II. Турдас. Камлорн

             На рассвете трактир «Лев и Лютня» ещё окутывала мирная дрёма. Главный зал был почти пуст — лишь помощницы трактирщика сновали, прибирая следы вчерашнего вечера и подтаскивая еду немногочисленным гостям.       Должно быть, со стороны компания четырёх вооружённых нордов, мрачного беловолосого данмера и двух любимиц Камлорна выглядела диковато — прочие гости подсаживались ближе в надежде подслушать что-нибудь интересное. Однако разочарование наступало довольно скоро: за столом царила полная тишина.       Братья привыкли есть бесшумно, лишний раз даже не стуча ложкой; у Веларо не было аппетита вовсе; Инес, быстро наевшись, задумчиво ковыряла кашу с яблоками, а Фьёль то и дело поглядывала на всех исподлобья, словно собирая досье. Встретившись с ней взглядом, Эйнир попытался разрядить обстановку:       — Волнуетесь?       — Только о том, что моё присутствие, кажется, доставляет неудобства, — спокойно ответила она.       — Так и есть, — подал голос Веларо, но Йорек оборвал его:       — Отставить. Вопрос закрыт.       Весь вчерашний вечер Эйнир убеждал их выполнить просьбу Инес. Веларо был против — он считал Фьёль угрозой бюджету и безопасности, на что Эринбьорн справедливо заметил, что тот смыслит в работе конвоя не больше, чем местная кухарка.       Выделенных Седриком денег легко хватило бы на лишнюю буханку хлеба, а горький опыт подсказывал: легче охранять не меньшую группу, а группу, которая им доверяет. В компании подруги Инес точно доверилась бы пятерым мужчинам охотнее, чем одна.       К тому же Инес честно выполнила свою часть сделки и ушла со сцены, станцевав напоследок дважды. Станцевав так, что, лёжа на жёсткой постели, Эйнир ещё долго не мог прогнать из головы её силуэт, изгибающийся в свечном свете.       Сперва он заподозрил, что у него может быть нечто общее с теми придурками, что вчера караулили Инес у двери. Однако вскоре решил, что всё куда прозаичнее. Во-первых, она всего лишь была самым интересным, что он видел за пять изматывающих дней в пути. Во-вторых, с женщинами он не был с тех пор, как их прошлая заказчица — вдова из Данлейна, чью ферму они зачистили от гарпий, — не добавила приятный бонус к вознаграждению. Такие слабости и тянули людей на выступления Инес. Правда, для него они были минутными, а для многих — длиною в жизнь.       — Если проблема в деньгах, я способна сама оплатить себе ночлег и еду. В крайнем случае, — Фьёль кивнула на футляр с ребеком, — заработаю ещё.       — Вопрос закрыт, — снова отчеканил Йорек.       Чуть приподняв подбородок, Фьёль прохладно сказала:       — Тогда договоримся сразу: мы не солдаты. Попрошу общаться с нами без команд.       — Не переживай, Йорек уже произнёс свои рекордные пять слов. Ещё пару дней мы от него ничего не услышим, — заверил Бернд.       — А вы родные братья? — спросила вдруг Инес.       Вряд ли она засомневалась в родстве близнецов Йорека и Бернда, различимых разве что по шрамам и бородам; да и сходство Эйнира было вполне очевидным: те же чёрные волосы, крупный нос, серые глаза — правда, намного светлее. Белой вороной среди них был лишь Эринбьорн, пошедший в мать пшеничными волосами и глазами цвета залива Илиак. «Подкидыш» — так называл его родной дед. Впрочем, это было самым безобидным, что можно было от него услышать.       — Нет, родные сёстры, — буркнул Эринбьорн. — Хватит болтать, пора выдвигаться.       Веларо вдруг скрипнул стулом и потянулся за своей сумкой.       — Сперва я хотел бы передать вам подарок от мастера Седрика. Он надеялся, что это хоть немного скрасит вам тяжёлую дорогу, — обратился он к Инес.       В его руках оказалась длинная жемчужная нить — та самая, ради которой они делали остановку в Вэйресте.       — Это редкий адамантиновый жемчуг.       Наверняка стоимость этих бус могла бы покрыть хороший меч, отличные сапоги и ночь в роскошном постоялом дворе. В таком, где Эйнира ждали бы чистые простыни, горячая ванна, аромат благовоний… И тишина. Драгоценная тишина.       Накинув нить на шею, Инес с улыбкой красовалась перед Фьёль. Жемчуг перекликался с её кожей тем же золотистым отливом, будто они были созданы друг для друга. Что ж, возможно, он был не такой уж напрасной тратой денег.       — Красиво, — одобрила Фьёль, аккуратно ощупывая бусы. Её пальцы вдруг задержались на одной из жемчужин, и она едва заметно свела брови.       Эйнир не успел разглядеть, что её смутило: внезапно дверь трактира распахнулась, и на пороге появился мужчина с лихо закрученными рыжеватыми усами. Его грудь пересекала броская лента — изумрудная с золотом, символ королевского двора Камлорна. Поприветствовав трактирщика почтительным кивком, он неторопливо обвёл взглядом гостей, а когда наткнулся на Инес — решительно направился к их столу.       — Доброе утро, дамы, — торжественно поприветствовал он, слегка поклонившись Инес и Фьёль. Затем повернулся к остальным: — господа. Я Жаррен Мевраль, придворный секундант.       Как обычно, Эйнир взял светскую беседу на себя:       — Доброе утро. Какие-то проблемы?       — Только одна, — лучезарно улыбнулся ему секундант. — Я не знаю вашего имени.       Весь стол уставился на него в глубочайшем недоумении.       — Сложно поверить, но с мужчинами он не знакомится, — подал голос Эринбьорн.       Добродушно хохотнув, Жаррен Мевраль вынул из кармана свиток и развернул его на краю стола.       — Сэр Трикост Вибулан вызывает вас на дуэль, — весело зачитал он. — Через час вы должны явиться на турнирное поле и ответить за оскорбление, нанесённое его чести. В случае отказа вы ответите за него перед королевским судом.       Веларо закашлялся, подавившись чаем. С надбавкой за скрытную работу можно было попрощаться.       — Я понятия не имею, кто это! — возмущённо выпалил Эйнир. Взглянув на бумагу, он обнаружил в том месте, где должно стоять имя обидчика, пустую строку и с надеждой добавил: — Вы, должно быть, ищете кого-то другого.       — О нет, господин. Я вполне уверен, что в этом заведении вы — единственный белоглазый норд в компании знаменитых дам искусства.       Медленно отложив ложку, Инес поджала губы.       — Вибулан — это тот имперец, что ждал меня вчера с амулетом Мары.       Фьёль брезгливо поморщилась — похоже, однажды он уже оставил о себе яркое впечатление.       Ущипнув себя за переносицу, Эйнир попытался оправдаться скорее перед братьями, чем перед секундантом:       — Я ничего ему не сделал.       — А трое свидетелей утверждают, что вы схватили его за запястье и оскорбили…       Несомненно, это были два бретонца и каджит. И участвовать в этом сговоре они могли лишь по одной причине: приняли его за любовника Инес.       — Будьте добры, впишите ваше имя в протокол, — проворковал Жаррен Мевраль, сунув ему в руку неизвестно откуда взявшееся перо.       Нервно вращая его в пальцах, Эйнир покосился на братьев. Будь его воля, он подписался бы как «Мартин Септим» и немедленно удрал из Камлорна. Однако шансы незаметно скрыться всемером были невелики.       Бернд нарочито расправил плечи, задавая немой вопрос: «Здоровый?». Эйнир решительно покачал головой — рыцарь Вибулан явно получил титул не за ратные подвиги. Тогда все трое кивнули одновременно: Эринбьорн — с воодушевлением, Бернд — со вздохом, а Йорек — едва заметно.       Сидевшая напротив Инес тоже подалась вперёд с неподдельным интересом, хоть и чуть виноватым. И, пускай Эйнир понимал, что в эту передрягу его втянул именно несвоевременный приступ щегольства, под таким пристальным наблюдением он не мог ударить в грязь лицом.       Подписав свиток подчёркнуто размеренным движением, он откинулся на спинку стула. Да, тратить время на абсурдную дуэль было досадно, но не смертельно. К тому же Вибулан наверняка пожалеет о ней куда больше, чем он сам.       — До скорой встречи, господин… — Жаррен Мевраль прищурился и считал с листа: — …Хьортсен. Добрейшего дня!

***

      В безоблачном небе распевали утренние птицы — настолько пронзительно, что их щебет продолжал звенеть в ушах даже когда они замолкали. Солнце пока не согрело город. Хоть медные полосы зари уже растаяли, на траве ещё сверкали крупные бусины росы.       На пути к турнирному полю Эйнир был занят поиском мирного решения этой неурядицы, но его то и дело вырывали из мыслей перебранки за спиной: Фьёль настойчиво убеждала Инес накинуть что-нибудь на плечи, а та упорно отказывалась. Единственным, что могло бы действовать на нервы ещё хуже, было бы ворчание Веларо, но, к счастью, тот отправился готовить для них повозку.       Эринбьорн озвучил мысли Эйнира вслух:       — Нам что, всю неделю будут кудахтать в ухо?       — Мы с Йореком живём так уже двадцать лет, — отозвался Бернд.       У одной из городских стен наконец стали вырисовываться трибуны, окружившие небольшое огороженное поле. Под навесами сидело несколько знатных господ, а зеваки из простолюдинов стояли у ограждений.       У Эйнира вдруг пересохло во рту. До сего момента он не осознавал, что его ждал не обыкновенный поединок. Ему предстояло стать частью представления. За каждым его движением, каждым словом и каждой ошибкой будут следить десятки глаз; возможно, кто-то даже сделает ставки. Да, его обычные противники были куда серьёзнее тщедушного рыцаря, но от него требовалось лишь одно — победить. Сейчас же — победить красиво.       Эйнир мастерски сохранял невозмутимый вид. Иногда это удавалось ему настолько блестяще, что выходило убедить даже самого себя. Но Бернда — никогда.       — Эйнир, — негромко позвал он. — Расслабься. Это всего лишь дуэль.       — Вас правда не смущает идея выпускать друг другу кишки на потеху публике?       — Хорош ныть! — простонал Эринбьорн. — Меня вызывали на дуэль тридцать четыре раза — и что? Я шёл и разбирался без соплей.       — Тридцать четыре человека посчитали, что лучше сдохнуть, чем жить с тобой на одной планете. Это точно повод для гордости? — огрызнулся Эйнир.       — Хочешь стать тридцать пятым?       — Хватит, — одёрнул их Йорек и, оттащив Эринбьорна в сторону, зашагал рядом с Эйниром. — Соберись и покончи с этим быстро. Из-за тебя мы потеряли время.       — Вибулан долго не продержится… — начал было Эйнир, но Йорек сказал с нажимом:       — Не недооценивай врага. Следи за коленями. Не позволяй ему зайти слева.       — Хорошо.       — Если зайдёт — уходи, не парируй.       — Я понял.       — У тебя слабые рефлексы. Старайся…       — Отстань от него, старина, — прервал наставления Бернд и протянул Эйниру кожаную флягу. В последнее время она попадалась ему на глаза всё чаще. Когда он покачал головой, Бернд пожал плечами и отхлебнул сам.       На усыпанной песком арене их уже ожидали секундант Жаррен Мевраль и сам Трикост Вибулан с оруженосцем. Увидев на нём нарядную одежду вместо доспеха, Эйнир немного воспрянул духом: быть может, Вибулан всё же решил отменить дуэль?       Эйнир перешагнул через ограждение, оставив за ним братьев, Инес и Фьёль. Жаррен Мевраль встретил его, как самого дражайшего друга:       — Господин Хьортсен, как замечательно, что вы пришли! Прошу, поприветствуйте друг друга.       Надменно задрав бровь, Вибулан ожидал, когда Эйнир первым протянет руку, но тот не смог себя заставить. Ограничившись сдержанным кивком, он сказал:       — Ещё не поздно отказаться от этой глупости.       — Неужели у северных дикарей защита чести считается глупостью? — холодно ответил Вибулан.       — Глупостью считается убиваться из-за отказа женщины, годящейся тебе в дочери.       Вибулан удручённо взглянул на Инес, наблюдающую за ними с края арены.       — Эйнир — всего лишь часть моей охраны, — бесстрастно сказала она. — Я отправлюсь к своему жениху, с ним или без.       — О, Инес, вчера ты была за кулисами не со своим женихом. А я знаю получше многих, что там происходит… — с напускной снисходительностью улыбнулся Вибулан.       Ничуть не смутившись, она пожала плечами:       — Меня не интересуют твои фантазии. Хочешь обсудить их с тем, чья работа — убивать людей, — пожалуйста.       Слова Инес мгновенно преобразили трибуны: те, кто прежде поглядывали на Эйнира с пренебрежением, как на участника дешёвой интрижки, прониклись вдруг большим интересом. Он поднял голову повыше — положению посолиднее стоило соответствовать.       Впрочем, Вибулан не был впечатлён вовсе. Всё с тем же гордым спокойствием он кивнул секунданту.       — Поскольку вы — не рыцарь, кодекс не позволяет сэру Трикосту Вибулану сразиться с вами лично, — ласково улыбнулся Эйниру Жаррен Мевраль. — Я вызываю на арену его представителя — Урзадана гро-Брухан!       От толпы зрителей отделилась исполинская фигура и, скинув плащ, тяжело ступила на песок. Гора мышц, обтянутая зеленоватой кожей, была облачена в грубый тяжёлый доспех. С её вершины на Эйнира сурово смотрели жёлтые глаза в обрамлении лазурной вязи татуировок; под этим взглядом все его внутренности словно стали сползать куда-то вниз, не дожидаясь, когда орк вытащит их наружу.       Вибулан наблюдал за реакцией Эйнира с нескрываемым удовольствием, а публика зашевелилась в предвкушении зрелища. Будто не понимая, что вместо дуэли вот-вот развернётся казнь, Жаррен Мевраль безмятежно раскрыл футляр с двумя дуэльными рапирами.       Представив себе тонкий эфес рапиры в могучей лапе орка, Эйнир не знал, смеяться ему или плакать. Сомнений быть не могло: Урзадан отшвырнёт её прочь и раздавит его голову голыми руками.       Прежде чем он обречённо потянулся за оружием, сбоку произнесли — твёрдо и громко:       — У него тоже есть представитель.       Сделав глоток из фляги, Бернд переступил ограждение и стал неторопливо приближаться к ним. Сперва от облегчения Эйнир едва не расхохотался Вибулану в лицо, но в следующую же секунду кровь прилила к его собственному жаркой волной.       Он должен был остановить Бернда, должен был сказать: «Разберусь сам» — и действительно разобраться. Хоть раз выстоять на передовой, а не за спиной брата. Но между гордостью и жизнью он выбирал жизнь. Всегда. А потому не позволил ни одному мускулу шевельнуться, когда Бернд заявил секунданту:       — Я, Бернд Хьортсен, представлю Эйнира Хьортсена на дуэли.       Вибулана заметно огорчило появление на поле куда более внушительного противника — хоть Бернд и уступал Эйниру в росте, сложен он был как бык. Беззлобная улыбка под его пышными усами выдавала самое страшное: в победе он не сомневался.       — У простолюдина не может быть представителя! — нервно бросил Вибулан.       Мгновение подумав, Жаррен Мевраль возразил:       — Отнюдь. Если оба представителя принадлежат одному сословию — закон позволяет им сразиться. — Хлопнув в ладоши, он поторопил Эйнира и Вибулана: — Попрошу вас покинуть арену, господа.       Уходя, Эйнир коротко взял Бернда за плечо и прошептал:       — Ты уверен? Орк, Бернд.       — За себя переживай, — отмахнулся он. — Будешь должен.       — Я привык.       Вернувшись к краю турнирного поля, Эйнир не смотрел остальным в глаза, хоть и ощущал на себе пристальный взгляд Эринбьорна. Можно было быть уверенным: это станет одной из тех историй, которые ему будут припоминать годами.       Возможно, на него смотрела и Инес, но проверить он не решился. Быть втянутым в бретонскую драму о чести было глупостью, но выйти из неё, поджав хвост — невыносимым позором.       Тем временем Бернда и Урзадана развели по разные стороны и вручили им рапиры. Бернд насмешливо покрутил свою в руке, а орк держал клинок подальше от себя, брезгливо обнажив клыки.       Жаррен Мевраль объявил с детским восторгом:       — Да начнётся дуэль!       Урзадан незамедлительно зашагал к Бернду. Было очевидно, что орк опаснее всего на короткой дистанции, — а потому всякий раз, когда он пытался её сократить, Бернд спокойно и уверенно отступал в сторону. Он изучал противника с выражением сдержанного любопытства, считывал его темп и рассматривал доспех. Пока, наконец, не сделал выводы.       Подпустив Урзадана ближе, Бернд молниеносным движением перехватил рапиру за клинок и наотмашь ударил его гардой под колено. Один из её заострённых концов вошёл в плоть до упора, заставив орка с рыком подогнуть ногу.       — Есть! — рявкнул Эринбьорн, едва не вываливаясь за ограждение.       Урзадан смог удержать равновесие и, воткнув рапиру в песок, попытался заключить Бернда в захват. Тот вновь увернулся, однако орк всё же умудрился застать его врасплох — стянув свой шлем, он в ярости швырнул его в голову Бернда.       Удар дезориентировал его всего на миг — ровно настолько, чтобы орк успел зажать его шею под локтем, силой склонив вперёд. Инес взволнованно ахнула, вцепившись в руку Фьёль, но Йорек невозмутимо заметил:       — Детский приём.       И действительно, Бернд вышел из этого положения так же, как выходил когда-то из их детских драк: выпустив рапиру, одной рукой он подхватил орка под рёбра, вторую завёл под раненое колено и просто-напросто поднял его на руки, прежде чем со всей силы швырнуть на песок.       На этот раз Эйнир горланил вместе с Эринбьорном:       — Да! Давай!       Бернд медленно поднял с земли рапиру, когда Урзадан, пытаясь встать, допустил свою последнюю ошибку: выставил руки по обе стороны от корпуса, обнажив открытые подмышечные суставы. Когда один из них пронзило остриё рапиры, он упал навзничь и больше не вставал.       Бернд выпрямился — не крича и не празднуя — и, вернувшись к секунданту, аккуратно сложил обе рапиры в футляр.       — Дуэль окончена? — уточнил он.       — Неужели вы не желаете покончить с соперником? — вежливо моргнул Жаррен Мевраль.       Лениво отмахнувшись, Бернд покинул арену, не обращая ни малейшего внимания на поздравления с победой и аплодисменты. Вибулан был вынужден признать во всеуслышание, что получил сатисфакцию, и вписать собственное поражение в протокол. Выглядел он при этом абсолютно опустошённым.       По дороге к конюшням Эйнир заставил себя подойти к Бернду и сказать:       — Спасибо. Будь на арене я — всё закончилось бы не так красиво.       — Учись, пока я жив, — ухмыльнулся Бернд, стряхивая песок с перчаток.       — Пока ты жив, он будет прятаться под твоей юбкой, — забрюзжал Эринбьорн. — Зачем отращивать яйца, если они уже есть у Бернда и Йорека, правда?       Эйнир едва не укусил себя за язык, чтобы промолчать. Чтобы окончательно закрепить свой статус малолетнего идиота в глазах Инес и Фьёль, ему не хватало только сцепиться с Эринбьорном.       — Я сам решил выйти на арену, — устало произнёс Бернд.       Эринбьорн не унимался:       — Почему-то вы всегда решаете расхлёбывать его проблемы, но он никогда не отвечает тем же. Он лишь продолжает влипать во всякое дерьмо.       Йорек и Бернд молчали. Либо им наскучили бесконечные перепалки, либо… они были согласны.       — Не тебе говорить о дерьме, Эринбьорн, — не выдержал Эйнир. — Твой поганый рот нажил столько врагов, сколько у нас вместе взятых никогда не будет.       Резко остановившись, Эринбьорн взял его за воротник и прошипел:       — Я завожу столько врагов, сколько могу убить. Они не станут ничьей проблемой, потому что я разберусь с ними. А ты — обуза, которую мы тащим. Вот что ты такое.       Эйнир нагло смотрел ему в глаза, хоть и желал сейчас просто провалиться под землю. Он знал, что все остановились позади них, что смотрят на него — и ждут, что он возразит. Но возразить ему было нечем.              Разняв их, Йорек предупредил, что тот, из-за кого они задержатся в этом проклятом городе ещё хоть на минуту дольше необходимого, крепко об этом пожалеет. Испытывать серьёзность его слов никто не рискнул.