Часть 11. Обморок предательства

      Слова Магнуса повисли в воздухе, тяжелые и необратимые. Кристи смотрела на него, потом на Габриэля, ее глаза — огромные, полные непонимания и нарастающего ужаса. — Правда? — ее голос прозвучал как тоненькая ниточка, готовая порваться. — Все это… все эти годы… вы все… вы все лгали мне? Каждый день? Каждую улыбку, каждый совет, каждый… каждый «Я тебя защищу», Габриэль? — Кристи, мы делали это, чтобы защитить тебя! — в голосе Габриэля звучала отчаянная мольба. Он шагнул к ней, но она отпрянула, как от чужака. — Не подходи! Защитить? Оградить? Вы построили вокруг меня стеклянный купол из лжи и называете это защитой! Вы сделали из меня дуру, которая верила в сказки, пока настоящие монстры ходили рядом со мной замаскированные под… под дядей и друзей! Ее дыхание участилось, стало поверхностным. — Мама… мама тоже лгала. Каждый день. Всю мою жизнь. Вы все… вы все сговорились! — Карамелька, дыши, — мягко, но настойчиво сказал Магнус, поднимаясь из-за стола. — Это шок. Мы понимаем. — Не называй меня так! — выкрикнула она, и в ее глазах блеснули слезы ярости и боли. — Ты… ты колдовал у меня на глазах все это время? И я, наивная идиотка, восхищалась твоими «фокусами»? А Люк? Что, он по полной луне бегал в парке, пока я спала? А Раф… — ее голос сорвался в истерический смех, больше похожий на рыдание. — О, Боже, Раф! Я делилась с ним кровным пирогом! Он же вампир! Она затряслась, слезы потекли по ее щекам ручьями, смешиваясь с гневом. — Я не знаю вас. Я не знаю никого! Кто вы? Кто я? Если я и правда эта… эта охотница, то почему я ничего не чувствую? Почему у меня нет ваших шрамов, ваших странных взглядов? — Потому что мы скрывали и это, — тихо сказал Габриэль, и его собственное лицо было мокрым от слез. — Рунами, заклинаниями… всем, чтобы ты могла быть просто ребенком. — Я не хотела быть «просто ребенком» в вашей лживой игре! Я хотела быть вашей сестрой! А ты… ты не брат. Брат не лжет. Ты страж. Наемник. Приставленный ко мне! Это последнее слово, выкрикнутое с такой силой, словно вырвало у нее из груди все остатки воздуха. Ее глаза закатились, колени подкосились. Она начала падать. — КРИСТИ! Габриэль бросился вперед и поймал ее безвольное тело за мгновение до того, как она ударилась об пол. Он прижал ее к себе, его лицо было искажено мукой. — Прости… прости, прости… Он поднял ее на руки, легкую и хрупкую в своем беспамятстве, и, не глядя на Магнуса, стремительно вышел из кабинета, направляясь в знакомый коридор — к комнате, которую Магнус всегда держал готовой для нее. В гостиной охотники, услышав крик и шум, вскочили на ноги. Когда они увидели Габриэля, несущего безжизненную Кристи, в комнате повисло напряженное молчание, которое первым нарушил Джейс. — Что случилось? Что вы с ней сделали? — его рука невольно потянулась к мечу за спиной. Габриэль даже не повернул головы, продолжая идти. — Не мешай. Изабель перегородила ему путь, ее взгляд был жестким. — Куда ты ее несешь? Она нуждается в помощи целителя, в Иратце… — Она нуждается в покое, — сквозь зубы процедил Габриэль. — Отойди. — Позволь ему пройти, Изабель, — раздался властный голос Магнуса. Он стоял в дверях кабинета, его лицо было усталым. — Он отнесет ее в ее комнату. Она в безопасности. Больше, чем когда-либо. Алек, анализируя ситуацию холодным взглядом, следил за Габриэлем. — Ее комната? Здесь? Она что, часто здесь бывает? — Она бывала здесь с пеленок, Александр, — устало сказал Магнус. — Считайте это... запасным домом. Габриэль, иди. Уложи ее. Все вопросы будут, — сказал Магнус, подходя к бару и наливая себе нереально большую порцию чего-то синего и дымящегося. — Как только Габриэль вернется. А сейчас, — он обернулся, и в его глазах вспыхнула опасная искра, — вы будете сидеть тихо и не трогать мои вещи. Или я превращу ваши стило в соломинки для коктейлей. Понятно? Джейс и Алек обменялись взглядами, но отступили. Габриэль тем временем скрылся в глубине апартаментов, неся самое дорогое, что у него было — сестру, чье доверие он только что похоронил под грузом необходимой, но горькой правды.