Часть 1 (Вот чёрт!)

Первым что я увидела, открыв глаза, было небо. Пушистые, белые облака лениво проплывали над моей головой. Я чувствовала легкий ветерок, что трепал мелкие волоски на голове. Шелест листвы и травы создавал спокойную мелодию леса. Вокруг было так умиротворенно, что я даже не сразу спохватилась, почему надо мной небо. Лежа в траве, посреди неизвестной поляны, окруженной густым сосновым лесом, я пребывала в замешательстве, мягко говоря. — Какого черта, собственно, произошло? — спросила вслух у себя. Мой голос прозвучал как-то глухо, и я тотчас же почувствовала, что в глотке у меня настоящая засуха. Прочистив горло, сглотнула, легче не стало ни на грамм. – по телу прошла нервная дрожь. Интересные мне сны теперь снятся, — эта мысль была самой логичной по моему мнению. Просто сон. Точка. В тот самый момент, как это утверждение оформилось в моём мозгу, на него обрушилось такое количество звуков, что казалось кто-то поднес к моей голове колонку и запустил звуки природы на всю мощь. Я дёрнулась и закрыла уши руками, зажмурившись. Полежав, немного решила, что стоит постараться приспособится к этому хоть как-то. Попытки сосредоточится на каком-нибудь одном звуке не дали никакого результата. Слышалось так много стрекотни и шелеста травы, что, если бы не громкость, с которой это все транслировалось в мой страдающий мозг, я бы даже смогла уснуть, но погодите-ка, это ведь и так должно быть сном! Попробовала, без особой надежды, подчинить его себе и приказать звуку стать тише, ожидаемо ничего не вышло. Делая глубокие вдохи, в этот раз, концентрируясь лишь на дыхании, решила сесть. Это оказалось не так-то просто, как я думала. Всё тело словно занемело и стало потихоньку покалывать, словно я лежу так очень долго, да ещё и в неудобной позе. Это по-настоящему напугало меня, даже больше чем то место, где я оказалась. Ощущение «иголочек» тем временем стало нестерпимым и даже, болезненным. Чего во сне, в общем-то и не бывает, вроде как… Когда-то давно я читала что, обычно, такое испытывают люди с сильным переохлаждением и чаще всего после этого им ампутируют конечности. Вспомнив об этом, напугала себя ещё больше и начала стремительно паниковать. Иголочки тем временем, превратились в настоящие «иглы», волна боли разрасталась от солнечного сплетения и передавалась по всему телу, до самых кончиков пяток. Стало так нестерпимо больно что из меня вырвался крик и слезы полились градом. А следом, когда я думала, что уже хуже быть не может и вот она моя смерть, все прекратилось. Не осталось даже малюсенького отголоска той боли. — Какого черта? — снова спросила у окружавших меня цветочков. Приготовившись к боли, я попробовала поджать пальцы на ногах, ни-че-го, просто поджатые пальцы, все получилось. Следом напрягла икры и бёдра, результат одинаковый. Проделав то же самое с оставшимися конечностями, убедилась — моё тело прекрасно функционирует. Встав-таки на ноги, огляделась вокруг, но ничего нового не увидела: та же полянка, те же елки, другой ракурс. — Так, нужно бы уже заканчивать этот балаган. — И что есть силы ущипнула себя за живот, при моей неспортивной фигуре он был одним из самых нежных мест на теле, и вот удивление, сейчас был настолько плоским и упругим, что пальцы просто не смогли ухватиться и сжали воздух. В недоумении посмотрела вниз, и ноги тоже тоньше, чем обычно. Нахмурившись, я начала осматривать себя, фигура явно не моя, что и так было понятно, если честно, ногти длиннее и жестче, волосы густые и длинные. — Ну хоть цвет тот же самый, хоть что-то моему подсознанию во мне нравится, — проговорила, улыбнувшись. Это было так комично, что в собственной голове я не я. — Ладно, — выдохнула, и снова предприняла попытку ущипнуть себя, на этот раз крепко ухватилась за бедро. Боль была такая, что на глаза снова навернулись слёзы, но вот проснуться не удалось. Постояв немного и придя в себя, решила, что лес не лучшее место, чтобы оставаться одной, даже если он во сне. Сделала шаг вперед и тут же оказалась на краю поляны, врезавшись плечом в сосну. Врезалась так сильно, что дерево застонало и с него посыпались иголки прямо мне на голову, а вот больно мне не было. — Всё чудесатие, да чудесатие! — снова схватилась за бедро и с силой сжала. На всю округу раздался писк боли и мои ругательства, совсем недостойные приличной женщины, коей я себя считаю. — Это что же выходит такое? Сон мазохиста-привереды, мол, исключительно самоистязание? — рассуждала я вслух, это всегда помогает мне понять что-то, если я в затруднительном положении, а сейчас труднее и представить сложно. Еще и эта супер-скорость. Развернувшись обратно к поляне, я заприметила своим внезапно супер-зрением примятый след на траве, видимо, то место, где я проснулась. Проснулась во сне, вот ведь. Блять. Боясь одновременно осознать, что это не сон, и поверить в то, что происходящее реально, я снова сделала шаг. Одно из деревьев таки сломалось от моего «шажочка», и снова никакой ощутимой боли. Если сравнивать, то это похоже на то, что ты толкаешь подвешенную боксерскую грушу. Не то чтобы сильно легко, но и одной рукой справиться можно. Тем временем грохот от упавшего дерева распугал всех птиц, что еще оставались в округе после моей первой попытки пройтись. Глубоко вздохнув, и вновь повернувшись в центр поляны, — так, аккуратненько, давай, — я делаю усилие, вполовину меньше, чем в прошлые разы, и, о чудо, всё выходит. — Ес! — победно вскидываю руку вверх. Потренировавшись еще двадцать минут, наконец смогла ходить с нормальной скоростью. — Так, теперь придется посмотреть правде в глаза, нужно отбросить всё невозможное, и то, что останется, будет верным ответом, — переиначила я на свой лад знаменитую цитату одного сыщика. — А из меня цитаты сегодня так и лезут, — проговорила с усмешкой в пустоту. И тут случилось самое неожиданное, как гром среди ясного неба, резко во мне поднялась такая жажда и голод одновременно, что глаза заволокло кровавой пеленой. Всё прекратилось так же, как и началось, внезапно. — Ого! Это что-то новенькое, впрочем, как и всё до этого. Хорошо, ладно, нужно сложить факты. Во-первых, эта сила, скорость и зоркость. Во-вторых, новый нечеловеческий супер-слух и этот странный голод. — сомнения, закравшиеся в мою голову после этого перечисления, заставили меня засунуть пальцы в рот и проверить зубы, ну а чем черт не шутит? Так, клыков нет, даже не знаю, огорчена ли я… А потом до меня дошло, что во всех источниках, сериалах и фильмах, встречавшихся мне за мои двадцать с хвостиком лет, вампиры показывали свои клыки только когда скалились. Если бы в этот момент кто-то меня увидел, умер бы со смеху, стоит девица посреди леса и шипит, как кошка, периодически засовывая пальцы в рот. — Да твою же мать! — прокричала я в пустоту и тут же почувствовала напряжение и стянутость под глазами и ту же кровавую пелену, не теряя времени проверяю клыки, есть, вот они, красавцы. Четыре аккуратных клыка, по два на каждой челюсти, и какая-то бугристость возле глаз в придачу. — Интересно, это что за вид такой? — задала я вопрос вселенной, ожидаемо ответом мне была тишина. — Получается, это «Дневники», — задумчиво протянула, — значит, это лес в Штатах, так, а язык? На каком языке я говорю? — Говорилось и думалось как обычно, решила произнести самую забитую фразу из английского, с которой начинают все в русских школах, — «Лондон из зе капитал оф Грейт Британ», — так, максимально странно, звучит как родной и могучий, но фраза-то английская, — «шла Саша по шоссе и сосала сушку», — и это тоже как родной и могучий. Получается, говорить могу спокойно на обоих языках. — Ха! Не зря меня мама к репетитору водила! — надеюсь, что у меня получается всё-таки, потому что это я такая хорошая, а не какое-то там чудо вселенское произошло. Странно, но на словах о «маме» в голове не всплыло лицо человека, как это обычно бывает. Покопавшись в воспоминаниях, я поняла, что не могу вспомнить вообще никого из своей семьи или друзей. Самые воспоминания о жизни присутствуют: вот детство, как я еду на санках утром в садик, да только санки катит лишь силуэт; вот отвечаю в школе у доски перед обезличенными манекенами за партами; а вот я стою на линейке, поступив в университет, а вокруг, как в каком-то хорроре, толпа шумит, радуется, и у всех вместо лиц лишь рябь. Декорации есть, а людей как таковых нет, и чувств тоже нет, при этом я точно знаю, что семья у меня была и друзья были, да даже орава домашних животных, но вспомнить облик или эмоции не могу. На их месте пустота, как будто я просто прочла биографию какого-то человека и всё. Стрёмно… — Но ведь так не бывает! — Я была в абсолютном шоке, полнейшем. Как же так, при этом я прекрасно осознаю себя и помню, как выглядела, помню, какая кухня моя любимая и какие книги я читала, и какие фильмы смотрела, что мне нравилось, а что нет. Почти, всю жизнь помню, всё, кроме самого-самого важного. Подняв голову и смотря в пасмурное небо, опять неосознанно вслух задала вопрос. — Как же теперь быть? Внезапно в голове начал нарастать шум, и так сильно сдавило виски, что от неожиданности я свалилась на колени, это было больно, кстати. Перед глазами встала белая пелена, а звуки окружающего мира исчезли, шум и вовсе превратился в ультразвук и вскоре тоже перестал досаждать, в моменте в сознании начали возникать картинки и приходить какие-то мои воспоминания. Только вот совершенно неожиданно я осознала, что временной промежуток «новых» воспоминаний и тех, что уже записаны на карте памяти, так сказать, не совпадают от слова вообще. Снова моменты из раннего детства, только вот детство то прошло в деревне, потом большая деревянная изба и какие-то луга. Моё имя Катерина. Пришли воспоминания о юности, которая полностью была посвящена домашним хлопотам, без всех благ цивилизации, что примечательно. Никакого там пылесоса или водопровода. Постепенное взросление и встреча любимого, счастье и восторг. Мне было 17. Боль от предательства любимого. Насмешки и издевательства от бывших деревенских подружек. Долгие и сложные месяцы беременности и страх при родах. У меня была дочь. Разрывающая душу боль от решения отца отдать мою девочку. Мне даже не дали её пригреть хоть разочек. Меня же почти сразу, бесправную и обесчещенную, сослали из дома. Майклсоны. Чудесные мгновения счастья, тогда мне казалось, что весь мир будет у моих ног, и любовь снова расцвела в душе пышным цветом. Всё было прекрасно и радужно, пока в один момент розовые мечты не рухнули реальностью. Услышанная правда, очередное предательство от любимого человека. Чувство безысходности и неотвратимости смерти, пожирающее отчаяние. Всего этого было слишком много. И единственный способ выжить… Я вампир. Открываю глаза снова, смотрю в розовеющее небо снова. — Катерина Петрова... — прошептала своё имя, боясь даже осознавать это. Все 536 лет жизни вампиром, и скромные двадцать четыре года человеком жизни протянулись единым фильмом с плохим концом в моем мозгу. Теперь у меня был двойной набор воспоминаний о себе самой, причём второй набор был сильно обширней как в плане знаний, так и в плане прожитых лет. Более того из человеческой жизни всё еще весело подмигивали эпизоды пресловутого сериала, в котором была я. Что немаловажно, не получается вспомнить свою непосредственную смерть ни в одной из жизней. Будучи мной-человеком, последним, что помню, является обычный день, ничем не примечательный, дом-работа-дом-сон и всё. Будучи же мной-Катериной, последним воспоминанием стала ослепительная боль, когда Сальваторе воткнул в меня нож. Это странно, но теперь я не одобряю многие свои поступки причём в обеих жизнях, а от некоторых моментов даже противно как-то... — Да что же это! Теперь я вампир с воспоминаниями о прошлой/будущей жизни моей души? Две разные жизни, полностью, от внешности, до биологического вида, в некотором роде. Как вообще это случилось? — Вселенная не торопилась давать мне ответов. От сумбура в голове тело было парализовано, благо что оно уже лежало, не пришлось напрягаться. — Так получается… что за хруст? — Не отвлекайся! — Хорошо, получается, что, умерев человеком в двадцать первом веке, я родилась человеком в пятнадцатом веке... Или, наоборот, я умерла вампиром в двадцать первом веке и родилась человеком в двадцать первом веке, но за несколько лет до своей смерти... — Нет, потрясла головой, одна мысль бредовее другой, хотя оба варианта не ахти, но второй совсем уж сюр. — Хорошо, допустим... что-нибудь. – Следующий вопрос, – Почему я сейчас в теле вампирши, хотя умерла оба раза человеком? — Снова в лесу что-то оглушительно хрустнуло, — тут что, не только я популяцию ёлок сокращаю? — Приподняв голову чтобы осмотреться, осознаю, что постепенно ко мне возвращается возможность двигаться. До носа дошел лёгкий шлейф запаха собачьей шерсти. Хм, я всё-таки в лесу, а если учесть, что это скорее всего Мистик Фоллс, то наверняка тут могут быть и оборотни... — Так, теперь тут оставаться точно не стоит!