Исцеление земли, рана ближнего

После того как Мавуика показала точку на карте, и они размялись, женщины сели на Пламецикл и поехали к назначенному месту. „Она такая тёплая, как солнце…” — подумала Шилонен, обнимая Мавуику и прижимаясь к её лопатке. Оцелот так бы и тёрлась о мягкую ткань, но, к сожалению, Мавуика заглушила мотор: — Приехали, — сказала она, снимая шлем. Шилонен отпустила архонта и огляделась: они стояли на холме Уитцтли, а внизу, в ущелье находились последние врата Бездны и было несколько волков пустошей. Гравёра имён охватило какое-то неизвестное чувство: она своими руками закончит войну, которая длилась тысячетлетиями. Она не может позволить этой скверне и дальше лить кровь ни в чём не повинных людей! — Так так дрожишь…, — сказала Мавуика ласково, — Уверена, что справишься? Шилонен сжала кулаки, — Сомневаешься во мне? — сказала она, пытаясь казаться спокойной. На её теле начали проступать узоры, загорелось полупрозрачное пламя. — За Натлан..? — приглушённо спросила божество, каким-то не своим голосом — За Натлан, — твёрдо отозвалась кузнец

***

— Победа..., — тяжело дыша, проговорила Мавуика, — но неужели такой ценой? Шилонен лежала на земле, по её руке текла струйка багровой крови. Широкий порез на предплечье и не думал затягиваться. — Он прошёл через столько битв, почему именно сегодня..? — спросила сама себе архонт, подбирая половинки расколовшейся Песни патруля пиков. — Нет, нельзя распускать сопли! — она встала с корточек, — Надо сейчас же отнести её к доктору, наверняка поможет. Аккуратно погрузив кузнеца на пламецикл, Мавуика поехала к Стадиону. На небе сгущались тучи...