого детства, несмотря на все давление со стороны матери и деда, упасть к ее ногам. Отдать ей корону, отдать ей себя, отдать ей всё, что он может иметь. Был ли это бунт прекрасной юной поры? Против четко и слажено выстроенной системы, в какой он и воспитывался, с жадностью смотря в сторону красных и черных юбок Рейниры, отворачиваясь от зеленой гнусности.