Часть I. Глава 3. Путешествие

      Не обращая внимания на возникшую паузу, лиса от души потянулась и подошла к дубу. Коноплянка слетела с кормушки и села ей на голову. Солнце переливалось в серебристой шерсти, отражая сотни оттенков радуги, особенно синего. Лиса, казалось, вот-вот замурчит, как сытая кошка у очага. Она на секунду прикрыла глаза, нежась под солнцем. Потом посмотрела на друида; птичка улетела.       — Я искала тебя, — сказала лиса.       — Зачем? — спросил Айн, не придумав ничего умнее.       — Не помню, — лиса покачала мордочкой и дёрнула хвостом. — Я только начала приходить в себя. Совсем отшибло память. Прямо как тебе!       — Да мне вроде нормально. Помню всё с раннего детства.       — Ты и сейчас-то не в себе. Судя по твоему виду!       Она говорила с лёгким акцентом, чуть растягивая звук «й».       — Ну-ка, скажи, чем ты так удивлён?       — Тем, что ты умеешь говорить.       — Привыкай, Аррайн!       — Вот опять ты назвала меня именем из моих детских фантазий. Я что, сплю?       — Нет, — лаконично ответила лиса.       Она внимательно рассматривала Айна, ясным и разумным взором, и как будто что-то прикидывала в уме.       — Ладно, Райн, — начала она. — Попробую объяснить, хотя мне тяжело говорить с непривычки…       — Как тебя зовут? — перебил он.       Лиса загадочно улыбнулась.       — Хвостатая, Лохматая, а ещё Чудище, — хихикнув, выдала она. — А также Главная Страшила Издола. Выбирай любое!       — Ну, прекрати… Только не говори, что ты злопамятна. Не верю! Ты такая классная, — вырвалось у Айна.       — Меня зовут Мио́йи.       Айн кивнул.       — Друзья часто звали меня Миа, — добавила лиса, покосившись на него. — Я их плохо помню, правда… — тут она умолкла, глядя в землю, и будто попыталась вспомнить давно забытое.       — Добраться до тебя было крайне тяжело, — вдруг добавила она. — Ты мог видеть, чего мне это стоило.       — Но…       Лиса помрачнела.       — У меня внезапно закружилась голова, — с усилием сказала она. — Нам нужно идти, эта гиблая долина ещё слишком близко.       Миойи обошла дуб, покинула поляну и рысью побежала по тропе. Айн, кряхтя, ускорился следом. Не так-то это было легко: тяжёлый рюкзак давил на плечи, сумка в руке подпрыгивала, путаясь и мешая. Через десять минут друид совсем взмок.       — Давай отдохнём! — пропыхтел он.       — Ещё немного, Райн, — обернулась Миойи. — Скоро выйдем из леса.       «Немного» растянулось ещё на полчаса. Айн стиснул зубы и постарался целиком сосредоточиться на ритме бега. Вскоре он кое-как выработал дыхание. Рубашка стала хоть выжимай.       Сосны постепенно редели. Тропа вела всё больше под уклон. Лиса перешла на шаг, к огромному облегчению друида, не привыкшего к таким пробежкам.       Наконец вышли к ручейку, легко журчащему среди валунов. Справа было раскидано несколько сосен, а дальше угрюмо высилась стена могучих елей: там лежал Бесконечный лес. За ручьём простиралась до горизонта зелёная равнина. Её пересекала широкая извилистая лента: неизвестная Айну река тихо стремилась влево, бликуя на утреннем солнце.       Айн заметил, что Миойи мелко дрожит. У него самого по спине вдруг пробежал озноб.       — Тебе нехорошо? — озабоченно спросил он.       — Ага, — пробормотала лиса.       Айн засуетился.       — Попей, может, воды?       Лиса с трудом кивнула, дотащилась до ручья и окунула серебристую голову в холодную чистую воду. Отряхнулась и задрожала ещё сильнее.       — Что такое… — попытался спросить Айн, но лиса приподнялась на задние лапы, передними мягко посадила его за плечи возле большого валуна. Усатым носом прислонила Айна спиной к прогретому камню, положила лапы и голову на колени, закрыла глаза и замерла, напрягшись и тяжело дыша.       Айн несмело прикоснулся к мягкой шерсти. Миа пахла весной и астрами.       Вскоре лиса перестала дрожать, чуть вздохнула и приоткрыла глаз.       — Как ты? — спросила она.       Айн посмотрел вдаль, на огромную чужую равнину и поёжился. Потом постарался вспомнить всё, что случилось за утро: как он возвращался из Дубней на рассвете, как пришли грозные стражники его арестовать; как появилась Марта, то бишь Миойи, и обездвижила стражей; как необычно себя повели Хал и Лианна; как удивились друиды его лисе; как она заговорила на поляне возле дуба. Изящная, подвижная лиса, а ведь недавно она была неуклюжей, нескладной дворнягой. Теперь с ней рядом на незнакомой опушке он чувствовал себя спокойно и уверенно, голова была на диво ясной. Умиротворение напомнило Айну о Ясенях. Он подумал о друидах, поливающих Древо кровью, и вздрогнул.       — Что вообще происходит? Где мы, куда идём? Я, кажется, что-то вспоминаю, но не могу точно понять. Почему ты была дворнягой?       Миойи фыркнула и поднялась на ноги.       — В такой вот дыре ты жил. Попав сюда, рискуешь превратиться непонятно в кого. Да, Издол — дурное место посреди Эрна, большая западня. По крайней мере, для тебя.       — Может, повежливей? Это как-никак моя родина!       — Не был никогда Издол твоей родиной, Райн.       — Да ну? Я всю жизнь здесь жил.       Миойи покачала головой.       — Пойдём-ка дальше, — сказала она. — Километров через семь должен быть мост через вон ту реку.       Айн поправил рюкзак на плечах и поравнялся с лисой.       — Погоди! Давай снимем повязку. Она тебе, наверное, не нужна.       Лиса покосилась на правую лапу, всё ещё перевязанную.       — Ага.       Айн подошёл близко и снова уловил слабый аромат астр. Он несмело снял бинт со здоровой и, по-видимому, сильной лапы с длинными для лисы пальцами, больше похожими на беличьи.       — Нет, всё-таки, — сказал Айн. — Я отлично помню…       — Помнишь? — перебила Миойи. — Думаешь, так сложно подменить воспоминания? Прошлое перестроилось легко и непринуждённо в твоих мыслях.       — Тебя послушать, всё было не по-настоящему, — пробурчал он.       — Не всё. Но значительная часть — да.       Некоторое время шли молча. Справа показалась тропа, Бесконечный лес будто мигнул нежными фиалками и нахмурился кронами мрачных столетних елей. Айн вспомнил, как прошлый раз они дошли вдоль ручья до реки и он не смог идти дальше. И не решался признаться себе после, насколько об этом жалеет. Теперь же не было и мысли повернуть назад, неизвестность впереди почему-то не пугала.       Вскоре вышли к обрывистому берегу реки, в которую впадал ручей. Несмотря на значительный уклон влево, река текла очень неторопливо.       Дальше пошли вверх по течению. По словам Миойи, вскоре должен был быть мост.       — Я тебя знал раньше? — спросил Айн.       — Нет, — покачала головой лиса, — не думаю. Но сразу поняла, что это ты. Я первый раз тебя увидела в Долине, возле дома Хала. Всё-таки до чего плохое место! Бр-р!       — Мне всегда казалось, что поливать Ясени кровью как-то неправильно.       — А красные корни, что лезут со всех сторон, тебя не смущали?       — Нет, но сейчас смущают. То есть — я ещё не могу привести мысли в порядок. Куда мы идём?       — Подальше отсюда.       — Это я уже слышал. А потом?       — Налево. А потом направо.       — Замечательно!       Ветхий деревянный мост на покосившихся столбах выглядел ненадёжным. Заросшая тропа уходила от моста направо и терялась у опушки леса.       С той стороны моста на берегу, рядом с рассёдланной лошадью возле небольшого костра сидел воин в кольчуге, шлеме и с коротким копьём. Увидев Айна, он поднялся и зашагал к нему.       — Забыла предупредить, — сказала Миойи, поведя ухом. — Мост обычно охраняется.       — Прекрасно! — буркнул Айн.       Он засуетился, не зная, куда деть руки. Вид стража не предвещал ничего доброго. Айн втайне надеялся, что с ним разберётся Миойи, как тогда с теми, кто хотел его арестовать, но лиса отошла друиду за спину. Айн выругался про себя и попытался выпрямить плечи перед подошедшим воином.       — Документы, — сказал воин в лицо Айну, пыхнув скверным самогоном. — Что, нету? Твоё счастье, что тебе попался я! Плата за проход по мосту высока, особенно без документов. Но с тебя я не возьму ничего.       — Спасибо, — сказал Айн. — Я…       — Ничего, — перебил страж, — кроме твоего волка. Неплохая серебристая шерсть, будет отличный воротник даме моего сердца.       Айн покраснел и сжал зубы.       — Пойдём. — Воин развернулся, не глядя махнул рукой и зашагал по мосту обратно к стоянке. Айн, не придумав ничего лучше, поплёлся следом, Миойи за ним.       Воин порылся в мешке, достал верёвку и подошёл к друиду, за спиной которого всё так же стояла Миойи.       — Отойди, — сказал он. — Ну!       Айн вскипел. Единственное верное слово вертелось на кончике языка целую вечность.       — Нет! — выкрикнул он.       Удивлённый воин отступил на шаг и опустил руку с верёвкой.       Айн в возбуждении выпалил:       — Не позволю прикасаться к ней, ты, несчастный…       Тут на его бедро мягко легла лапа.       — Хорошо подумай, — сказала Миойи. — Храбрость — это отлично, но будь готов к тому, что последует дальше. Воин в броне, копьё у него под рукой, характер, похоже, скверный. Много у тебя заклятий припасено?       Воин изумился ещё больше. Он бросил верёвку и галантно поклонился Миойи.       — Мудры слова, что я слышу, леди волк! — произнёс он. — Прошу прощения, не узрел сперва учёности в твоих глазах.       Страж повернулся к Айну и кивнул.       — Ценю проявленную смелость, странник, — продолжил он, — но твоя спутница права. Позволю себе дать тот же совет: оценивай последствия слов, само собой, не в ущерб храбрости. А сейчас — вы свободны, можете идти дальше. Бесплатно.       — Б-благодарю, — сказал Айн и торопливо зашагал по тропе, что вела от моста вглубь равнины.       Дорога плавно повернула направо и пошла вдоль реки, постепенно удаляясь от неё. Вдали показались очертания леса. Айн почувствовал, что возбуждение проходит, и вздохнул свободней. Потом поёжился и втайне пожалел о своём уютном мирном домике в Издоле.       Айн посмотрел на лису. Миойи шла рядом совершенно спокойно, подняв голову к полуденному солнцу и прикрыв глаза, будто беззвучно мурлыча. Айн оглянулся: за рекой, за стеной леса в туманной дымке он увидел крону далёкого Ясеня. Чуть левее возвышался горный хребет, что жители Издола называли Восточным.       Дорога повернула влево, но Миойи продолжила идти прямо по траве. Вскоре Айн различил тропу под ногами. Он собрался в очередной раз спросить, куда они идут, но прикусил губу и нахмурился.       Дальше часа три шли молча. Солнце стало постепенно снижаться. Лес впереди приблизился, можно было различить отдельные деревья. Айн при мысли, что скоро они укроются под тенью дубов, одобрительно кивнул: ему не нравилось это слишком уж просторное поле.       В животе громко заурчало, Айн вспомнил, что ничего не ел с прошлой ночи. Лиса понимающе обернулась:       — Я тоже не прочь пообедать. В лесу устроим привал, там должен быть родник.       Когда вошли под своды широколиственного леса, Айн еле тащился. Рюкзак потяжелел вдвое, ноги не слушались. Миа уверенно вела его между стволов, обещая, что вот-вот будет стоянка. Вскоре чуткое ухо друида уловило журчание воды.       Посреди маленькой полянки с подножья омшелой скалы вытекал прозрачный ручеёк.       Айн скинул вещи, сел на траву и выпрямил усталые ноги. Миойи понюхала воздух и на миг напряглась. Хотела что-то сказать Айну, но передумала, села рядом с друидом и зевнула.       — Что у нас на обед? — спросила она.       — Эм, — промычал Айн. — Я взял несколько бутербродов. На пару раз перекусить, и то впроголодь. Ещё немного крупы. Что потом будем есть — ума не приложу. Но если мы здесь ночуем, давай сначала разобьём лагерь.       Расставили палатку чуть поодаль от родника. Точнее, собирал её один Айн; кряхтя, он пытался вспомнить, когда делал это последний раз. Миойи бегала кругами и искала что-то в траве.       Лиса нашла неподалёку семейство четырёх ёжиков и с сосредоточенным видом одного за другим притащила на стоянку, придерживая лапой и прыгая на остальных трёх. Она взяла первого ежа в лапу, прицелилась и запустила его во вход палатки, как шар для игры в кегли. Ёжик покатился в нужном направлении, но под конец вскочил на ноги, кувыркаясь, и отбежал в сторону.       — Тебе заняться нечем? — буркнул Айн.       — Сейчас, — ответила лиса с досадой, беря второго ежа. — Закончу и помогу тебе съесть бутерброды.       Второй ёж полетел следом — так же мимо. За ним последовал третий и четвёртый.       — Ну вот, — вздохнула Миа. — Потратила всех ёжиков.       Она не стала ничего объяснять, запрыгнула в палатку, как только оттуда вылез друид, и растянулась во весь рост.       — Хорошо тут, — промурлыкала она, довольно потягиваясь, и улыбнулась в ответ на хмурый взгляд Айна, сунувшего голову внутрь.       Постепенно вечерело. Айн собрал хворост и разжёг костёр, пока Миойи делала очередной обход вокруг лагеря. Потом набрал воды в небольшой котелок из родника и повесил кипятиться на чай.       Друид и лиса сидели возле костра, кусая бутерброды и запивая чаем по очереди из единственного бокала. Миа посмотрела сквозь хрусталь на последние лучи заходящего солнца.       — В этот бокал бы хорошее вино или коктейль со льдом, — сказала лиса. — Сможешь наколдовать что-нибудь такое?       — Взял из дома то, что под руку подвернулось, — ответил Айн, — обычная кружка была бы лучше, конечно. Нет, напитки я заклинать пока не в состоянии. Но, — добавил он, увидев кислую мину лисы, — могу попробовать сделать лёд.       — Ага, — сказала Миойи. — Давай.       Айн взял бокал, сосредоточился, отрешился от всего и закрыл глаза, вспоминая нужную формулу. Руки ощутили лёгкий холод, пока ещё фантомный…       — Хватит, хватит, — голос лисы заставил друида очнуться. Кусочки льда наполнили бокал и вываливались наружу, образовав у ног Айна небольшую горку.       — Спасибо, — сказала Миойи, взяла в лапу бокал и изящно отпила глоток чая, что ещё оставался в бокале.       — Если нужно больше льда, обращайся, — сказал Айн.       Миойи растянулась на траве и уставилась на костёр.       Когда с бутербродами было покончено, молчание стало напряжённым: слишком многое предстояло обсудить.       Лиса села и очередной раз зевнула, как показалось Айну, несколько нервно. Он вытряхнул лёд из бокала и налил себе ещё чая.       — Нужно постараться найти Блуждающее озеро, — сказала Миа. — Завтра или хотя бы послезавтра.       — Это в какую сторону?       — Понятия не имею, — пожала плечами Миойи. — Никогда его не видела. Но слышала, что чаще всего оно появляется в этом лесу. Попробуем отыскать. Может, и ты что наколдуешь.       — Зачем озеро? Искупаться хочешь?       — Ага, — лиса потянулась. — Очень надеюсь, что купание выветрит до конца муть, навеянную Издолом. Ты вспомнишь себя, я тоже приведу мысли в порядок.       — Здесь воздух лучше, чем в Издоле, — сказал Айн, вдохнув полной грудью. — Как будто вышел из душной таверны в сосновую рощу. Наверное, странно так сравнивать, ведь и в Долине я жил в лесу. Многое там теперь кажется ненормальным.       — Когда я убежала из деревни в лес, — продолжала Миа, — память стала возвращаться. Я вспомнила свой естественный облик, и постепенно он вернулся. Ты тоже не совсем такой, каким привык себя считать.       — Почему же ты изменилась, а я всё тот же?       — Я вспомнила, какая я. А ты себя — ещё нет.       — Звучит слишком просто и слишком туманно.       — …Кроме того, — продолжала Миойи, — ты уже изменился. Хотя вряд ли сам видишь разницу.       — Возможно, — задумался Айн. — Друидский культ алтарей под Ясенями теперь выглядит полным бредом. А у меня что, тоже тело поменяется? Стану высоким мускулистым рыцарем, может, даже с мечом?       — На самом деле, — сказала Миа равнодушно, — в настоящем мире ты не человек, а северно-пятнистый олень, и меч тебе не нужен.       — Что?! — вскочил Айн.       — Ну ладно, не кипятись, чай прольёшь. Всё хорошо.       — Ты шутишь, да?       — Шучу, — ответила Миа.       Айн вздохнул с облегчением, но на всякий случай потрогал голову, не начали ли на ней расти рога. Лиса насмешливо посмотрела на него.       — Нет, не олень, конечно. Я думаю, ты так и останешься человеком, быть может, даже таким, как есть. Если коротко, то где-то полгода назад тебя поймали и приволокли в Издол, в ловушку. Там ты мог долго и безобидно жить. Очень не хотелось им, чтоб ты остался на свободе. В конце концов, думаю, они решили тебя убить.       — Кто — они? И за что убить?       — Эльфы. На первый взгляд, они. Или те, кто за ними стоят. Те, кто решил, что у тебя есть ключ к древней магии Дароны. К власти над природой, живой и неживой. Не наблюдал за собой ничего такого последнее время?       Айн подумал над словами лисы, оскалился в широкой улыбке и в отражении бокала стал похож на доброго маньяка в ступоре. Бокал от неловкого движения опрокинулся на траву. Миойи подобрала его, зачерпнула чая из кастрюли и протянула Айну. Он взял чай, не сводя с неё глаз.       — Полный бред, — сказал Айн.       Миа покачала головой.       — Эльфы стали угрозой для людей. И для нас. В своё время Алгии досталось будь здоров. Не хотелось бы, чтобы они палили города. И меньше всего — чтобы они прирезали тебя. Ладно, давай об этом потом. Может, после Блуждающего озера сам вспомнишь гораздо больше, чем знаю я.       — Как-то подозрительно легко ты обо всём этом говоришь, — сказал Айн.       Миойи не ответила. Она меланхолично пошевелила лапой палочку, конец которой тлел на углях.       — Куда мы пойдём после озера? — спросил друид.       — К тебе.       — Спасибо, всё разъяснила, — съязвил Айн. — Голова пухнет. Лично я уверен: ты меня с кем-то спутала. Ладно, вопрос попроще: как ты сама попала в Издол? Как жила у Хала? Почему так странно повёл себя он и особенно Лианна, когда мы заходили к ним последний раз?       При упоминании Хала Миойи чуть заметно вздрогнула.       — Нормально жилось, — пробормотала она. — Как попала в Издол — помню смутно. Лысый с дубиной огрел по голове, потом лесник меня взял к себе. Лианна была особенно доброй. Спрашиваешь, почему она нас прогнала? Многим в настоящем теле тяжело находиться в Издоле и даже рядом с ним. Думаю, это взаимно: гости извне могут влиять на жителей Долины, кто готов пробудиться от дурной дремоты. Но именно они противятся сильней всего. Вспомни, с какой попытки ты сам-то пошёл за мной! Лианна физически не могла выносить меня рядом. Может, мы с тобой ещё вернёмся в Долину… когда-нибудь и уведём её. Если поймём как.       Айн задумался, забыв про чай.       — Вроде бы что-то даже понятно, — сказал он. — А тот лысый — это бандит. Кличка Оленевод. Это из-за него меня хотели арестовать. Приставал ко мне, пока его не утащил медведь. От него остался вот этот рог, который он назвал Рогом Божественной Помощи.       Миа протянула было лапу к рогу на поясе друида, но передумала.       — Я не очень понимаю в магических штуковинах, — сказала она. — По крайней мере, в этой. Хоть она и кажется знакомой. Это ты у нас колдун и алхимик.       — Кстати, почему ты разнесла мне мастерскую?       Лиса дёрнула хвостом.       — Испугалась, — сказала она. — Очнулась в незнакомом месте, заперта, голова в тумане. Видимо, неудачно прыгнула на стену.       Дальше сидели молча. Стемнело. Костёр постепенно догорал, Айн подбросил последнюю охапку хвороста и с трудом поднялся на ноги.       — Мне нужно в кусты.       — Ага, — зевнула Миойи. — Если будут убивать, скажи, я подойду.       — Шутишь?       — Вовсе нет.       С наступлением ночи шелест листьев стих, отчётливей зажурчал родник. Айн задержался за раскидистым дубом. В голове мелькали события прошедшего дня и слова лисы. Ключ к древней магии, власть над природой, живой и не живой; долина-ловушка, воздействующая на мозги. Айну захотелось в уединённый дом с садом, выращивать редкие травы и варить зелья, а не это всё. Хотя… может быть, путешествовать с огромной серебристой лисой, говорящей к тому же, не так и плохо? Айн вынужден был признать, что не променяет знакомство с ней ни на что. К чему только это приведёт? Но вернуться в Издол и дать снова окутать голову туманом — об этом не могло быть и речи.       Айн пошёл было обратно, на еле заметный огонёк рядом с палаткой, но зацепился за ветку. Попробовал аккуратно оторвать гибкий побег от запястья, не смог. Дотянулся свободной рукой до кинжала, выхватил его и собрался резануть по ветке, но вокруг кисти с оружием также обвился длинный побег, один из отростков отобрал и утащил кинжал. Айн попробовал свести руки перед собой, но их растянуло в разные стороны. Он споткнулся и понял, что и за правую ногу его что-то держит. С полминуты он молча боролся со странным кустом, невидимым в темноте, но безрезультатно, только заболели руки и ноги, стискиваемые всё сильней. Ещё одна ветвь с дубовыми листочками потянулась к шее. Айн выпучил глаза и остервенело дёрнулся.       Мелькнула тень, и хватка на правой руке ослабла. Резкий рывок — и левая рука также свободна, затем ноги. Миойи врезала лапой по клубку ветвей и прыгнула к Айну.       — Ну что же ты, — сказала она. — Говорила, позови меня, если что. Уже поздно, давай спать, завтра подерёшься с кустами, если так хочешь.       Айна била дрожь, он вынужден был схватиться за дерево, чтоб не упасть, но тут же лихорадочно убрал руки, ожидая новой атаки ветвей.       — Пошли-пошли. Что бы это ни было, оно ушло.       Чтобы ободрить Айна, Миойи притащила в зубах несколько сухих веток и подбросила в костёр, возле которого беспомощно осел друид. Затем лиса направилась было к палатке, но, чуть поколебавшись, подошла к Айну и положила голову ему на плечо.       Приступы дрожи постепенно угасли, но в глубине сознания отозвалась непонятная тяжесть.       Насколько Айн помнил свою мирную жизнь, на него никто никогда не нападал, никто его не бил, не хватал, не угрожал задушить веткой с дубовыми листьями. Только за сегодня его чуть не арестовали, чуть не проткнул копьём страж у моста и чуть не разорвал на части бешеный куст. Испытать такое на себе оказалось куда настоящей и объёмней, чем услышать от знакомых или прочесть в книжке. Ещё и его драгоценный зачарованный кинжал утащило чёртово дерево.       Айн неподвижно смотрел, как хворост в костре постепенно догорает. Тепло Миойи успокаивало. На смену возбуждению пришло лёгкое отупение, и вместе с ним жутко захотелось спать. Айн широко зевнул, кое-как встал и поёжился от ночной прохлады.       — Пойдём со мной внутрь, — предложил он. — Вдвоём теплее.       Миа удобно расположилась по центру палатки, но так, чтобы друиду тоже осталось место. С комфортом устраиваться уже не было сил: стоило им прикрыть глаза, как оба крепко уснули и проспали всю ночь.       Айну снилась весна в незнакомом саду: цветущие яблони, томаты, яркая зелень на ласковом солнце. Сквозь сон он пошевелился, нащупал мягкий бок Миойи и вновь безмятежно уснул.       Было светло, когда Айн проснулся, протёр глаза и вылез из палатки, стараясь не разбудить лису, которая легко посапывала. Его встретило свежее осеннее утро в дубраве, туманное и влажное от росы. Айн надел сапоги. Ноги гудели после вчерашнего перехода, запястья и лодыжки ныли в тех местах, где их стискивали ветви. Айн вздрогнул от воспоминания и подозрительно огляделся вокруг — не выглядят ли соседние дубы враждебными.       Он умылся в роднике, фыркая и плескаясь, напился ледяной воды и стал соображать, что бы поесть на завтрак. В рюкзаке оставался только небольшой запас гречки и чайной заварки.       — Миойи, — позвал Айн, — ты вставать собираешься?       Раздались звуки, какие обычно слышишь, когда в палатке ворочается большая лиса и не спеша, с удовольствием просыпается; лиса, которой приснился деликатес из лучшего сорта кролика. На солнечный свет, пробивающийся сквозь туман, выползла сонная Миойи, от души потянулась и зевнула.       — Хорошо в твоей палатке, — сказала она.       — Я же говорил, что вместе теплее, хоть, может, и немного тесно.       — Ты просто схитрил, чтоб не спать на росе с комарами.       — На росе обычно не бывает комаров.       — Соображаешь, лохматый!       — Э-э, стоп-стоп, почему это я должен был спать снаружи, как зверь, а ты в моей палатке?       — Это справедливо, ведь я последнее время спала без палаток. Ладно, в следующий раз кинем монетку…       — Давай лучше подумаем, что сварить на завтрак.       Миойи подошла к рюкзаку Айна и принялась рыться в нём. На траву бесцеремонно полетели носки, спички, тарелка, банка кофе, пакет крупы и запасной котелок. Лиса засунула в рюкзак голову целиком.       — А где соль? — глухо спросил рюкзак.       — Забыл!       Через полчаса воздух наполнился аппетитным ароматом гречки. Вскоре двое уселись возле снятого с огня котелка и передавали друг другу единственную ложку.       — Давно не ела по-человечески, — сказала лиса. — Пожалуй, буду добавку.       После завтрака Айн помыл посуду и собрал палатку. Он хотел было попросить Миа помочь, но махнул рукой. Лиса тем временем успела хорошенько поплескаться в ручье, отряхнулась, подошла к Айну и ткнулась ему в бедро. Тот потрогал голову лисы и удивился, что шерсть оказалась абсолютно сухой.       Пора было в путь. Айн набрал во флягу воды, и друзья вышли из полянки с противоположной стороны. Миа вдруг прыгнула в воздух и исчезла из виду. Айн почесал затылок и посмотрел наверх: лиса вскарабкалась по дубу почти на самую верхушку и осматривала окрестности. Потом так же ловко сбежала по стволу и спрыгнула, когда до земли оставалось метров десять.       — Уважаемые лисы не лазят по деревьям, — попробовал пошутить друид.       — А я лажу.       — В какую нам сторону идти, посмотрела?       — Ага. Давай пойдём… например, сюда, — лиса махнула лапой, как показалось Айну, наугад.       Дальше по лесу шли молча. Несколько раз Миойи поворачивала почти под прямым углом. Айн начал жаловаться, что устал, на что лиса великодушно предложила понести за него рюкзак. Друид закрепил его у лисы на спине. Смотрелась Миа теперь довольно смешно, но это её не смущало.       Айн хмурился. Хорошее утреннее настроение постепенно покидало его. Он шёл, сам не зная, куда и зачем, не понимая, что происходит и что нужно делать. В этих чуждых краях он полностью зависел от Миойи. А лиса всё петляла; очевидно, она сама потерялась. «Как там она сказала, нужно искать Блуждающее озеро? Отличное название, — проворчал про себя Айн. — Пока что блуждает тут лишь один бестолковый друид да лиса-питомец. А вообще, больше похоже, что, наоборот, это я питомец лисы. Медлительный и глупый». Осознание своей слабости отнюдь не обрадовало Айна.       Миойи обернулась.       — У тебя так много мыслей, — сказала она, оглядев его с головы до ног. — Мешают, крутятся без всякой цели.       — Не могу же я не думать, — проворчал Айн.       Миа осмотрелась вокруг, скинула рюкзак на дубовые листья, отбежала в сторону и вернулась, неся в зубах охапку жёлтых цветов, напоминающих крупные тюльпаны.       — Тебе стоит вспомнить простые радости, — нравоучительно сказала лиса, положив цветы под ноги друиду. — Вот, возьми осенние ромашки, например. Вдохни аромат!       Айн пожал плечами и подобрал один тюльпан.       — Красивый, — сказал он, сунул цветок в лицо и глубоко потянул носом лепестки.       — Ну как? Проясняется?       — Ага, — глухо отозвался Айн, покачнулся и упал на землю без сознания.       

* * *

      Айн пришёл в себя от мягкого дуновения ветерка, открыл глаза и увидел редкие тучки, не спеша проплывавшие по высокому желтеющему небу. В теле поселилась лёгкость; казалось, что ветер проходит насквозь. Айн рывком приподнялся на локтях. Впереди и пониже на поверхности небольшого озера отражались облака — как настоящие, только чуть темнее. На противоположном берегу за завесой тонкой дымки рядами высились сосны. Очередной лёгкий порыв ветра пригладил буйную траву вокруг Айна и дал ему понять, что не хватает чего-то важного. Кожа и волосы оказались мокрыми, а на нём совсем не было одежды.       — Караул! — сказал Айн сам себе. — Портянки стащили!       — Нет, — раздался сзади знакомый голос. — Всё на месте.       Из травы выплыла голова, серебристая спина и хвост.       Айн вскочил на ноги, смущённо пытаясь кое-как прикрыться руками.       — Где я? Что вообще случилось?       — Ты возле озера. Я приволокла тебя сюда. Одежду с тебя тоже сняла я, чтоб ты потом не замёрз. Прохладно вечером. Да и так больше пользы от купания, как я вижу.       Лиса бесцеремонно разглядывала друида.       — Ты не могла бы, эм, отвернуться? А ещё лучше — дать мне одежду?       — Могла бы. Правда, это смешно. Может, мне и уши заткнуть и нос?       Она фыркнула, прыгнула в сторону и через секунду притащила из травы в зубах ворох вещей.       — Давай без шуток, — сказал Айн, начиная одеваться. — Что за странное купание? Что за тюльпан ты мне подсунула? В единорога я ещё не превращаюсь?       — Ты постой, — попросила Миа. — Не спеши. Я оставлю тебя одного. Побегай голышом по траве, искупайся ещё разок, если захочется.       — Что я в этом прудике не видел? И вообще, как мы сюда пришли?       — Понятия не имею!       — Опять смеёшься?       — Нисколечки. Это Блуждающее озеро. Никогда точно не знаешь, где его встретишь по пути и встретишь ли вообще. Нам повезло. Больше всего тебе: не пришлось валяться двое суток без сознания. В этом прудике, как ты его назвал, немерено силы.       — В смысле…       — Вот он твой шанс вспомнить себя лучше и встать на ноги.       — Как этому поможет то, что я без штанов? — Айн в возмущении крутанул подштанниками.       Миойи снова фыркнула, уже собралась убегать, но всё же решила объяснить:       — Мы не сказочные феи с волшебной палочкой! Вместо абракадабры и порошка тритона здесь работают нервные окончания. Они по всему телу, в том числе и особо чувствительные, которые нельзя заглушать, те, без которых порой не обойтись — угадай, где находятся? Вот так! Всё целостно.       — Но ты-то в шубе постоянно!       Лиса пожала плечами.       — Для меня это часть тела. Да и не обязательно круглый год бегать с голым задом. Просто бывают такие мгновения, как сейчас. Ладно, я подожду тебя вон там, в палатке. Пока ты валялся, я её поставила.       Миа нырнула в заросли.       Айн осмотрелся вокруг, оставил штаны, почесал затылок и сделал несколько шагов босиком по высокой траве. «Хм, а что, неплохо! Ветерок дует, — подумал он. — Полежать, что ли, ещё на берегу или правда искупаться в Мир-Аи́лле?»       Он спустился к озеру, потрогал чёрную воду ногой. «Приятная прохлада, как всегда», — пришло на ум.       Недолго думая, Айн нырнул и поплыл на середину. «Здесь должен быть пенёк под водой, на него можно присесть. Я даже помню ориентир, две берёзы на ближнем берегу в одну линию». Он отплыл ещё немного к центру и обнаружил на глубине локтя отпиленный ствол дерева, уходящий на дно. Айн взгромоздился на скользкий пень и стал рассматривать окрестности с середины озера, болтая ногами в воде. На дальнем берегу стояла потерянного вида избушка, при взгляде на которую Айн вздрогнул. «Пора бы уже вернуться домой, в Рэ́а», — подумал он — и вдруг замер, вытаращив глаза.       — Откуда я всё это помню? Название озера, берёзы, пень, Рэа? Ого!       Айна ошеломил чудовищный объем воспоминаний, что уже переступили порог сознания. Он покачнулся и упал в воду. Вовремя пришёл в себя и поплыл к берегу. Выйдя из воды, он торопливо оделся и подошёл к палатке.       — Кажется, здесь я уже был, — сказал себе Айн, осматриваясь очередной раз.       

* * *

      Миа в лагере не оказалось. Когда уже в сумерках Айн развёл костёр, он увидел лису. Она гналась по берегу за огромной синей стрекозой и поймала её, затормозив перед носом у Айна. Друид вяло помахал рукой.       — Ты в порядке? — Миа выпустила изо рта стрекозу, но тут же схватила её лапой и прижала к земле.       — Более чем, — сказал Айн. — Я вспомнил это место. Вспомнил, кем я был до Издола. Представляешь?       — Ага. Здорово! — сказала лиса. — Что же ты такой грустный?       — Прихожу в себя от лёгкого одуревания.       — И кем же ты был всю жизнь?       — Ботаником!       — Это здорово, — успокоила его Миа. — Друид — это отлично. Не всем же быть воинами.       — Ой, укушу! — Айн сердито посмотрел на лису. — Ты не поняла. Я вполне счастлив быть собой. В душе я садовод и… лесовод. Я хочу обратно в дебри. В свой заповедный уголок, в Рэа. По крайней мере, на время.       Миойи кивнула.       — Слышала об этом месте, но не бывала. Туда мы и идём, Райн.       — Да, меня и впрямь так зовут, — сказал Айн. — А ты сама искупалась?       Лиса покачала головой.       — Думаешь, стоит? Я почему-то боюсь.       — Определённо, — сказал Айн. — А я пока приготовлю что-нибудь поесть. Последний раз, так как на утро уже ничего нет.       — Утром зайдём в гости вон в ту избушку, — сказала Миа, поднимая лапу (стрекоза улетела). — Должен же там быть завтрак!       Не успел Айн возразить, как Миойи отбежала метров на пятьдесят и осторожно вступила в чёрную воду.       Айн поёжился от мысли приблизиться к избушке. О хозяйке этого места ходили не очень добрые слухи. Он посмотрел на уже чёрное в сумерках озеро: от головы Миойи на его середине неспешно расплывались круги.       Друид сосредоточился на готовке и сварил отличную кашу из остатков крупы.       Стемнело. К Айну подошла к Миа, понурив голову.       — Накупалась? Положить тебе каши?       — Угу. Не надо.       — Ты не выглядишь совсем уж хорошо, — ляпнул Айн. — То есть нет, я это, хотел сказать, что вид у тебя грустный и уставший.       — Память проясняется, — ответила Миа. — Иногда это больно.       Она глубоко вздохнула и отряхнулась, забрызгав Айна.       — К счастью, мы хоть выбрались из Долины ясеней. Как подумаю об отражении в зеркале, когда я была в комнате Лианны…       Лису передёрнуло. Айн неловко погладил её по мягкой спине и не стал ничего спрашивать.       Глядя на догорающий костёр, Айн задумался. Мир, что он теперь помнил, был неизмеримо шире Издола, за границы которого он не мыслил заглянуть ещё два дня назад. Известная часть Дароны простиралась от водопадов Алла́рна на севере до полупустынных степей Фаина на юге. Сейчас Айн и Миойи находились в Эрне, центре Кристалии, великой империи Архали́на. Всего в королевстве было пять стран-провинций, не считая Алонма́ра — лесного края, жители которого исстари не терпели любую власть, хоть король и готов был включить их в свои территории. Торговля между странами велась в основном через порталы, что создавали и поддерживали на протяжении нескольких дней маги. Играли маги и другие роли и ранее не раз пытались убедить всю Дарону, что именно они есть главная сила — поодиночке либо объединяясь в союзы. Однако за сотни лет своего правления король подчинил себе сильнейших волшебников и неизменно заранее узнавал о любых кознях, что плели против него маги, знать и иные авантюристы-заговорщики. Уже давно Архалин I негласно слыл всеведущим богом в Дароне. Поговаривали даже, что он открыл секретный путь в Не́ину, мифический континент, где магия в разы сильнее, воздух чище и трава выше. Вряд ли это было правдой, но Дарона за свою историю не знала лучшего короля. И хоть свобод у граждан Пяти провинций было чуть меньше, чем хотелось бы, в стабильности империи никто не сомневался, и власть его наместников признавали повсеместно. Кроме, конечно, эльфов, издавна населявших дикие леса между Эрном и Алонмаром, а также Листвобор на северо-западе. Айн слышал о эльфийских войнах, но жил затворником, и они мало его беспокоили. Несколько раз его пытались подкараулить на границе Диколесья, но, будучи друидом, он легко обходил засады даже верхом.       За новостями последних десятилетий Айн не наблюдал, живя в Рэа — заповедном уголке, затерянном на востоке Эрна. Подножье отвесной горы, поле с садом редчайших яблонь и вишен у излучины чистой реки и дремучий лес в двух шагах — всё как он любил. Свежайший воздух, шикарный вид на ровный песчаный берег, тишина, нарушаемая лишь шумом водопада, пением птиц, шелестом листьев и изредка мелодией дождя. Айн не променял бы свой уголок на все сокровища Дароны и на мифическую Неину, если бы она правда существовала. Добраться до Рэа было непросто: по дороге требовалось разглядеть ориентиры и свернуть в сторону, в лесной угол, не нанесённый ни на какие карты. Нечто подобное, как теперь понимал Айн, проделала Миойи при бегстве из Издола, когда в сосновой роще нашла путь, что до этого друид видел лишь во сне. Последнее, что помнил Айн из прежней жизни — как он оседлал Ира́го, любимого и смирного коня, и поскакал в ближайший город Гу́нмор, продать мешок засушенной драконьей мяты, которую мало кто кроме Аррайна умел выращивать. Уже приближаясь к Гунмору, друид почувствовал головокружение, кое-как сполз с лошади, прилёг на траву и отключился.       Следующее воспоминание больно кольнуло самолюбие.       Последний месяц средней школы. Айн прогуливается по окраине Гунмора и насвистывает синкопированную песенку, как вдруг к нему обращается встречный бродяга, хилый и неопрятный: «Хочешь, я дам тебе в челюсть?» — «Нет». — «Вижу, хочешь!» Оборванец подбирает палку и начинает колотить Айна куда придётся. Неожиданно для себя Айн съёживается и просит не бить, всё жалобней и жалобней, хотя боли не чувствует. Под конец он оказывается на земле. Парень ломает палку о его спину, сплёвывает и не спеша уходит. Айн поднимается и не понимает, что произошло. Убеждается, что никто его не видит, идёт домой. Вечером мать спрашивает, откуда синяки; Айн врёт, что упал… Эпизод этот быстро выветривается из памяти, полностью идя вразрез с представлением будущего друида о самом себе. Словно бы он неожиданно для себя сыграл роль не великого героя, а последнего из жалких обывателей, что этот герой спасает от бед.       Айн очнулся от раздумий. Угли слабо тлели, на чёрном озере появилась сиреневая дорожка от Мыши, меньшей из двух лун Райела. Друид посмотрел на Миойи и попытался угадать, какие печальные истины открылись ей после купания: понурившись, лиса уставилась на песок под лапами, будто спала. За час она не произнесла ни слова. Айн же чувствовал себя прекрасно: тело, хоть и не идеальное, было полно сил, в голове ясно, на душе легко от одной мысли, что он скоро вернётся в Рэа. Он и думать забыл о том, что его недавно пытались убить из-за каких-то особых способностей к магии, о которых он знать не знал.       Айн хорошо понимал, кому всем обязан. Он крепко обнял серебристую лису. Миойи слабо улыбнулась, положила голову Айну на предплечье и глубоко вздохнула.       — Я думала о Неине, — сказала она.       — Соскучилась по сказкам?       В сонных глазах Миа появилась задорная искринка, к облегчению Айна.       — Ага. Соскучилась. Давно там не была.       — Что? — разинул рот Айн. — Неина существует? Я слышал такое только от городских попрошаек с флейтой.       — Существовала, по крайней мере, — ответила лиса. — Сейчас путь туда утерян. Или же его спрятали. Вопрос, кто и зачем… В то, что ты узнал о Неине только от попрошаек с флейтой, верю. Ты и о таких, как я, небось, не слышал, а ведь живём столетия бок о бок.       Айн хотел что-то спросить, но его перебила лиса, громко и протяжно зевнув.       — Прости.       — Да нет, правда пора на боковую. Кинем монетку, кому спать в палатке?       — Нет, Райн, не кинем. Можешь лечь внутри со мной рядом, так и быть.       

* * *

      Пасмурным ветреным утром Айн и Миойи пили чай и молчаливо посматривали друг на друга.       — Ну что, — сказал друид. — Завтракать нечем. Предлагаю двигаться дальше, к Северной дороге.       — Нет уж, — возразила лиса. — Лично я собираюсь позавтракать, и прямо сейчас. Я пойду в ту хижину. А ты? Ведь теперь тебя ничего не держит рядом, можешь идти дальше сам.       — Прогоняешь меня? — голос Айна дрогнул.       — Нет! Буду рада путешествовать с тобой вместе.       — И я. Только зачем нам в эту мрачную избушку?       — Это мы узнаем, когда попадём туда. Оставь пока палатку, может, ещё вернёмся. Дует так, будто дождь собирается.       Миойи неторопливо пошла вдоль берега. Айн почесал нос и отправился за ней. Что-то в логике лисы его смущало, но он решил разобраться с этим позже.       Чуть покосившийся деревянный дом стоял на самом берегу озера. Терраса у заднего входа располагалась прямо над водой. Айн и Миойи подошли к парадному крыльцу. На коньке соломенной крыши сидел большой филин и таращился на них. Чуть позади, среди сосен приютился домик поменьше — кладовая либо баня.       Озноб пробежал по спине Айна. Через силу он протянул руку к дубовой двери, чтобы постучаться, но Миойи, недолго думая, лапой отворила дверь и прыгнула внутрь. Айн снова вздрогнул и зашёл за лисой в полумрак.       Середину комнаты занимала большая белая печь с несколькими дверцами. На очаге стояла помятая временем кастрюля. Рядом с печью приютилась кое-как заправленная кровать, с другой стороны — стол. У противоположной стены возвышался тёмный шкаф. Пахло травами и пылью.       — Никого нет, — прошептал Айн. — Давай уйдём отсюда.       Лиса громко чихнула. Ещё, и ещё раз, под конец аж подпрыгнула. Айн тихо зашипел. Не обращая на него внимания, Миойи подошла к окну и распахнула ставни; комнату залил утренний свет. Потом лиса открыла шкаф и заглянула внутрь. Айн, преодолев страх, подошёл к ней.       — Ну да, — сказал он. — Это жилище колдуньи. Травы, коробки, пузырьки, книги. Ого! Эликсиры! Они очень мощные, мне такое не под силу. Давай, давай уйдём скорей.       — Ага, — согласилась Миойи и закрыла шкаф. — Только минуточку. — Она подошла к столу, где увидела бумагу, исписанную мелким почерком. Низ листка портила огромная клякса.       — Что тут написано? — сказал Айн. — Язык похож на алонмарский.       Миойи кивнула и прочитала про себя: «Будь здоров, Ворон. Посылаю тебе срочную весточку. Немедля вертайся в Залесье и жди меня. Устроим энтой Миа засаду в таверне “Одноногий эльф”, как приказано. Не медли, попроси грифона, но вдруг же и не дадут, хоть ползком, но доберися к концу недели. Подпись: Въя. P. S. Ежели узнаю, что в запое, сварю из твоих ушей декокт. P. P. S. Коли её остановит Иллюзорная (а я туды подмешала красок), нам одной проблемой меньше».       — Тут моё имя и название деревни, — сказала Миойи вслух. — Как будто хозяйка хочет мне что-то передать в Залесье. Ты знаешь, где это?       — Кажется, на Северной дороге. Направление примерно помню, но я там не был. Ты что, знаешь эту колдунью?       — Ни разу не встречала. В любом случае, как видишь, письмо не доставили.       Айн на миг задумался.       — Возможно, она переписала письмо из-за кляксы и таки отправила.       — Точно. Заглянем в Залесье! Всё равно это по пути.       — Ладно, ладно, только пошли отсюда! Ничего похожего на завтрак тут нет.       Айн уже стоял в дверях и с нетерпением ждал лису. Миойи же вышла через заднюю дверь на террасу. Прыгнула с лёгким всплеском в чёрную воду, нырнула, доплыла до берега, тихо подошла к Айну и положила лапу ему на плечо. Айн подскочил, отпустил дверь и судорожно обернулся.       — А-а, зачем так пугать! У меня теперь глаз дёргается.       — Тише, ты даже филина спугнул, вон он улетел.       Айн махнул рукой и поторопился вернуться в лагерь, где стал собирать палатку.       — Может, поможешь? — спросил он лису.       Лиса показала лапой на тёмную тучу на западе.       — Где тогда ливень переждём? — сказала Миа. — В хижине колдуньи?       — Ну уж нет!       Друид вновь натянул тент, сложил запас хвороста под него и сам залез внутрь.       Айн и Миойи сидели в палатке и слушали, как сперва редкие капли застучали, забарабанили. Музыку дождя разбавляло урчание живота поочерёдно у друида и у лисы.       — Вкусный был завтрак у колдуньи, — сказал Айн.       — Это ты спешил! А так хоть старый пирожок, но нашли бы. Ладно, так и быть, когда прояснится, попробую поймать чего-нибудь.       Дождь с порывами ветра дробью ударял в стенку палатки. Айн пальцами играл со своим рогом и вспоминал Оленевода. Удивительно, что бандит не поддался на тлетворную одурь Издола и честил культ Ясеней на чём свет стоит. Оленевод упомянул хранителя-анфе́йра. Эта религия была сравнительно популярна, все знали легенду о могущественном чародее, что предсказал всемирный катаклизм и помог его пережить тем, кто верил искренне. Друид повесил рог обратно на пояс. Рядом болтались пустые ножны от кинжала, который у него утащил дубовый куст. Айн достал и выбросил их.       Когда дождь перестал, Миойи умчалась в лес, предложив Айну пока поставить воду на жаркое. Вернулась лиса через полчаса. Она тащила в зубах небольшого белого зайца. Айн подошёл ближе и заглянул в глаза пушистому зверьку, который весь сжался.       — Какой милый зайчик! Ты предлагаешь его съесть? То бишь — убить?       Миа придавила зайца к земле лапой.       — Разумеется. Тебе жалко? В Рэа ты одними яблоками питался? Считаешь, что это достойный повод погибнуть в пути от голода, Райн?       — Нет, но…       — Смотри, — Миойи указала второй лапой на мордочку зайца. — Видишь красное на усах? Это засохшая кровь. Кровь живого существа. Какое-то животное лежало при смерти, и наш милый травоядный отгрыз ему лапу.       — Не хочу на это смотреть.       — Хорошо, взгляни последний раз на милые белые ушки, попрощайся!       Отвернуться Айн не успел: ловким движением лиса оторвала зайцу голову, брызнула кровь. Айн вздрогнул, побелел и пошёл прочь.       — Ты выкинул ножны, — сказала Миойи ему вслед. — Если бы не стащили кинжал, как ты собирался им пользоваться? Резать помидоры и колоть орехи?..       Айн махнул рукой и скрылся за соснами.       Впервые Миойи пришлось готовить самой. Она высунула длинный, острейший голубой коготь, от чего всегда воздерживалась в присутствии Айна. Кончик когтя был заострён с двух сторон, позволяя резать, как скальпелем. Лиса ловко освежевала кролика и поставила тушиться на огонь, добавив травы, что нашла у Айна в рюкзаке.       Айн вернулся, когда в воздухе вкусно запахло жарким. Рот друида наполнился слюной; он увидел, как лиса с аппетитом ест суп из его тарелки. Миойи без лишних слов положила новую порцию и протянула тарелку с ложкой Айну. Он торопливо принялся за еду, рискуя обжечь язык.       — Добавки! — сказал Айн, игнорируя насмешливый взгляд лисы.       — Нет, тебе хватит. Пусть живот привыкнет, ведь ты так долго ты не ел мяса.       — Пустое! Я друид, немножко колдую, изжогу смогу вылечить. Соли бы добавить…       Когда кастрюля наполовину опустела, Айн удовлетворённо вздохнул и сказал:       — Кролика всё же жалко.       Вновь небо заволокло тучами. Друзья решили остаться в лагере до утра. Сидели в палатке, болтая о разных пустяках и подшучивая друг над другом.       Спали под шум дождя без сновидений.       Утром Айн выполз из палатки и не поверил своим глазам. Палатка стояла посреди дубового редколесья. Озеро исчезло вместе с песчаным берегом, соснами и домиком колдуньи. Небо покрывала рябь перистых облаков.       Миойи услышала восклицание друида и вылезла следом.       — Какое озеро? Не было здесь никакого озера, приснилось тебе! — сказала она.       Айн на две секунды задумался, затем воскликнул:       — Ну и шуточки у тебя, лиса! Давай уже собираться в путь.       Теперь вёл Айн. Сориентировавшись по солнцу, он взял курс на восток.       Дубы вскоре закончились, дальше друзья шли по высокой сочной траве. В этой части Эрна горы не мешали тёплым ветрам с моря, и трава зеленела круглый год. Под ногами стрекотали кузнечики, ползали змеи. Время от времени рядом взлетал жаворонок. Миойи между делом поймала кобру, поиграла с ней лапой, ловко увернулась пару раз от выпадов разозлённой змеи и зашвырнула её обратно в заросли.       Вскоре вышли к широкой реке, пересекающей равнину с северо-востока на юго-запад.       — Не та ли это река, что мы перешли тогда по мосту? — сказал Айн.       — Ага, — подтвердила лиса. — Она самая. Выглядит спокойно. Переплывём?       — Что-то мне не нравится эта идея, — сказал Айн. — И плаваю я плохо.       — Предлагаешь вернуться на мост? Всего-то крюк восемьдесят километров, да дорога через Бесконечный лес.       — Ну нет. Просто я боюсь утонуть. И промокнем ведь насквозь! Рюкзак защищён от дождя, но выдержит ли реку, я не знаю.       Лиса спустилась на берег.       — Держись мне за спину, — сказала она. — Речка медленная, за три-четыре минуты пересечём вплавь.       Айн глубоко вздохнул, осторожно взялся за шерсть Миойи.       — Крепче, не бойся.       Лиса вошла в реку и поплыла, следом Айн.       Вода была тёплой. Через несколько шагов ноги перестали доставать дно.       — Видишь, зря ты боялся.       Вдруг руку Айна резко дёрнуло вправо: лису стремительно понесло по течению. Он судорожно вцепился в серебристую шерсть, мимоходом удивляясь, как ещё не оторвал клок.       — Держись! — крикнула Миа.       Их вынесло на середину. Река всё ускорялась. Береговые пейзажи слились в единый калейдоскоп. Лиса попыталась бороться с течением, но безуспешно. Тогда она развернулась носом вперёд.       — Вспомнил! — пропыхтел Айн. — Это Иллюзорная река. Здесь всё не так, как кажется. Опасайся скал!       — Скал? Тут их нет!       — Берегись!       Непонятно каким волшебством перед ними возник невидимый ранее булыжник. Миойи не успела увернуться и со всего размаха влетела в него головой.       Друида и лису развернуло и потащило дальше вниз по реке.       — Миа, Миойи! — крикнул Айн.       Лиса безвольно сникла. Айн остервенело заработал руками и ногами, встряхнул Миойи и убедился, что она в лучшем случае потеряла сознание. Четверть минуты Айн держал её голову на поверхности, но сам при этом едва не захлебнулся.       Силы быстро таяли. Миойи постепенно погружалась под воду.