Часть 1

       Что вы будете, уважаемый? Ха, забавный выбор, впрочем, вы так молоды что и правда успеется...Имя? Кирилл Чудомирович Флинс звучит на ваш слух слишком многоэтажно? Дело вкуса, но моё имя и правда тянет на историю. Её бы рассказывать не в этом уютном кабаке…Идеально если бы мы пили на кладбище у моего маяка: под свист ветра и блуждающие огоньки. Это было бы куда сильнее. Да, верно, кладбище аккурат у маяка. И да, я там живу, как и полагается созданию без души и с морозной кровью. Должно же быть место где человеку, ну ладно, не человеку, альву, можно побыть самим собой, если это никому не мешает? Но это совсем другая история, для той я недостаточно пьян. А для этой в самый раз. Я сбился, прошу меня простить.  К тому же если случай свёл меня с таким знаменитым путешественником, не стоит им пренебрегать…А вы как думали? Конечно, ваша слава достигла даже этого архонтами забытого захолустья. Ну, ещё раз за знакомство и начнем. Много-много лет прошло, но настоящего Кирилла я помню отлично. Светлые глаза, взъерошенная чёлка, ободранные, как и полагается нормальному ребёнку, коленки. Мой теперешний облик пророс сквозь его черты и заменил их своими, как кровь проступает сквозь марлевую повязку. Или как каменные кристаллы заменяют собой плоть ископаемого моллюска и становятся сияющей друзой. Это прекрасно, фатально, неотвратимо и прочее бла-бла-бла. И всё же если бы я смог бы тогда что-то изменить, я бы это сделал, хотя тогда с человеческими чувствами у меня было совсем туго. Впрочем, что такое боль или потеря я уже знал. Или только тогда и узнал? Не всё я помню чётко, но человеческого мальчика, отдавшего мне своё имя и право находится в человеческом городе я уж точно не забуду. Так вот. Встретились мы, конечно, случайно-неслучайно. Я тогда подумал: ещё один мотылёк-однодневка. Пара человеческих лет (а они пролетают мгновенно), не успеешь нужную наживку подобрать, и всё, ловить некого. Любопытные сияющие глаза станут вежливыми и цепкими глазами торговца, или прищуренными и настороженными глазами моряка, привыкшего к смерти. Или, что нравиться мне меньше всего, безразличными и высокомерными глазами аристократа. Это я не любил особенно: сколько симпатичных, обряженных в костюмчики с кружевными воротниками малышей я водил за нос по садовым лабиринтам и усадебным подвалам! Бу! Ровно столько, сколько избегал, когда они становились взрослыми. Правда, знаете, иногда всё равно встречаешь кого-нибудь из них в пивной, и тогда мне не просто заставить себя не исчезнуть (буквально), особенно когда собутыльник пытается впечатлить обходительного и любезного собеседника, а я ведь именно такой, правда же? Да, придворные манеры не пропьёшь, как я не пытался…Так вот, если я встречаю такого прошлого знакомца во «Флагмане», он с высокой вероятностью пытается впечатлить меня пьяной страшилкой, о том, как в детстве играл на берегу у прибоя, или в саду у яблони, или в подвале у бочек со своим ровесником, похожим на него самого как две капли воды, но ему это совсем не казалось странным. А потом обязательно случалось чудо, которое мои разомлевшие собеседники описывали примерно одинаково. Играли они так и играли, ребёнок привыкал к встречам, начинал рассказывать о своем товарище взрослым, приносить ему с кухни печенья и яблоки, но почему-то тут стоило кому-то третьему его увидеть, он исчезал как будто и не было его. Мама мальчика даже начинала думать, что он выдумывает, а тот сердился, топал ногами и кричал что его друг существует! Ещё по одной? Я угощаю, вы на редкость приятный собеседник. И совсем не удивлены? Наверное, вы много повидали…Так вот, однажды мама моего собеседника всё-таки застает этого загадочного гостя, а тот возьми и растворись в воздухе прямо у неё на глазах, как в сказках про альвов. И с тех пор его ни разу никто не видит, сколько печенья не раскладывай в укромных местах дома…Но имени той полуночной твари собеседник не знает: тот тогда не представился, а в детстве его это не смущало. Кирилла, того тощего, первозданного Кирилла эта мелочь тоже не смутила. Во-первых, он был занят: пытался выманить каменного краба из пещерки. А во-вторых он вообще не был склонен придавать значение пустякам. А пустяками он считал всё что не рыбалка. Кирилл планировал вырасти и стать отважным моряком, как его отец. Ходить в дальнее море на радужную акулу, бороться с высокими волнами, привозить добычу, которой будет довольно на прокорм целой деревни. Поэтому времени на болтовню с незнакомым парнишкой почему-то очень на него похожего у него не было, и он сразу прагматично пристроил меня копать червей для наживки. Потом мы долго и почти молча торчали с удочкой на плоском камне, к которому нужно было довольно долго шлёпать по мелководью, предварительно закатав старенькие полотняные штаны. Мне нравилось. Не то что бы мне бывало грустно в своих подземных пещерах, но и весело тоже не было. А Кирилл был весёлым. Хороший парнишка… Мои шутки это отчасти его заслуга: сам-то я был вышколенный отмороженный придворный: шаг назад, выверенный поклон: подбородок опущен ровно настолько сколько полагается по статусу собеседника, взмах рукавом, кисть руки расслаблено лежит на замысловато украшенном эфесе шпаги звездного серебра, сведённые каблуки, радушная улыбка, уместная беседа о грядущей ледяной буре или несравненной красоте новой наложницы Белого Государя... А Кирилл был не таков: он до боли в животе хохотал над неумелыми попытками нового приятеля надеть извивавшегося червя на крючок и рассказывал историю об убежавшей свинье как захватывающую сказку. Это у меня тоже от него, но и сам я поднаторел в байках, не будем скромничать. На маяке я часто говорю сам собой, там некого стесняться. Так и привык рассказывать. Так вот, дурные языки бы сказали, что коварный альв вылез из своей преисподней что бы извести человеческое дитя, утопив в холодных водах под скорбное пение русалок…Но это ерунда и бессмыслица. Во-первых, Кирилл плавал куда лучше меня, неспособного продержаться в воде больше трёх биений сердца, во-вторых я совершенно искренне хотел провести с ним как можно больше времени. Не только из удовольствия от общения, которое одинокий изгнанник из Снежной к тому моменту уже научил ценить, но и из прагматических соображений. Я хотел жить с людьми. Хотел научиться быть таким же как они, чтобы меня не сторонились. Продавали еду и огненную воду, спрашивали, как прошел мой день, просили пособить починить колесо у телеги, жаловались на погоду.... Конечно, магия альва позволяет принять любой облик: ребёнка, почтенной старушки, диковинного животного, но как себя в этом облики вести что бы сойти за своего мы не знаем, нас легко разоблачить и изгнать, напав всей деревней с дрекольем…Бр…да, вот это я точно сегодня вспоминать не собираюсь. Одиночество вещь неприятная, даже если тебе столетия, ты создан с помощью драконьих костей и лунного света и служил в гвардии Белого Царя. Не такие уж мы были высокомерные в царской гвардии как хотели это показать, просто круг наш был до невозможности узок. Поэтому, когда почти все альвы Белого Двора были убиты или изгнаны а я через цепь странных событий прибился к берегам этих холодных островов, то оказался хуже ребёнка малого, ничего не смысля в обычной человеческой жизни. И вот, после очередной неудачной попытки поговорить с рыбаками на причале я брёл вдоль берега и набрёл на Кирилла, распластавшегося на животе и разглядывающего что-то в темноте каменной трещины, которых здесь навалом. Я уже автоматически принял облик мальчишки соответствующих лет и спросил, что он тут делает. Кирилл, конечно, фыркнул чтобы я валил куда подальше и не мешал, но потом сменил гнев на милость, и мы принялись копать червяков. Кажется, Кириллу тоже было довольно одиноко. Сказать, что он был из небогатой семьи это не сказать ничего: его одежда была так изношена что просвечивала на ярком солнце, к счастью его здесь почти не бывает, так что обходилось без конфузов. А ел он вообще всё подряд: собранных в песке мидий, мелких рыбешек, яйца тупиков, если удавалось их украсть, неспелые ягоды лакки…А они и спелые-то не очень, между нами говоря...Кроме попыток найти еду Кирилл был занят поистине взрослым проектом: поймать радужную акулу. А это, в свою очередь, дало бы ему возможность заполучить подержанный ялик что бы выходить в море, где водилась настоящая взрослая добыча, та, что можно было продать на рынке и получить деньги, а не пучок колосков или несколько картофелин на которые он менял свои мидии на утреннем рынке Нашгорода. Конечно, было у меня желание оставить на пути его прогулок несколько необработанных изумрудов, чтобы он случайно их нашёл и купил бы уже свой вожделенный ялик, но я боялся. Боялся, что он сразу станет взрослым и втянется в этот казавшейся мне тогда волшебным и недоступным круг человеческой жизни. По правде, я до сих пор так думаю. Человеческие обычаи так и остались для меня странными. Зачем, например, юные девушки заплетают две косы, а когда находят мужа и рожают младенца делают пучки у себя на макушках? Никто так и не смог мне объяснить, хотя вот в лунной магии я разбираюсь легко, а никто не учил меня... Должно быть, их ведëт инстинкт, ведущий тупиков вить по весне гнезда а лисиц менять цвет шерсти зимой...загадка. Я вот всегда одинаков, если не прилагаю специальных усилий слиться с окружением...опять я отвлёкся, вы скучаете. Что? Увидели знакомого? А, нет, это не Варка. Он заходил буквально час тому назад, мы немного выпили, и он опять куда-то убежал. Неугомонный человек. Просто вихрь. Так вот, хоть я и альв, сокровищами я Кирилла не одарил по эгоистическим соображениям: хотел, что бы он подольше оставался ребёнком. Я бы смотрел на него день за днём, год за годом, учился у него человеческому, перенимал словечки, повадки, выражения лица, научился бы соотносить мимику и нужные слова и наконец то отважился бы пойти в город и найти какую-нибудь работу. Общество созданий дикой охоты угнетает, даже если в любой момент можешь отправить обратно их в бездну. Что? Ну да, не без труда, конечно, но за столько времени я научился делать это быстро и эффектно. Но, как вы уже поняли, моим отнюдь не коварным планам сбыться было не суждено. Свою акулу Кирилл всё-таки поймал, но счастья ему это не принесло, как никому не приносит сбывшееся в этом подлунном мире желание. О, думаете я ошибаюсь? Всё может быть, в конце концов я всего лишь бывший гвардеец, не могучий волшебник, не великий поэт, не провидец... Вот Государь умел предвидеть будущее поэтому всегда был печален, даже в разгар самого прекрасного бала... Уже бывали в Снежной? Ещё нет? Мне туда теперь хода нет, но путешественники говорят что балы теперешней Царицы по-прежнему великолепны, хотя подозреваю что они всего лишь тень прошлого, как и я сам.. Что ни говори, это было незабываемое зрелище, когда сотня гвардейцев на волшебных конях из клочьев осеннего тумана и всполохов молний в уздечках, украшенных серебряными колокольцами срывались на галоп, сопровождая государя к началу пира.... Да, мы были прекрасны но не слишком умны: магию мы использовали большей части что бы впечатлить новую даму или особенно изящно победить на дуэли, не более... Когда я оказался в Нод-Крае, растерянный и одинокий, мне пришлось учиться сражаться и колдовать заново. И пример Кирилла мне здорово помогал: он тоже учился. Держать удочку, искать места с хорошим клëвом, определять погоду по вкусу и запаху встречного ветра... Отец его сгинул в давнем шторме, матери он почти не помнил. Единственным его родственником, взвалившим на себя непомерные для старых плеч заботы, была полуслепая бабушка. Кирилл меня с ней познакомил, и я даже не стал исчезать: старуха не видела дальше своих узловатых рук, которыми день деньской чинила рыбатские сети. Их приносили ей со всей округи, но всё равно, платы хватало лишь на немудрящую еду. Мы провели вместе почти целое лето: рыбачили, заготавливали приманку, пекли на костре выкопанных в прибрежном песке моллюсков. Это были мои самые долгие отношения с человеком, и я совсем было решился рассказать о себе, но Кирилл узнал сам. Смею надеяться, не это послужило причиной его смерти, хотя однозначно отвлекло в решительный момент. К осени Кирилл изменился, будто чуял что-то. Долго всматривался в горизонт, ловя первые признаки осенних штормов, отвечал на вопросы не в попад, меньше смеялся. Хотя для местных это было хорошее время: моряки возвращались из долгих плаваний, принося с собой шум и деньги. В тавернах появлялась огненная вода, уличные торговцы готовили более наваристые похлебки, детям на улицах чаще перепадали подачки. Хорошее, сытое время. Но Кирилл ждал его не только поэтому: один пройдоха-торговец ещё летом, перед отплытием в Снежную торжественно поклялся, что отдаст свой ялик (у него их было пять и бургомистр собирался повысит ему налог) той сухопутной крысе, которая сумеет поймать радужную акулу на удочку прямо с берега. Так что рыбачили мы всё лето не только ради еды. Кирилл тренировался. Тренировался и думал. Задачка была не из лёгких: нужно была не просто поймать эту верткую тварь, но и для начала где-то её разыскать. Водились они далеко в море, куда только на ялике и догрести, но никакого судна у нас не было, даже самого немудрящего. Потому Кирилл решил положиться на удачу и выследить добычу в прибрежных пещерках, заливаемых приливом. Если не зевать, там можно было найти очень затейливых созданий, принесенных прибоем и пережидающим там низкую воду. Нашли ли мы там акулу? Наверняка вы поняли, что к этому я и веду. Нашли. К сожалению, тот кто ищет и правда находит. Банально, но от этого не менее правдиво…Однажды и Рери найдет себя, он упорный…М-да...так вот, акула. Она забилась в глубокую, но довольно узкую щель в скальной пещере, которую мы излазили десятки если не сотню раз и на сто первый мы её нашли. Акула буднично бултыхалась себе в яме с водой и не выглядела как-то особенно примечательно. Опасным противником она не казалась, иначе бы я плюнул на маскировку и применил магию: разоблачения я уже не боялся. Переливающиеся в прозрачной воде существо размером с некрупную свинью казалась игрушечным с этой своей яркой радужной шкурой и неспешно водила туда-сюда плавниками в узкой каменной ловушке, не высказывая ни малейшего беспокойства, будто знала, что через несколько часов приливная волна заберет её обратно в море и она вернуться к охоте за мелкими рыбёшками, или как там акулы проводят свои дни? И да, если бы я шарахнул её своей силой, Кирилл просто бы достал бы всплывшую кверху белым брюхом тушу и вполне возможно заполучил бы этот свой вожделенный ялик. Но Кирилл (и я вместе с ним) пока не умел хитрить и после небольших размышлений он нацепил на удочку липкий ком наживки из переспевших ягод лакки и прогорклого жира и закинул её в вводу. Ну а я должен бы помогать тянуть, когда рыба клюнет. О, клюнуть то-она клюнула, но не дала нам не единого шанса потянуть за удилище, мгновенно оборвав паршивую леску и продолжила свое ленивое трепетание плавниками у самой поверхности. Помню, как я открыл рот что бы начать говорить заготовленную речь: мол, погоди, я знаю один фокус. Не смейся, но я немного маг. Видишь этот огонек? Это маленькая молния. Я сейчас пущу его в воду и…Но Кирилл не смотрел в мою сторону и не увидел, как дёрнулись мои губы готовясь произнести заготовку, а как был, в одежде, запрыгнул в яму к рыбине, собираясь руками вытолкать её на берег. Вода мгновенно вскипела от судорожных движений заметавшейся твари, а Кирилл испуганно заорал: жесткая шкура ранила его ладони, а сила рыбы была такова что его тоже начало мотать от края до края ударяя его о каменные кромки. Вода окрасилась кровью, я плюнул на осторожность и принялся формировать в ладони фиолетовую молнию, готовясь прицельно метнуть её в переливающееся обтекаемое тело, как тут рыба нырнула куда-то на глубину, оставив ошарашенного Кирилла в изумлении пялиться на фиолетовые всполохи на моей ладони. Я даже успел улыбнуться и сказать что-то вроде «Не бойся, я тебя не обижу» как глаза Кирилла приняли какое-то странное выражение, которого я тогда не понял но позднее не раз видел у людей на границе смерти, и он одним резким рывком ушел под воду. Конечно, я нелепо кинулся в воду следом, презрев свою неуклюжесть, но это ничего не дало. Кирилл исчез как его и не было никогда и это радужное чудовище вместе с ним. В замутненной кровью и пеной воде не было видно даже стен каменной ловушки, и я слепо шарил руками надеясь нащупать ворот рубашки или руку, но не смог нащупать ничего. Потом я долго сидел на краю ямы, пока прилив не прогнал меня, а затем бездумно шёл привычной дорогой, которой я всё лето провожал Кирилла в старенькую лачугу увешенную развешенными на просушку сетями. Очнулся я только когда темные трясущиеся руки подали мне исходящую паром миску с отбитым краем которую я не задумываясь взял а дребезжащий старческий голос пенял мне за то что я пришёл весь мокрый, а так недолго и заболеть осень же…Ну ничего, Кирилл, ничего, как поешь и обсохнешь отнеси сети старине Йоки, сам знаешь, мне старой далеко и не дойти, не вижу ничего… Так я и стал Кириллом. Сначала я каждый день порывался уйти, оставив старухе денег, но я понимал, что она не сможет дойти до города и воспользоваться ими, а соседей у неё не было. Только внук и помогал. Так что я остался, и постарался сделать так, чтобы о Кирилле была только хорошая слава. Относил сети рыбакам, ходил в лавку за ржаной мукой, собирал плавник для очага. Каждые несколько дней я наведывался в ту пещеру пытаясь понять что тогда произошло. То, что Кирилла больше нет, я сразу понял, я всё таки альв, мы чувствуем такие вещи безошибочно и надежд у меня не было. Думаю, та щель соединялась с другим подземным водоемом, куда акула и утащила Кирилла, зацепив за ногу все ещё торчащей из её рта леской. Надеюсь, это было быстро...Да…Ну а потом… Я оставался в лачуге, постепенно меняя облик на взрослый, вплетая свои истинные черты в ставшую привычной маску улыбчивого парнишки, пока от неё не осталось ничего кроме имени. Да, дети быстро растут, а старики быстро умирают. Я был там пока был нужен, а потом установил свой первый на местном угрюмом кладбище могильный камень и ушёл. Куда я отправился? Просто бродить по островам. Говорить с людьми, благо теперь я умел, сражаться с возникающей в багровых всполохах магии Дикой Охотой, искать и находить разные опасные и странные предметы. Много чего, и вместе с тем недостаточно что бы заплатить за свое имя, неговоря уже за свое новое отчество. Но это совсем другая история. Ещё по одной?