Часть 16

      Сказать, что Джонатан опешил от такого заявления, это ничего не сказать. Он закашлялся, подавившись куском рыбы. Не сводя взгляда с её глаз, поднял бокал и сделал несколько глотков. Пайн всегда считал себя уравновешенным человеком, которого трудно вывести из себя и ввести в ступор. Но с Миленой не работала даже его выдержка и многолетняя практика стрессоустойчивости. Его нелегко было удивить, тем более простыми словами. Он усмехнулся и поставил стакан с водой на стол.        — Вот, — сказал он, наконец, — это как раз то, о чём я и говорил. Перестань играть в эти игры.        — С чего ты решил, что это какая-то игра? — её задели его слова о грубости мужчин в её адрес, да и все его слова.        — А с того, — выдохнув, мужчина встал и, засунув обе руки в карманы, прошёлся по комнате, — я пытаюсь поговорить с тобой, а ты шокируешь меня, говоря подобное. Ты хочешь вывести меня из равновесия, — сделал несколько шагов в её сторону и остановился, глядя сверху вниз, — хочешь, что бы я потерял контроль, — наклонился ниже, нависая над ней. Девушка подняла голову, их глаза встретились, — а, как я тебе уже сказал ранее — ты не по адресу. Ты хочешь, чтобы я взорвался, но, — перешёл на шёпот, — я тот человек, который не взорвется.        — Ну и зачем мне это нужно, по-твоему? — Милена смотрела на него, крепко сжав в руках вилку. Она сидела прямо, спина была натянута, словно струна, вся её поза говорила о напряжении и готовности защищаться. Джонатан горько усмехнулся, заметив это.       — Мне говорили, что есть такое понятие — «отыгрывание», — он чуть склонил голову на бок, внимательно глядя на неё, — человек пережил травматический опыт, например, домогательство или изнасилование. И пытается снова пережить ту же ситуацию, но в контролируемых рамках. Понимаешь, к чему я клоню? Остаётся только пара вопросов. Осознаёшь ты это или нет? И если осознаёшь, то как давно? И как долго ещё будешь прорабатывать?       — Никто не хочет, чтобы с ним повторилось насилие, — её глаза заблестели от слёз, — зачем мне хотеть специально нарываться на грубость?       Джонатан вздохнул и выпрямился, отошёл от неё. Он уже почти успокоился, поэтому вернулся на своё место за столом.       — Тебе нужно к психотерапевту. Он поможет пережить твою травму. Возможно, я не прав, и ты её не в полной мере осознаёшь.        — Ты не ответил на вопрос, — девушка смахнула со щёк слезы, — зачем пытаться заново пережить такое? — её действительно интересовал ответ. Она знала, что ситуация в юности повлияла на её отношения с противоположным полом, но никогда не копала так глубоко — было больно и неприятно.        — Чтобы взять всё в свои руки и убедиться в своей картине мира — все мужики козлы, и ты ни в чём не виновата, что все они одинаковые, что любой на его месте поступил бы точно так же — нагрубил, ударил, сделал то, чего ты не хотела, — Пайн видел, что Джексон плакала, — но дело в том, милая, — он говорил тихо и медленно, подбирая слова, — что ты ошибаешься сразу в нескольких моментах. Во-первых, ты ни в чём не была виновата тогда. То, что сделал Джек — это неправильно, это насилие, даже если бы ты не была ребенком, это было бы ужасно. А во-вторых, не все мужчины одинаковые.        — Какой ты умный, — Милена встала из-за стола и отвернулась, — видишь меня насквозь? — она стояла к нему спиной, вытирая слёзы и пытаясь успокоиться.       — Я вижу, — Пайн медленно встал и тяжело выдохнул, — ту маленькую девочку, которой в своё время сбили все ориентиры, оставив после себя зияющую рану. Девочку, — сделал несколько шагов, — которую кидает из стороны в сторону в общении с людьми. То она ласковая и слишком позволяющая, тогда ей, как она сказала сама, садятся на шею. То грубая, отталкивающая, колючая. Девочку, которой не показали, что значит любить. Возможно, там проблема намного глубже, а Джек это не начало. Может быть безучастный отец и холодная мать? Поэтому ты никому не рассказала? Ты не боялась осуждения сверстников. Скажи, — Джонатан подошёл почти в плотную, он хотел прикоснуться к её плечам, но не смел, — как часто в детстве ты пыталась заслужить любовь? Пыталась доказать, что достойна?        — Замолчи, — выдохнула Милена и повернулась, теперь они стояли слишком близко друг к другу. Она повторила, но шёпотом, — замолчи…       Агент кивнул и замолчал. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Первой не выдержала Джексон. Она отошла, скрещивая руки на груди и отводя взгляд.        — Извини, — тихо сказал Пайн, — я не хотел делать тебе больно. Но возможно, пришло время, чтобы содрать старый пластырь с той раны и очистить её. Если хочешь, я поговорю с психологом и психотерапевтом, — он увидел выражение её лица и поспешил добавить, — не спеши отказываться, просто подумай. И да, я не настаиваю, — кивнул на стол, — продолжим обед? — девушка кивнула.       Они вернулись за стол, в полной тишине разрезая уже холодную рыбу. Через несколько минут Милена тихо сказала:       — Ты прав во многом, Джонатан, кроме того, что я опять играла или манипулировала. Я правда не собиралась завтра ничего такого делать — ни хамить, ни грубить. Я же не совсем дура, нам ещё тут жить, люди не должны узнать, кто я на самом деле. Да и с тобой мне нет смысла больше ругаться, — слёзы высохли, многое в её голове встало на свои места.        — Но ты ведь не собираешься за меня замуж?       — Но ты ведь меня не зовёшь? К тому же, мы уже женаты.       — Точно, — усмехнулся.        — Ладно, давай закроем эту тему, про психотерапевта я подумаю потом, а сейчас мне нужно по магазинам.       — Зачем? — настаивать он не стал, как и обещал.       — Мне надо купить для завтрашнего праздника одежду.

***

      На следующий день после обеда Джонатан стоял около порога и решал, нужно ли брать с собой на берег оружие. На улице была жара, и надевать на себя куртку или хотя бы пиджак он не хотел. Одет он был просто. Тонкие брюки и голубая рубашка из дорогой ткани. В карман брюк пистолет не засунуть, портупею не надеть, как и кобуру на пояс. Агент вздохнул, проводя рукой по волосам перед зеркалом. С одной стороны, он обязан был взять оружие, ведь находился на работе, но с другой стороны — каждого человека на этой улице проверили в ми-6, прежде, чем купить тут дом. Пайн даже знал, что намечался праздник, правда не думал, что их на него пригласят. Может быть в первый день, всё же накинуть пиджак? Но, под таким палящим солнцем это будет выглядеть весьма подозрительно.       От рассуждений его отвлекли тихие шаги. Мужчина повернулся и замер. К нему медленно шла Милена. Вчера он не видел, как именно сидел на ней тонкий сарафан на брителях с открытой спиной, иначе был бы готов. Пробежав взглядом по её внешнему виду, зацепился за край, немного прикрывающий колени. Поймал себя на мысли, что впервые за эти дни видит жену в платье.       — Хорошо выглядишь, — улыбнулся.       — Спасибо, — смутилась Милена и отзеркалила его улыбку.       После вчерашнего откровенного разговора отношения между ними кардинально изменились. Вечером девушка спустилась на ужин, а завтрак и вовсе приготовила сама. Пайн не возражал, давая ей полную свободу действий. Разговор их по большей части не клеился, но теперь не из-за напряжения. Оба они ощущали некую неловкость. О прошлом больше не говорили, на будущее планы не строили.       Агент сделал шаг к ней, не в силах оторвать взгляд от её нового для него образа. В этом лёгком платье, практически без макияжа, Милена выглядела нежной и женственной, а искренняя улыбка делала её ещё более привлекательной.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — он протянул ей руку, кивнув головой в сторону двери, — нам пора.       Девушка вложила свою ладонь в его и позволила вывести себя из дома. Вчерашний разговор, действительно, расковырял старую рану. Воспоминания и переживания полезли наружу. Ночью она плакала несколько часов, освобождаясь от груза прошлого. Конечно, слёзы это не полноценная психотерапия, но всё же они позволили ей вдохнуть свободнее. Милена решила больше не прятаться и с утра, проснувшись пораньше, приготовила блинчики, благо разведка позаботилась и забила холодильник и шкафы едой. А ещё ей нравилось, что Пайн не смотрел на неё с жалостью или осуждением.       — Я тебя обниму? — тихо спросил Джонатан, когда они вышли под палящее солнце.       — Я твоя жена, — ответила, не поворачивая головы, но становясь вплотную к его боку, — забыл?       — Нет, — он поднял руку и ухмыльнулся, смотря на кольцо, — такое не забудешь.       Осторожно приобняв её за талию, Пайн сделал несколько шагов, подстраиваясь под походку девушки. Через пятнадцать минут неспешной ходьбы они были уже около кафе. Бланка тут же вышла к ним навстречу. Поприветствовав их сама, начала представлять другим гостям. Милена улыбалась, кивая и пожимая руки, и старалась запомнить имена, но после десятого забыла, как звали первых.       Джонатан не отходил от неё, также знакомясь с соседями, мельком осматривая каждого и подмечая любую мелочь. Оружие он всё же оставил дома, поэтому был начеку. Впрочем никто из гостей не вызвал в нём подозрений. Правда ему всё равно не понравилось, как некоторые мужчины смотрели на его спутницу. Все эти откровенные, оценивающие, жадные взгляды были ему не по душе. И он поймал себя мысли, что хочет один ею любоваться. Когда через пару часов Пайн понял, что ревнует — было уже поздно. Он уже злился и на Бланку, и на Милену с её откровенным платьем, и на весь этот праздник. Кое-как успокоившись, видя, что жена его не флиртует ни с кем и ведёт себя сдержанно, агент подавил ревность. Он сделал несколько глотков виски и, когда заиграла музыка после очередного тоста, спросил:       — Потанцуешь со мной?       — Конечно, — Милена, как и обещала, не делала ничего, что могло бы выдать их. А ещё очень медленно потягивала коктейль.       Агент улыбнулся и повел её в центр танцпола. Их первый танец не был страстным, наоборот, он был полон нежных касаний и взглядов, пробуждая в обоих совершенно другие чувства. Когда Джонатан почувствовал, что её рука с шеи поднялась к волосам, его ладонь притянула её за талию ближе к своему телу. Глубоко вздохнув аромат сладких духов, он опустил взгляд на её лицо. Барышня смотрела куда-то ему в грудь. Ему казалось, что он чувствовал, как бьётся её сердце и как его собственное синхронизируется с ним.       — Милена, — шепнул, не удержавшись, — ты хорошо танцуешь, — всё, что смог произнести, когда она подняла глаза на него. Он выдохнул, посмотрев на губы, и сделал микродвижение в её сторону. Это произошло машинально. Но, когда Джексон сделала тоже самое, медленно прикоснулся к губам.       Девушка сжала его волосы, отвечая на поцелуй. Они остановились, не в силах продолжать танец. Пайн углубил поцелуй, прижимая барышню к себе, и очнулся только тогда, когда вокруг раздались аплодисменты исполнителю. Он оторвался от её губ, тяжело дыша, и тоже хлопнул пару раз в ладоши. Жена последовала его примеру.       — Прогуляемся? — Джонатан не хотел больше находиться среди стремительно напивающейся толпы. И не только ради безопасности.       — С удовольствием, — кивнула Милена. Ей тоже не терпелось уйти от этого шума. Слишком много людей. Слишком много тех, кто бесцеремонно вторгался в её личное пространство, чтобы пообщаться и познакомиться поближе.       Попрощавшись наспех с хозяйкой вечера, они вышли из кафе и медленно побрели по побережью, отходя всё дальше и дальше от музыки и веселья. Пляж был пуст. Вся улица праздновала юбилей старушки. На берег набегали теплые волны, солнце потихоньку клонилось к закату.       Отойдя на приличное расстояние, они остановились. Милена смотрела вдаль на горизонт. Где-то там, за морем, была другая жизнь, которую она оставила. И пробыв в другой стране только несколько дней, уже была уверена, что оставила надолго. Навряд ли она захочет вернуться в дождливую Англию после солнечного побережья Испании.       — Ты был прав, Джонатан.       — В чём? — он повернулся в её сторону.       — Это и правда возможность. Возможность сделать паузу, подумать и начать жизнь с чистого листа.       — Да, — кивнул головой, — это место не терпит спешки. Время тут течёт иначе, нежели в шумном Лондоне. Значит, тебе нравится?       — И да, и нет, — пожала плечами, — слишком много дружелюбных людей, любящих объятия. Мне не по себе.       — Ты не обязана обниматься со всеми ними, если тебе неприятно.       — Я понимаю.       — Если хочешь, я буду отгонять от тебя всех, кто подойдёт ближе, чем на метр.       — И как ты это сделаешь? — теперь и она повернулась к нему.       — Ну…скажу, что дико ревную.       — Ревнуешь?       — Да, — он сказал это с улыбкой, за которой пытался скрыть нервозность, и мисс Джексон не могла понять, серьёзно он говорил или это только для дела.       — Ты поцеловал меня из-за легенды? — спросила через пару минут молчания.       — Нет, — уже без улыбки ответил Пайн, — а ты ответила из-за легенды?       — Нет, — еле слышно повторила его ответ.       Джонатан глубоко вздохнул морской воздух, обдумывая свои слова. Он знал, что всё, что собирается сказать — неправильно. Что в ми-6 не должны узнать об этом. Но сейчас не хотел молчать. В его жизни давно не было серьёзных отношений с женщиной. Милена ему была интересна, он хотел быть с ней, хотел касаться её не только на людях. Опустив голову, он посмотрел на её руки и взял их в свои ладони, медленно проводя большими пальцами по костяшкам.              — Я понимаю, возможно, это будет выглядеть глупо и даже нелепо в нашем положении, но, — его взгляд вернулся к её глазам, — может быть начнём всё заново? — сглотнул, словно школьник, боящийся отказа от одноклассницы, — Я бы хотел поужинать с тобой. Если не хочешь толпу народа и ресторан, то давай закажем что-нибудь домой?       Девушка опешила, не ожидав от него ничего подобного. Она судорожно выдохнула, прочистила горло и улыбнулась, чуть прищурившись.       — Хочешь пригласить меня на свидание?       — Да.       — Звучит немного абсурдно, после всего, что было между нами.       — Я знаю, — Джонатан улыбнулся и поднял её ладонь, прикоснулся губами, — просто хочу всё сделать правильно. Не спеша и так, чтобы тебе было комфортно, — он отпустил её руку и осторожно убрал волосы с её лица. Девушка встала на цыпочки и сама поцеловала его. Пайн зарылся в её волосы, перебирая локоны, наслаждаясь поцелуем. Когда Милена оторвалась от него, тихо хмыкнул, — хотя возможно, всё будет чуть быстрее, чем я предполагал, — он осторожно обнял её и поцеловал в висок, — что закажем на наше первое свидание? — улыбнулся и достал из кармана телефон.