Часть 1

Маргарита — старшая дочь Людовика XVI и Марии Антуанетты. О той ночи, когда родителей увели на казнь, она помнила только запах холода и дрожащий голос матери: — Ты должна жить… и однажды кто-то спасёт тебя. Её пощадили лишь потому, что она была ребёнком. Но выросла она в тени ненависти, под замком, почти забытой Францией. Когда ей исполнилось двадцать два, революция уже стихла — но для принцессы не было пощады. Её держали в старой, сырой темнице под предлогом «государственной безопасности». Она не плакала. Только смотрела в маленькую решётку, не зная, что однажды туда войдёт судьба.. Это случилось ночью. Она услышала шаги по коридору — твёрдые, уверенные, не похожие ни на стражников, ни на палачей. Маргарита подняла голову. В дверях стоял человек в сером мундире Его лицо было решительным, но одновременно с этим мягким, сострадательным. Она сразу же узнала его. Незадолго до Великой французской революции, Маргарита пересекалась с ним на светском вечере. Уже тогда, молодой, но очень успешный военный привлек ее внимание своим стержнем и целеустремленностью. Было видно, что он воевал не ради славы, денег и почета, а ради её страны. — Вы… — она прошептала. -тот военный со званного вечера месье де Кошкини? — Да, я Наполеон Бонапарт - сейчас первый консул Франции. , — тихо ответил он. — я искал вас с того самого вечера. Сначала мне помешали ваши родители, посчитавшие корсиканца недостойным руки принцессы, после - революционная суматоха, но сейчас я здесь, чтобы дать вам свободу. Он подошёл ближе. Разглядев её, вздохнул так, будто удар приняли прямо в грудь. — Господи… что они с вами сделали. Она попыталась спрятать окоченевшие руки, но он накрыл их своими: тёплыми, уверенными. — Я не верю, что дочь королей должна умирать в подземелье, — сказал он. — И… Он замолчал, словно боялся сказать лишнее. — Я не верю, что невинная девушка достойна такой судьбы. Одно я знаю точно, я не уйду отсюда без вас Маргарита почувствовала, как растаяло что-то внутри — впервые за много лет. — Зачем я вам? Вы действительно не забыли меня за все эти годы?— прошептала она. Наполеон сделал шаг ближе. — Чтобы сделать вас и себя счастливыми. Я не прошу взаимности. Лишь надеюсь, что вы поверите в мои чувства и последуете за мной - впереди новая Франция и новая страница вашей жизни. Я не верил в любовь с первого взгляда, пока не встретил вас и сейчас я сделаю все возможное, чтобы сделать вашу жизнь лучше, чем прежде. Она не могла доверять ему полностью, но что-то внутри заставляло безоговорочно верить. Верить и подчиняться. Это было не про какое-то доминирование со стороны мужчины, а про истинную внутреннюю женственность и мужественность. — Здесь... холодно... — прошептала Маргарита с дрожью в голосе. Наполеон увидел и почувствовал, как по её коже пробегают мурашки. От холода и от переизбытка эмоций. — Я тебя согрею... — сказал он, обнимая её за тонкую талию. Он прижал её к стене, не выпуская из рук. По всему телу Маргариты волной прошла неведомая доселе дрожь. Она не знала, как это объяснить. Девушка просто чувствовала. — Я хочу... тебя... прямо здесь... — его дыхание стало тяжёлым и горячим. И Маргарита переняла его всецело. — Но... а если... нас увидят... — Не увидят. — твёрдо сказал он. — Я об этом позаботился. Сюда никто не войдёт. Наконец, Наполеон прижался к ней вплотную. Между ними не осталось и миллиметра расстояния. Он нежно провёл ладонью по её лицу, любуясь каждой его чертой. Маргарита ощутила странный прилив нежности и абсолютной любви. Она давно уже забыла что значит — быть любимой... Потерявшая отца и мать, а теперь и оторванная от брата и сестры, она слишком много знала о потерях и нелюбви. Она хотела убежать и остаться одновременно. Ведь опять... Маргарита боялась потерять и Наполеона. — Что такое? — спросил он. — Ты меня боишься... — Н-нет... — девушка подняла большие тёмные глаза на него. — Я боюсь... что ты тоже уйдёшь... как мама и папа. Или тебя заберут у меня, как сестру и брата... — Никуда я не уйду. — сказал он ещё более твёрдо. — Не заберут. И тебя у меня больше никогда не заберут. После этих слов Наполеон, не спрашивая, страстно поцеловал свою желанную девушку в губы. Поцелуй был жадным, властным, но вместе с тем нежным и обволкаивающим. Она была не в силах остраниться. Да и не хотела. Как же был сладок этот поцелуй... он отдавался нежными лучами внизу живота Маргариты. Бёдрами девушка также чувствовала, что и он напряжён и.. хочет её. Именно как мужчина хочет свою женщину. — Ах... — простонала Маргарита. — Я... я не знаю... к чему это... приведёт. — Я хочу... — генерал отдышался. — Чтобы ты стала моей женой. И матерью наших будущих детей. Я клянусь тебе, что больше ты никогда не узнаешь, что такое страдания. И нелюбовь. Ты никогда не будешь отречена от своих близких... Зрачки Маргариты расширились. — Но... как? Ты же республиканец. А я — символ старого режима. Монархии, дочь казнённого короля! Честно говоря, в глубине души девушке было всё равно на эти канувшие в лету титулы и формальности. Даже когда она носила статус принцессы, её не особо прельщали мысли о будущем придворной особы. А путь у неё был один: быть выданной замуж за какого-нибудь европейского монарха или эрцгерцога, как и её мать. Принесло ли это счастье Марии-Антуанетте? Вопрос спорный, но итог очевиден. — Этот вопрос будет улажен. Ты выйдешь из заточения. Все титулы сейчас упразднены. Будет упразднён и твой. Теперь ты не принцесса, а часть республики. — Но... моя фамилия... — Фамилия — всего лишь фамилия. Ни о чём она не говорит. Его слова звучали слишком прекрасно. Но Маргарита знала, что сейчас во Франции установилась Директория. И они могли запросто сослать её из Франции или вовсе приговорить к гильотине. Из глаз девушки полились слёзы. Она не знала, что будет и кем она будет. — Тише... — прошептал он и снова накрыл её губы поцелуем. На этот раз — более нежно и трепетно. Одна его рука легла на её хрупкое плечо и спустила бретель тонкой светлой сорочки. Маргарита прикусила губу, предвкушая мучительную сладость близости. Он дотронулся губами до шеи своей избранницы, а она в это время обвила руками его шею. — Наполеон... — томно прошептала она. Он опустился губами ниже, обводя её выступающую ключицу. Маргарита откинула голову и сладко простонала, чувствуя, что сознанием улетает куда-то очень далеко. — Как хорошо... — вырвалось у неё. — А сейчас будет ещё лучше. — коротко сказал он. Он стянул вторую бретель с Маргариты, и сорочка просто упала к её ногам. Перед ним открылось её упругое обнажённоетело: широкие женственный бёдра, тонкая талия, стройные длинные ноги и округлая грудь. Она слегка смутилась, покраснев. Но он быстро заставил её чувствовать себя раскрепощенно: — Никогда... не видел ничего прекраснее. Они вновь поцеловались. Страстно, практически дико. Маргарита скинула с него мундир, оставив Наполеона в одной рубашке. Он расстегнул её практически до живота, буквально срывая пуговицы. Наконец, он вошёл в неё. Очень медленно, осторожно, боясь навредить. Наполеон наблюдал за её реакцией: она сделала глубокий вдох и напрягла тазовые мышцы. – Т... Тише... — сбивчиво сказал генерал. — Расслабься. Так будет легче. И приятнее. Маргарита выдохнула, направила бёдра ближе к нему, расслабив их. — Моя... девочка... Ему удалось оказаться в ней свободнее. Ещё не на всю длину, но уже ощутимо. Конечно, в первый раз ей было трудно испытать внеземное наслаждение, но это было сейчас не главное. Единение с ним, тепло, ощущение, что тебя любят по-насточщему... вот что ценно... Параллельно он покрывал поцелуями её шею, лицо, грудь. А ему было невероятно хорошо. Она была такой узкой... нетронутой... чистой. Пусть он и сам не был до неё искушён в любовных делах, но теперь ему точно известно — она навсегда. Когда все закончилось, он сумел вовремя спасти ситуацию. Но пришлось испачкать мундир, к сожалению, он был совсем новый, от портного. — Не... жалко? — спросила Маргарита. — Новый сошьёт. — коротко ответил он.