Тревоги Анжелики. 27 ноября 2023 года

      На ночной Лондон падал ноябрьский дождь. Такой маленький, холодный. От одного взгляда на него и от звука, что он издавал, барабаня по стеклу, душу охватывала меланхолия. Впрочем у Анжелики Флай была другая причина для мрачного состояния. Имя ей — Честер Кейпа.       Честер вновь ушёл на таинственную подработку. Сказал Анжелике не ждать его, ложиться спать. Но как она может, не зная, где он, что с ним? От беспокойства за любимого тело словно ныло, отражая то, что творилось в мыслях.       Анжелика сделала очередной тяжкий вздох и решилась. Ей надо отвлечься. Хоть как-то. Открыла на телефоне приложение с музыкой. Любимая группа — Pale Waves. Только сочетание ритмичных звуков и меланхоличного вокала с ярким светом в спальне, который было страшно выключить, раздражало. Пришлось вернуть гнетущую тишину дома, нарушаемую лишь дождём. Однако первая строчка песни Noises успела застрять в голове.       «Мой разум слишком много болтает». Это идеально отражало состояние Анжелики. В её мыслях действительно царил хаос из голосов тревоги и обиды.       Тревога нашёптывала то одно, то другое. Сначала уверяла: «Честер вернулся в криминал. Снова торгует оружием». Затем рисовала картинки смерти любимого человека: то от удара ножом, то от столкновения с машиной. Анжелику пугали эти образы и правда. В то же время она нуждалась в истине. Хотя бы, чтобы знать: напрасны её переживания или нет.       Обида тоже не собиралась жалеть свою хозяйку. Она убеждала: «Честер тебя не хочет. Ты больше для него не женщина». Анжелика не могла не верить этому голосу. После того, как она призналась, что сделала стерилизацию, её любимый казался менее заинтересованным в ней. В последнюю их близость, на Хэллоуин, Анжелика чувствовала, будто у Честера нет желания. Неужели он и вправду больше её не хочет? Или мстит за то, что она отказалась быть его инкубатором? А может это всё показалось Анжелике? Может она зря наговаривает на Честера?       Увы, переубедить себя не получалось. Тревога и обида прочно засели в голове. Даже захватили тело, морозя его, заставляя дрожать и мешая дышать. Терпеть эту пытку стало невыносимо.       Вдруг в разум проник ещё один голос. Ложное спасение. Оно говорило: «Душевную боль может затмить только физическая боль». Анжелика сделала медленный тяжкий вздох, словно пытаясь не заплакать, и повиновалась саморазрушению. Расстегнула несколько верхних пуговиц пижамной рубашки. Коснулась старых шрамов на груди. Наконец вцепилась ногтями в бледную кожу. Начала расчёсывать её. Яростно раздирать. Анжелика словно хотела добраться до израненного сердца и вырвать его из себя.       Тревога и обида не отступили, но померкли на фоне обжигающей боли, исходящей от покрасневшего места. Слёзы больше не копились в душе, а лились из ореховых глаз. Однако разум продолжал болтать.       «Сколько ещё я буду страдать от этой любви? Неужели я недостаточно натерпелась в жизни? Или я сама во всём виновата? Я заслужила это?» — летал в голове Анжелики ураган вопросов. Вопросов без ответов.