Глава 7. День, когда небо заплакало

Глава 7. День, когда небо заплакало Утро было странным. Кейл проснулся раньше, чем обычно. В комнате царила тишина — только где-то за окном капала вода после ночного дождя. Голова казалась тяжёлой, будто он вынырнул из глубины сна, слишком плотного, чтобы быть просто сном. Перед глазами вспыхивали образы — двери, свет, шёпот. И запах... Тот самый — запах рая, как он называл его. Он потер лоб и поднялся, пытаясь отделить реальность от сновидения. Всё казалось чуть размытым, будто мир ещё не до конца проснулся. Он уже хотел надеть пальто и направиться в библиотеку — туда, где всегда было спокойно, — как вдруг дверь тихо приоткрылась. — Куда это ты собрался так рано, мой сонный мальчик? — послышался мягкий голос Элизабет. Кейл вздрогнул и обернулся. Мать стояла у двери, в светлом платье, волосы аккуратно собраны, глаза тёплые, но с оттенком усталости. — Я… в библиотеку, — ответил он неуверенно. — Хотел успеть до полудня. — Нет, — сказала она с улыбкой и шагнула к нему. — Сегодня ты никуда не пойдёшь. Он удивлённо моргнул. — Почему? Элизабет тихо рассмеялась, подошла ближе и поцеловала сына в лоб. — Потому что сегодня ты уже не ребёнок. — Что?.. Она обняла его, прижав к себе. — Кейл, тебе сегодня шестнадцать. Он замер. — Сегодня?.. — Да. — Элизабет чуть отстранилась, глядя ему в глаза. — Сегодня твой день рождения. Я пригласила всех. Почти вся деревня придёт. — Мам… ты ведь знаешь, я не люблю толпу, — пробормотал он, пряча взгляд. — Иногда нужно позволить другим порадоваться за тебя, — сказала она тихо. — Ведь радость тоже способ сказать миру, что ты жив. Он ничего не ответил. В её словах было что-то, чего он не понимал, но не решился спросить. ***** К полудню дом наполнился людьми. Двор украшен лентами, на столах — выпечка, компот, свежие яблоки. Соседи смеялись, дети носились с пирожками. Кейл стоял у стены, неловко принимая поздравления. — Шестнадцать уже! — смеялся старик Освальд. — Скоро не узнаем тебя, парнишка. Всё в мать, только глаза какие-то… другие. — Да-да, глаза необычные, — вторила соседка. — Глубокие, будто тайну хранят. Элизабет стояла рядом, улыбаясь, но её улыбка была чуть натянутой. Когда разговор заходил о глазах Кейла, она всегда ненадолго отворачивалась, будто от ветра. — Мам? — позвал он. — Всё хорошо? — Да, просто... солнце в глаза, — ответила она, улыбнувшись, и снова поцеловала его в лоб. — Ты ведь мой мальчик. Всегда будешь. — Даже когда я взрослый? — попытался пошутить он. — Особенно тогда, — мягко сказала она. ***** Праздник длился до заката. Когда гости ушли, двор опустел, и над деревней опустился вечер. Осенний ветер приносил запах сырой листвы. Кейл помог матери убирать со столов, смеялся, когда она мазнула его кремом от пирога, и впервые за долгое время чувствовал себя просто счастливым. — Мам, — сказал он тихо, когда они остались вдвоём. — Спасибо. Она обернулась, её глаза блеснули в лунном свете. — За что? — За всё. Элизабет подошла, обняла его. Долго, молча. — Если бы ты знал, как я горжусь тобой... — прошептала она. — Просто будь добр. И не теряй себя, ладно? — Мам… ты странно говоришь. — Просто обещай, — сказала она. Он кивнул, не зная, почему от её слов стало тревожно. ****** Позже, когда дом погрузился в тишину, Кейл снова подумал о библиотеке. Он хотел уйти — просто на час, чтобы побыть среди книг. Элизабет уже легла, и он, стараясь не шуметь, накинул плащ и вышел. Ночь была прохладной, звёзды прятались за тучами. Воздух пах дождём. «Похоже, скоро начнётся…» — подумал он и ускорил шаг. Библиотека встретила его пустотой. Дверь поддалась с тихим скрипом. Внутри — ни света, ни людей. Лишь тишина. Он спустился вниз, в подвал. И сразу ощутил запах. Тот самый — но теперь не тёплый, не ласковый, а острый, словно лезвие. Голова закружилась. — Что происходит?.. — прошептал он. Он открыл дверь, шагнул внутрь. Свечи горели сами собой. На полке — старая книга. Та самая. Он взял её, перелистал страницы — и замер. Раньше там было написано: «Там, где fragrance of heaven касается земли, начинается путь того, кто должен узнать правду.» Но теперь под строкой появилась новая, неровная надпись: «И тот, кто вдохнёт этот запах, потеряет то, что любит больше всего.» Руки затряслись. В груди похолодело. Он отступил — и услышал шаги. — Не бойся, — сказал чей-то голос. Кейл резко обернулся. У окна стоял юноша. Высокий, с белыми волосами и глазами, которые сперва показались чёрными… но нет. Фиолетовые. Глубокие, как бездна. — Кто ты?.. — выдохнул Кейл. — Леонард, — ответил тот спокойно. — Я ждал тебя. — Почему?.. Леонард посмотрел на него с грустью, будто знал то, что не должен был говорить. — Потому что всё уже началось. — Что началось?.. Юноша сделал шаг вперёд. — Кейл… твоя мать… она больше не с нами. Мир остановился. — Что? — едва слышно сказал он. — Нет… — Прости. — Не смей! — крикнул Кейл и бросился к выходу. ***** Дождь хлестал, как тысячи иголок. Он бежал сквозь темноту, по скользкой земле, не чувствуя боли. — Мам! — кричал он. — Мам!! Дверь дома распахнулась. — Мам, где ты?! — он метался по комнатам. Ответа не было. Он вошёл на кухню — и замер. Мир исчез. Осталась только одна картина. Элизабет. Рядом со столом. Под потолком. — Мама… — прошептал он. — Пожалуйста… нет… Он упал на колени. Тихий плач перешёл в крик. Всё внутри рвалось наружу — боль, ужас, одиночество. Он не знал, сколько так сидел. Потом услышал шаги. К нему подошёл Леонард. В его взгляде — печаль, будто он тоже потерял кого-то. Он что-то сказал, но слова тонули в гуле дождя. Леонард опуст ился рядом, положил руку ему на плечо. — Прости. Потом — лёгкий удар по затылку. И темнота. Только запах дождя, мокрых волос и... исчезающего тепла.