Глава 1. Отпечаток

Детство пахло пылью. Солнечный свет в тот день был густым и медным, превращая кружащуюся на стройке пыль в золотую метель. Для Евы это место было запретным. Но она пошла. — Боишься? Голос позади был четким, без детской картавости. Ева обернулась. На груде плит стояла Вика. Ее волосы были белыми, как у полярной лисицы. А глаза — бледно-сиреневыми, прозрачными, как лед. Смотреть в них было все равно что в бездонный колодец: ты видел лишь собственное, искаженное отражение. — Нет, — выпалила Ева. — Просто… тут высоко. — Высота — это иллюзия. Всё, что имеет начало, имеет и падение. — О чём ты? — О том, что ты носишь в себе. Такую тяжесть. Уголки губ Вики дрогнули, сложившись в холодную улыбку. — Хочешь увидеть, каково это — лететь? Её сиреневые глаза вспыхнули изнутри. Ева инстинктивно отпрянула к краю. — Перестань. — Я и не шучу. Движение было стремительным. Не толчок, а точное давление. Ладонь Вики уперлась Еве в грудь. Мир опрокинулся. Небо ушло из-под ног. Потом — удар. Белый, ослепительный взрыв, и сразу после — ничего. Только оглушительная тишина внутри. Она лежала на щебне, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Где-то далеко кричали.

***

Операция прошла успешно. Чудом. Мир Евы сузился до больничной палаты, а затем — до комнаты у бабушки. Она училась заново ходить. Каждый шаг давался ценой слёз. А потом пришла новость. Вика мертва. Покончила с собой. Ева помнила тот визит. Вика пришла к ней через неделю после выписки. Стояла в том же белом платье. — Мне жаль. Прости, я не могла поступить иначе. — Убирайся! — прошипела Ева. — Я никогда не хочу тебя видеть! Вика посмотрела на неё своими сиреневыми глазами, развернулась и ушла. А теперь Вика была мертва. И в голове само собой сложилось: Она пришла мириться. А я её прогнала. Из-за меня.

***

Прошло десять лет. Ева зажмурилась, прежде чем открыть глаза. Липкий сон всё еще цеплялся за нее. В нем были белые волосы и два сиреневых прожектора. Она потянулась к бонгу на тумбочке. Глубоко затянулась. Утро начиналось не с кофе, а с этого — так было проще стереть кошмары. Она стала другой. Добрее к чужим слабостям, но с бескомпромиссным стальным стержнем внутри. И её это устраивало. Её фобия родилась в тот день. Глаза — это не зеркало души. Это дверь. А двери можно открыть, и оттуда хлынет что-то чужое, холодное, как взгляд Вики. Она ненавидела зрительный контакт. Пройдя на кухню, она заметила мужчину за воротами. Высокий, в дорогом пальто. «Наверное, такси», — мелькнула мысль. Но что-то в его позе заставило ее замереть. Лёгкий, холодный страх пронзил апатию. Она отошла от окна. Вечером, вернувшись из магазина, она снова почувствовала это — щемящее ощущение слежки. Обернулась боковым зрением. Никого. «Показалось». Но тревога не отпускала. Дом. Её крепость. Она закрыла дверь на все замки, прислонилась лбом к прохладной древесине. И тут ее накрыло. Волна паники, иррациональной и всепоглощающей. Она вжалась в дверь, как та девочка на краю крыши. Ее смелость испарилась, оставив первобытный ужас. В кармане куртки прозвенел телефон. Неизвестный номер. Сообщение: «Ты в порядке?» Она удалила его. Кто-то ошибся номером. Конечно. Но по спине снова пробежал холодок. На этот раз — знакомый.