ложка(3)

Тихая музыка играла из радиоприёмника небольшого местного кафе, группа школьниц чтото тихо обсуждала за пару столиков от музыканток, и запах пряного карри витал в воздухе, заставляя желудок Хитори сжиматься от голода. С самого утра она ничего не ела, и сейчас эта тарелка риса с густым коричневым соусом казалась очень вкусной, несмотря на то что обычно она такое не ела. «Просто поешь. На тебя никто не смотрит, кроме Нидзики, не накручивай себя», – мысленно уговаривала себя Гото, беря в руку металлическую ложку. Она аккуратно зачерпнула немного риса и начала подносить ложку ко рту. Но на полпути её рука дрогнула. Это не было похоже на её обычный тремор от волнения перед незнакомцами, мышцы предплечья напряглись сами по себе, словно отказываясь подчиняться приказам мозга. Гото попыталась сконцентрироваться и напрягла кисть, чтобы удержать ложку, но это привело к прямо противоположному эффекту. Ложка дрожала всё сильнее, и в конце метнулась в сторону, ударившись с громким и противным стуком об её передние зубы. Дзынь. Комки риса и жирный соус шлёпнулись прямо на её любимый розовый костюм и светлую скатерть стола. В кафе повисла неловкая тишина. Казалось, что все смотрят на неё. Женщина за соседним столиком недовольно обернулась на шум, а чей-то приглушённый смешок ударил по натянутым нервам Хитори не хуже хлыста. Лицо девушки вспыхнуло красным, а глаза мгновенно наполнились слезами. Схватив бумажную салфетку, она принялась судорожно оттирать пятно на скатерти, но её непослушные руки лишь всё сильнее размазывали рис и соус всё сильнее, превращая его в огромное клеймо позора. – Хитори. Мягкая, но уверенная рука Нидзики перехватила её запястье. Дрожь от руки Гото передалась барабанщице, но та лишь крепче сжала пальцы, останавливая эту паническую суету. Приподнявшись со своего стула, и подсев ближе, Нидзика аккуратно забрала у Хитори испорченную салфетку и отложила её в сторону. Затем она взяла ложку Хитори, зачерпнула новую порцию риса с карри и заботливо подув на неё, поднесла её к лицу гитаристки. – Скажи а-а-ам, – с мягкой, почти материнской улыбкой произнесла барабанщица. – Нидзика-сан… Я.. Я сама… – попыталась возразить Хитори, заливаясь краской всё сильнее. Ей казалось, что сейчас на них смотрит всё кафе. – Скажи «А-а-ам», Хитори-чан. Твои руки устали после репетиции, ничего страшного. Встретившись с этим тёплым, непреклонным взглядом, в котором не было ни капли осуждения или жалости, а только искренняя забота – Хитори сдалась. Она робко приоткрыла рот, позволяя Нидзике покормить её. Гото пассивно жевала, низко опустив красное лицо, пока по её щекам беззвучно катились слёзы. Но сквозь горечь своего бессилия она отчётливо чувствовала вкус риса и дружескую теплоту человека, который готов был стать её опорой в этом разрушающемся мире.