Май "19

Меня зовут Лада. Мне четырнадцать лет. Я бы не сказала, что я как-то выделяюсь среди остальных людей, скорее всего, выделяюсь среди девочек. Я очень люблю все, что связано с информационными технологиями. Системное администрирование, код — это вся моя жизнь! Благодаря своему увлечению я познакомилась со своим молодым человеком — его зовут Марк. Марк — что-то неописуемое для меня. Он гениален. Круглый отличник. Гордость школы. Моя гордость. Победитель и призер многих инженерных олимпиад. Марк способен очень быстро преобразовывать математические формулы в уме, написать любой код. За свои проекты он уже получает материальные гранты, имеет постоянных заказчиков. Ему, на минуточку, всего лишь шестнадцать. Моя мама всегда мне твердит, что, рано или поздно, Марк от меня уйдет, ведь я хуже, чем он. Я не учусь на отлично. Несмотря на то, что меня зачислили в физико-математический профиль, по этим предметам у меня сплошные тройки. Я просто не понимаю, как мне подают материал учителя. Однако, я сильна в гуманитарных и филологических дисциплинах: иностранные языки, литература, обществознание и право. Моя мама же всегда мне твердит, что он уйдет к другой, к той, которая будет лучше. К той, которая будет знать физику, математику. К той, которая будет учиться на «отлично». Меня это очень сильно ранит, и у меня у самой уже рождаются мысли, что он может уйти от меня. Однако, пока что, мне с ним очень хорошо. У нас много общих интересов, почти все свободное время мы проводим вместе, онлайн или оффлайн. Более того, мы даже похожи, как две капли воды! Одинакового роста, один и тот же цвет волос, глаз. Нас всегда спрашивают, не брат и сестра ли мы. К сожалению, нет. Более того, его семья меня совершенно невзлюбила. Для его мамы я — толстая, страшная, глупая, замкнутая. Она настроена категорически против меня. В ее понимании, я потяну Марка на дно. Однако, ни меня, ни его это не останавливает.

***

** мая 2019. Сегодня — пятница, а значит, мы встречаемся с Марком на нашем общем деле — кружке изобретателей. За свой предыдущий проект он получил огромный грант — в свои-то шестнадцать! 17:00. Я — на месте. Марк — еще опаздывает. Ну ничего — подожду. Пока что я учусь, как правильно оформлять техническую документацию для таких проектов. Кто бы знал, что это так сложно: узнавать, какие шрифты использовать, как проводить анализ конкурентов. Голова кругом. Время летит. Сейчас — май — конец учебного года. Один из самых напряженных периодов, но не для меня, ведь я чувствую спокойствие и свободу рядом с ним! Вот же и Марк! Что-то внутри меня щелкает, меня начинает трясти, дергать. Мерзкое, неприятное, тянущее ощущение на душе. Как только он зашел в класс, появилось ощущение тьмы вокруг. Словно он привнес какое-то напряжение, тревогу, усталость в эту обстановку. Я — упорно делаю вид, что занята, невзирая на то, что я ничего не понимаю в этих документах! Марк подходит ко мне. Его нежные, мягкие руки прижимают меня к себе. На моей душе резко расходятся тучи, проявляется солнце. Тепло, светло. В его руках мне ничего не страшно, пока он рядом со мной. Люблю его нежно, искренне, глубоко. Мы о чем-то разговариваем. Время с ним летит незаметно. В моих отношениях с Марком — полное доверие. Мы знаем пароли от соцсетей, телефонов друг друга. У нас нет никаких секретов. Он достает свои «подсы». Да, AirPods стоят дорого — мои родители никогда не смогут мне их подарить. Марку же родители могут купить и предоставить многое. Я прошу его наушники, чтобы использовать их со своим очень старым «айфоном»: — Бери мой телефон и используй их с ним, — говорит мне Марк, не отрываясь от экрана своего ноутбука, — иначе я замучаюсь их переподключать заново. Получив разрешение, я беру его телефон, ввожу знакомые мне шесть цифр, открываю его приложение для музыки и спокойно использую. Как же приятно и тепло на душе от того, как много он мне доверяет! Мне кажется, если он доверяет мне свое самое сокровенное, то, должно быть, я что-то значу для него. Пользуясь его телефоном я продолжаю искать информацию о грамотном оформлении технической документации. Составляю сводную таблицу, пересылаю ему на ноутбук. Жух — информация у него на экране! Вдруг, часы пробивают восемнадцать тридцать. Марк сообщает мне, что сегодня вынужден уйти аж на целых два часа раньше. Без него здесь мое пребывание ощущается совершенно мрачным. Мир снова становится блеклым, скучным, неинтересным. Снова я одна, в своей голове, наедине сама с собой и со своим одиночеством. Нехотя отдаю Марку его телефон, наушники. Он целует меня. Нежно, жадно, жарко. Обнимает. Прижимает к себе. Если бы я знала, что этот поцелуй будет последним, я бы вложила в него все свои чувства. Свою страсть, любовь, нежность, бережливость. Сделала бы его самым чувственным. Восемнадцать тридцать пять. Раздается «дзинь» на моем телефоне. Приходит сообщение от Марка. «А мой кейс от наушников не остался на столе?». Бросаю быстрый взгляд на стол. Да, остался. Сиюминутно отвечаю ему «Да». Ответ не заставил себя ждать: «Забери с собой пж, принесешь мне во вторник?». Недолго думая, я пишу быстрый, неосознанный ответ: «Да я могу тебе сегодня привезти». О, черт! У меня — большая проблема с топографической памятью. Я прекрасно запоминаю адреса, но совершенно не помню, как к ним пройти. «Точно?» Я соглашаюсь. Выхожу. Погода на улице воистину летняя. Легкий ветерок колышет мой фиолетовый свитшот, а в джинсах — жарко. Ах, как же прекрасен май! Тепло, все вокруг цветет. В воздухе царит расслабленная атмосфера. Сквозь цветущие деревья выхожу к автобусной остановке. До его района ходит единственный автобус, и то, интервал движения крайне непредсказуемый. Достаю из кармана свой телефон. Черт! Разрядился. Достаю повербанк. Да как так блять! Он тоже разряжен. Понимаю, что не смогу отследить, когда же прибудет этот единственный автобус. Наконец, он здесь. Сажусь, оплачиваю проезд, а в голове лишь одна мысль — как пройти к нему домой? Я помню адрес, но совсем не помню дорогу. Доехав до конечной, где как раз начинается его микрорайон, выхожу. Начинаю искать по памяти его дом. Начинает виднеться закат. Яркие лучи закатного солнца озарили дорогу. Хожу-брожу, совсем не получается вспомнить. Ощущение, что я хожу кругами среди однотипных частных домов. Темнеет. Кажется, что даже тени от деревьев движутся. Ощущение, что кто-то наблюдает за мной, меня не оставляет. Из какого-то особняка раздаются музыка и смех. Этот смех — не простой, а садисткий. Издевательский, злой, дьявольский. Я слышу, что из этого же дома доносятся истошные крики, словно режут кого-то: «Ну что, настал твой последний час, Дэнчик!» По всей видимости, жертву звали Дэнчик. Меня трясет. На душе так страшно, беспокойно, хочется поскорее уже найти дом Марка и уехать в свой район. Совсем темно, на улице свет лишь от фонарей домов. Мимопроходящие соседи лишь говорят «Похоже, там кого-то реально убивают». И идут своей дорогой дальше. Никто даже не удосуживается позвонить в полицию, сделать хоть что-то, чтобы остановить тех людей. Брожу по сельским дорогам. В этом микрорайоне, из-за близости к различным поселкам, почти нет асфальта. Все дороги — земля, щебень да песок. Мои кроссовки наполнились пылью и песком, и теперь от их бордового цвета не осталось и следа. Холодает. Наконец, я нахожу заветную точку — его дом! Бегу со всех сил, что остались у меня еще после столь долгой ходьбы. Звоню в звонок. Выходит Марк: — Ты где была? Я не могу до тебя дозвониться, я уже решил, что ты забила и не поехала. Я начинаю задыхаться. Кончается воздух в моих легких: — Я.я не могла найти твой дом. Но я нашла. Вот, держи, — протягиваю ему его кейс. Марк сразу же берет и кладет к себе в карман. — Можешь, пожалуйста, позвонить моей маме, сказать ей, что со мной все хорошо? Она наверняка уже обзвонилась мне и переживает за меня, может меня уже ищут. — Хорошо, сейчас, сбегаю за телефоном. Марк уходит в дом за своим телефоном. Эти минуты кажутся вечностью. Наконец, он снова здесь. — Напомни телефон своей мамы. Мои родители сейчас очень злые на тебя и считают тебя сумасшедшей. Я начинаю диктовать цифры. Пара гудков — моя мама сразу же берет трубку. Марк начинает с ней разговор: — **, здравствуйте! Тут такая ситуация, Лада немного потерялась по пути домой, но с ней все хорошо, она пришла до меня, я сейчас отправлю домой ее на такси. Судя по голосу мамы в трубке, она запереживала только сейчас. Пока Марк заказывает мне такси и мы ждем его, я решаюсь рассказать ему о том, что я увидела на своем пути: — Пока я искала твой дом, я слышала крики. Знаешь, словно кого-то убивают. Кто-то из домов поблизости так сильно кричал, а еще другой кто-то говорил «это твой последний час» и… Марк бледнеет. Он хватается за живот, сгибается пополам. Меня начинает трясти, но я быстро себя беру в руки: — ДЫШИ! ТОЛЬКО ДЫШИ! Вдох-выдох, Марк, дышим, только дыши! Я начинаю гладить его по спине, по голове, везде, куда я могу дотянуться. Он встает, откашливается: — Мне всегда плохо, когда кто-то говорит про такие вещи. Этот район — очень небезопасный по ночам. Даже то, что мы сейчас стоим вместе с тобой за забором — уже небезопасно. Нас уже пытались ограбить так среди ночи. Пожалуйста, пожалуйста, не приезжай сюда ночью. Здесь очень опасно. Он прижимает меня к себе. Так тепло и спокойно, что все опасности за забором не кажутся такими уж страшными. Наконец, приезжает такси. Он меня сажает, говорит водителю, что сам не поедет, а поеду только я. Отслеживает весь мой маршрут через приложение. Поездка домой теперь ощущается спокойно. Ехать мне долго и далеко — двенадцать километров. Да, так уж сложилось, что мы с Марком живем в противоположных сторонах города. Наконец, прибыв домой, меня встречает мама. Время — полночь. Как оказалось, она сама только приехала домой, и могла бы вообще не приехать. Я совсем забыла, что моя мама сегодня впервые пошла на «Ночь музеев» — ежегодное мероприятие, когда музеи работают ночью и проводят специальные ночные выставки и экскурсии. Мы с ней долго не разговариваем. Она снова начинает восхвалять Марка, какой он молодец, как он меня не бросил в беде. А я, как обычно, такая — сякая. Глупая, несамостоятельная. Ничего не могу без Марка. — Отпишись ему, что ты доехала. С моего телефона. И начинает диктовать, как именно и что написать мне ему. «Марк, спасибо большое! Лада дома, все хорошо!». Так и отправляю. Сразу же приходит ответ в виде его фирменного «:)». Короткий, лаконичный ответ, всегда по делу. Поднимаюсь к себе в комнату, ставлю телефон на зарядку. Мой телефон — совсем старенький, работает на последнем дыхании. Спустя некоторое время, он все-таки соизволил включиться. Получаю волну уведомлений, сообщений о том, что Марк меня искал, звонил мне, писал мне. Переживал. Ждал. Марк пишет мне, однако, это сообщение очень необычное. Непривычное для него. «Очищай все переписки со мной, мои родители забрали мой телефон и читают все чаты». Я быстро начинаю стирать весь компромат на себя, на него. Все наши локальные шутки о вещах, про которые лучше никогда не шутить. Неожиданно меня выбрасывает в сон. Я откладываю телефон, даю ему возможность зарядиться. Утро субботы. К сожалению, в моей школе есть учеба и в субботу для средней школы. Ох, как я ненавижу это! Почему взрослые могут отдыхать в этот день, а мы должны учиться?! Нехотя подымаюсь. Собираюсь. На часах — восемь, я — уже в школе. После вчерашних событий этот учебный день кажется мне совсем неинтересным, скучным. Никакой драмы, никакого движа. Время тянется медленно, а я не могу ни на чем сосредоточиться. Одиннадцать часов. Раздается заветное «дзинь» в моем телефоне. Это он — Марк. Он написал мне длинное сообщение, что вовсе непохоже на него. Сразу же открываю: «Мои родители посовещались и решили, что мы больше не будем видеться. Я приду в ** в последний раз, чтобы отдать оборудование. Обходных путей искать я не собираюсь. Можешь истерить, что я использовал тебя. Ты очень сильно испортила мне жизнь. Пока.». Ступор. Холод. Ужас. Боль. Как такое могло вырваться из уст человека, который клялся мне в вечной любви? Как он посмел? Что же тогда значили его слова о том, что я — единственный человек, которому он может доверять? Неужели вся его любовь — пустые слова? А то, что он контролировал мои порезы на руках — лишь жест ложного сочувствия? То, как он говорил, что его деньги — это наши деньги — лишь попытка удержать меня рядом с собой?

***

«Напиши мне в Телеграмм-грам-грам-грам

Я отвечу только там-там-там-там

В секрет чате секрет лов-лов-лов-лов

Зашифруй мне пару слов-слов-слов-слов

Напиши мне в Телеграмм

Я отвечу только там

В секрет чате секрет лов

Зашифруй мне пару слов»

Следующий день. Мне удалось уговорить его быть со мной втайне от всех. Кажется, идиллия. Однако, все его сообщения пропитаны печалью и горечью. Все, о чем он пишет — как ему плохо. Я шлю ему мемы, добрые, смешные, поддерживающие. Затем, что-то да происходит. Все, что я получаю от него — сплошной негатив в мою сторону: «КАК ТЫ ЗАЕБАЛА СО СВОИМ ПРЛ» «У ТЕБЯ ВЕЧНОЕ ПРЛ ПРЛ ПРЛ! ТЫ ВСЕГДА ИМ ПРИКРЫВАЕШЬСЯ!» «ЗНАЕШЬ ЧТО — ИДИ НАХУЙ» Черный список. Блок. Я не могу в это поверить. Земля ушла из-под ног. С каждой секундой Виталик становится все более привлекательным для меня. Правда, Виталик — не просто друг, а мое спасение. К слову, Виталик — это мой канцелярский ножик. Он — нежно-розового цвета. За несколько лет его лезвие успело знатно покрыться пятнами ржавчины и затупиться. Я беру Виталика в правую руку… Раз Два Три Самое привычное дело сделано — теперь, на моей левой руке красуются длинные царапины. Виталик — мое успокоительное в таких ситуациях. Каждый раз, когда меня ругают, когда я начинаю чувствовать себя недостаточно хорошей, я обращаюсь к нему. Он мне помогает сдерживать себя в руках через нанесение ран на себя. Виталик всегда со мной, в моем рюкзаке, под подушкой, везде, где он мог бы мне понадобиться. Больно ли мне? Нет. Раны на руке заживут, а на душе — не думаю. Если я стану более умной, более худой, общительной, более красивой — буду ли я тогда достаточной для его семьи? Примут ли они меня? Разрешат ли Марку быть со мной?

***

Прошло две недели. В кружке меня стараются избегать — что же произошло? Со мной никто не разговаривает. Не здороваются даже. Единственный, кто остался на моей стороне — друг Альберт. Я не сказала бы, что мы были супер друзьями: мы познакомились еще два года назад, ему понравилось то, как я аккуратно припаяла диоды к плате. Его мало кто принимал из-за его необычного мышления и поведения, которое свойственного зрелым и спокойным людям, нежели чем 14-летнему парню. Альберт — очень начитанный, любит физику и историю. Как я выяснила, Марк начал отговаривать других ребят от дружбы со мной, причем отговаривал он исключительно парней. Девушек не трогал. Почему так? Как из человека, который любил меня и принимал в любом виде, мог получиться такой монстр? Неужели он все время скрывался под маской того, кто был в меня влюблен? Все его обещания, нашла клятва, что я уеду учиться за ним в другую страну — больше ничего не значит? Последний день месяца. Меня и Марка пытаются примирить руководители проекта, ведь рабочие дела не должны сочетаться с личными. Бесполезно. Марк никого не слушает и угрожает выйти из проекта. Каждое его слово наполнено раздражением и ненавистью ко мне. Стоит мне лишь начать говорить, так я тут же слышу «нет» от него. Пришли к единственному решению: исключить меня из проекта. Так и представляю, какое удовольствие этот чертила получал, когда удалял меня из общих чатов. Как же ему было в кайф избавиться от меня, от главного раздражителя, ведь я вечно не такая. Меня никогда не достаточно, я никого не устраиваю. Я всегда плохая. Я никогда никого не устраиваю, в первую очередь — себя. Еще со времен начальной школы я оцениваю все свои работы как «плохо», «переделать», «выполнено на два». Как же отреагировала мама на мое расставание с Марком? Ожидаемо негативно. Сначала пошли обвинения, что я во всем виновата. Ничего удивительного. Затем — обвинения в его сторону, мол, найдешь еще умнее, еще лучше, более красивого. Как тут можно думать о другом человеке, когда в моих мыслях — только Марк?! Марк, Марк и никто другой. Все мои мысли лишь о нем, как все могло бы сложиться иначе, если бы не тот вечер. Вечер, почти ночь. Я достаю свой старый планшет: некоторое время он лежал у Марка дома, мы тестировали на нем разные прошивки. Открываю и обнаруживаю, что там осталась его учетная запись. Первое, что бросается мне в глаза — история поисковых запросов. Среди обычных вопросов вроде «как написать ту функцию» я замечаю те, что точно выделяются: «самоубийство после расставания» «самоубийство после расставания с девушкой» «как жить дальше после расставания» Неужели он ко мне все еще что-то чувствует? Может быть, зря я называла его монстром? Что, если эти запросы в истории — знак, что я могу еще что-то да вернуть? Я создаю фейковую страничку, присылаю ему скриншоты, где отчетливо видны его запросы. В ответ лишь получаю сухое «это было по приколу». Разве такие вещи можно искать в Интернете «по приколу»?! Разве о таких вещах будут спрашивать те, кому нечего делать? Неужели он настолько черствый внутри? Если я стану лучше — вернется ли он ко мне?

***