Патч 1.0: Релизная версия / Побочные эффекты любви / Новая нормальность

Часть 54. Патч 1.0: Релизная версия Белое пространство сознания озарилось золотом. Пантера из иероглифов, которую Артём рисовал для Мо, вдруг начала распадаться. Но не исчезать, а плавиться. — Я понял, — прошелестел голос Мо, который теперь звучал не скрипуче, а спокойно, почти так же, как голос самого Артёма. — Мне не нужна форма. Мне нужно содержание. Чернильный сгусток рванулся вперед. Артём не успел увернуться. Мо врезался в него, прошел сквозь грудь и... растворился внутри. В реальности, в Ущелье Забытых Эскизов, тело Артёма засветилось ослепительно белым светом. Сыбусян закрыл глаза рукой. — Что происходит? Артём чувствовал, как внутри него что-то щелкает и встает на место. Те самые «трещины», через которые утекала его жизнь, заполнялись горячим золотом. Чувство, что он «гость» в чужой квартире, исчезло. Он почувствовал стены, пол, потолок этого тела как свои собственные. Больше никакой «пришитой души». Никакого «временного сосуда». Он стал цельным. Системное сообщение (в голове): Загрузка завершена. Слияние прототипов 403 и 404 успешно. Статус: Стабилен. Срок жизни: Неограничен. Свет погас. Артём стоял на дне ямы. Его шерсть стала гуще, блестела здоровьем. Узор на лбу из золотого стал переливаться всеми цветами спектра. — Я... в порядке, — сказал он. Голос стал глубже и богаче. — Мо? — осторожно спросил Сыбусян. Артём прислушался к себе. Там, на дне сознания, тихо свернулся калачиком другой разум. Он спал, став частью фундамента. — Он здесь, — Артём коснулся груди. — Он заделал собой дыры. Он теперь... мой скелет. Часть 55. Побочные эффекты любви Возвращение домой прошло в тишине. Артём привыкал к новому ощущению бессмертия (или, по крайней мере, отсутствия таймера смерти). Но на следующее утро начался цирк. Артём проснулся от запаха чая. Он потянулся, чувствуя себя великолепно. Никакой боли в мышцах, никакой депрессии. Он вышел на кухню. У плиты стоял Сыбусян, помешивая кашу. Артём посмотрел на спину оленя. На его рога. На его уютный свитер. И вдруг... Его сердце забилось как у влюбленной школьницы. Дыхание перехватило. В груди разлилась такая волна нежности, обожания и желания потереться щекой об этот свитер, что Артём чуть не упал. «Какого хрена?!» — мысленно заорал Артём. — «Это что за приход?» Но ноги сами понесли его вперед. — Папочка! — вырвалось у него. Голос был таким сладким, что у самого Артёма свело скулы. Сыбусян обернулся. — С добрым ут... Артём (Сяо Хуа) врезался в него на полной скорости, обвил руками и ногами и уткнулся носом в шею оленя, громко урча как трактор. — Ты такой теплый! Я так скучал! Я люблю тебя! Никогда не бросай меня! — тараторил Артём, пока его мозг в ужасе наблюдал за этим со стороны. «МО, ТВОЮ МАТЬ! ПЕРЕСТАНЬ! ЭТО КРИНЖ!» — орал внутренний голос Артёма. Но чувства Мо — вековая тоска по создателю, желание быть любимым сыном — прорвали плотину. Сыбусян стоял с поварешкой в руке, ошарашенный. — Сяо Хуа? Ты... эээ... ты меня душишь. Тяньлу, который сидел за столом и ел хлопья, уронил ложку. — Ого. Вот это поворот. Это что, Эдипов комплекс или Стокгольмский синдром? Артём с огромным усилием оторвал себя от Сыбусяна. Его лицо (морда) пылало красным. Он отскочил к стене, тяжело дыша. — Прости! — выпалил он своим нормальным, хриплым голосом. — Это не я! То есть я, но не я! Это Мо! У него... остаточные чувства! Он тебя обожает! А я не могу это контролировать! Сыбусян поправил свитер, нервно улыбаясь. — Понимаю. Слияние душ — дело тонкое. Гормональный фон, эмоциональный резонанс... В этот момент Туе вошел в кухню. — О, завтрак! Артём посмотрел на Туе. Никакой реакции. Просто кролик. Он снова посмотрел на Сыбусяна. СЕРДЦЕ: «ЛЮБИМЫЙ ПАПОЧКА, САМЫЙ ЛУЧШИЙ, СВЕТ ОЧЕЙ МОИХ!» МОЗГ: «Застрелите меня». Артём схватил со стола булку и выбежал из кухни. — Я буду есть у себя! Клякса, забаррикадируй дверь! Часть 56. Новая нормальность Спустя неделю приступы «щенячьей любви» стали слабее, но не исчезли совсем. Артём научился их подавлять, но иногда... Например, когда Сыбусян хвалил его рисунки, хвост Артёма начинал вилять с такой скоростью, что создавал ветер. Или когда Сыбусян уходил в магазин, Артём сидел у окна и скулил, пока не давал себе ментальную пощечину. Вечер. Магазин «Лухэ». Все сидели в гостиной. Начжа (по видеосвязи) рассказывал про новый рейд в игре. Артём рисовал на планшете. Теперь его линии были безупречны. Рука не дрожала. Он больше не боялся белого листа. Сыбусян подошел и поставил перед ним чашку какао. — Тебе не холодно? — спросил олень заботливо. Внутри Артёма поднялась теплая волна (привет от Мо). Но теперь Артём не стал убегать. Он смешал это чувство со своей собственной благодарностью. Он взял чашку. — Спасибо, пап, — сказал он спокойно, с легкой ухмылкой. — Ты лучший. Сыбусян улыбнулся и погладил его по голове между ушей. Артём позволил себе (и Мо) насладиться моментом и даже чуть-чуть боднул руку оленя головой. — Ну всё, хватит нежностей, — буркнул он через секунду, пряча глаза. — У меня дедлайн. Клякса, сидевший на мониторе, превратился в смайлик «UwU». — Сотри это немедленно, предатель, — шикнул на него Артём. Эпилог. Артём посмотрел в окно. Там, в ночи, светился Пекин, где его ждали новые заказы. Здесь, в комнате, были его друзья. Внутри него спал его «брат» Мо, давая силы. Он был мертвым художником из Киева. Он был бракованной куклой № 404. Теперь он — Сяо Хуа, Чернильный Зверь, который научился любить свою новую жизнь. И своего странного рогатого «отца». Конец второй арки.