Глава 1. Попаданец

В ту забытую эпоху, когда мир был юн и полон магии, монстры правили верховно. Их власть простиралась от самых высоких гор до глубочайших пещер, а магия была самой тканью их существования. Они обладали всем: силой, знанием, могуществом. Люди же, лишённые дара магии, казались им жалкими, недолговечными созданиями, ошибкой эволюции, которую следовало исправить. Это высокомерие стало искрой, упавшей в бочку с порохом, и вспыхнула Великая Война. Это было время, когда сама земля стонала от боли. Небо почернело от дыма сражений, а реки несли в своих водах больше крови, чем влаги. Каждый новый день отнимал жизни, оставляя детей сиротами, а сердца вдов и вдовцов — пустыми и разбитыми. Казалось, этому кошмару не будет конца. Но однажды, появился он — безымянный герой из мира людей. Обманув бдительность стражей, он проник в самое сердце королевства монстров, в его сокровенную сокровищницу, и похитил то, что было источником их силы — саму магию. Однако сила, украденная ценой предательства, не пожелала служить новым хозяевам. Люди, не сумев обуздать дикую магию, в страхе и отчаянии возвели вокруг своих городов сияющий купол, наглухо отрезав себя от внешнего мира, став пленниками в собственном убежище. С тех пор прошло двадцать долгих лет. В 20XX году тишину искусственного рая под куполом нарушило решение Совета: пора. Пора узнать, что осталось снаружи. Экспедиция, как и всё в этом выверенном мире, состояла из одного-единственного добровольца. Этим добровольцем был учёный Фриск. Его комната была воплощением стерильности и тоски: голые стены цвета пыли, функциональная мебель, холодный свет ламп. Фриск механически бросал последние вещи в походную сумку, пока в его голове носился рой тревожных, неоформленных мыслей. Они жалились, как осы, не давая сосредоточиться. В последний раз он обвёл взглядом это безликое пространство, и его взгляд, словно наткнувшись на островок спасения, остановился на подоконнике. Там, купаясь в искусственном свете, стоял горшок с единственным ярким пятном в этой серости — золотистым цветком, чьи нежные лепестки казались отлитыми из солнечного света. Сначала он и не думал брать его с собой. Но потом, в порыве странной сентиментальности, подумал, что в грядущем одиночестве даже цветок может стать неплохим собеседником. Молчаливым, но своим. На рассвете он вышел, не оглядываясь, чувствуя, как дверь его старой жизни закрывается с тихим щелчком. Фриск не знал, суждено ли ему когда-нибудь вернуться в эту клетку с комфортом или вернутся вообще. Сделав глубокий вдох, он шагнул за пределы купола — и мир взорвался красками. Воздух ударил в лицо — влажный, густой, пьянящий смесью ароматов влажной земли, хвои и цветущих растений. Он оглушительно звенел в ушах, привыкших к гулкой тишине города. Фриск оказался в лесу, который словно сошёл со страниц древней сказки. Гигантские деревья, увитые серебристым мхом, образовывали над головой непроницаемый полог, сквозь который пробивались лишь изумрудные лучи света. Казалось, эта чаща дышала, жила своей таинственной жизнью, никогда не теряя своих магических красок. Внезапно цветок в его руке вспыхнул ослепительным белым сиянием, таким ярким, что Фриск зажмурился. Свет пульсировал, наполняя воздух статическим электричеством. Когда он угас, учёный увидел своё растение, но это был уже не просто цветок. Теперь у него было живое, выразительное лицо с двумя чёрными точками-глазками и лукавым изгибом рта. Ужас, холодный и острый, пронзил Фриска. С криком он отшвырнул горшок. Тот, жалко звякнув, разбился о корни древнего дуба, рассыпавшись грудами черепков. Сам Фриск, споткнувшись, рухнул на мягкий, упругий мох. — Привет! Я Флауи. Флауи-цветочек! — пропищал голосок, веселый и полный жизни. Фриск, задыхаясь, выпалил что есть мочи: — Что за!? Ты говоришь..! У тебя лицо! Флауи скривился, явно раздражённый такой реакцией. — Ты чего так орёшь, идиот!? Из-за тебя мой горшок разбился! Учёный, всё ещё сидя на земле, смотрел на говорящее растение с смесью страха и изумления. Прошло несколько минут, прежде чем он смог унять дрожь в руках. — Ты... Ты и вправду говоришь, невероятно... Цветок фыркнул, будто это было очевидным фактом. — Ну конечно, я говорю, а ты, видимо, глухой или настолько тупой! Оправившись, Фриск медленно подошёл и поднял цветок. Подумав секунду, он бережно обмотал его стебель вокруг своей шеи, превратив в подобие живого, дышащего шарфа. И они отправились в путь, оставляя позади осколки прошлого. Они шли часами, миля за милей, и Флауи без умолку болтал о чём-то своём. Пейзаж медленно менялся, и вскоре перед ними выросли Врата. Они были огромны, высечены из тёмного, почти чёрного камня, но время не пощадило их. Каменные створы, покрытые толстым слоем мха и ползучих растений, стояли распахнутыми, словно давно забытый вход в гробницу. Их никто не охранял. Это безмолвие было зловещим. Кусая губы, что стало его давней привычкой, Фриск перешагнул через ковёр из полевых цветов, росших у подножия ворот, и замер. Его взору открылся город. Вернее, его тень. Руины. Разрушенные дома с пустыми глазницами окон, улицы, проросшие травой, и давящая, гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Он попытался отогнать мрачные мысли и двинулся вглубь, погружаясь в размышления о своей «великой» миссии. Сделав неосторожный шаг, он услышал под ногой тихий, жалобный стон. Фриск посмотрел вниз, ожидая увидеть ветку или камень, но вместо этого его взгляд встретился с полупрозрачным существом. Это был призрак, лежащий ничком и тихо плачущий. И он был... в наушниках? Беспроводные белые наушники контрастировали с его эфемерной, дымчатой формой. Крик, полный первобытного ужаса, вырвался из груди Фриска, и он отпрыгнул на несколько метров. Призрак медленно поднялся. — Прости, — просквозил он, и его голос звучал как отдалённое эхо. — Я лежал, и ты на меня наступила... Возмущение пересилило страх. Фриск решил поправить его, несмотря на дрожь в коленях. — Я парень. Призрак, казалось, на мгновение задумался, переваривая эту информацию, но ничего не сказал. Воздух сгустился от неловкого молчания. Прервал его призрак. — Моё имя Напста... Ох, Напстаблук, да... — произнёс он замедленно, с расстановкой. — Ты ведь человек, верно? Фриск нахмурился, чувствуя лёгкий укол тревоги. — Да. Моё имя Фриск, а это мой... маленький компаньон. Он кивнул на цветок на своей шее. Тот тут же взорвался: — Надо смотреть, где лежишь, придурок! Фриск бросил на Флауи предупредительный взгляд. Напстаблук, казалось, пребывал в другом измерении. Он материализовал из складок своего туманного тела сигарету и поднёс её к безгубым очертаниям рта. — Кажется, ты здесь впервые, Фриск... Людей здесь давно не было. Уж я то знаю.. Не волнуйся, я помогу тебе. Фриск встрепенулся, и его лицо вытянулось от изумления. Этот призрак был явно не в себе, под кайфом или в глубокой депрессии. Но помощь была лучше, чем блуждать в одиночку, и он кивнул. Флауи завопил: — Что!? С чего это ты так рвёшься нам помочь!? Фриск в очередной раз испепеляюще посмотрел на цветок. Напстаблук проигнорировал вспышку гнева и просто поплыл по воздуху, увлекая их за собой в лабиринт руин. Руины были местом, где время остановилось, а надежда умерла. Воздух был густым от запаха сырости, гнили и отчаяния. В тени разрушенных арок и обвалившихся стен жались фигуры — безликие, потертые, с потухшими глазами. Флауи, сморщившись, прошипел: — Фу, что за пристанище отбросов! Воняет безнадёгой. Фриск с силой выдохнул, пытаясь очистить лёгкие от этого гнёта. — Что это за место? Призрак проплыл несколько метров вперёд, медленно оборачиваясь. — Руины. Тут живут все «отчуждённые»: безработные, сироты, "особые" монстры и просто те, кто не согласен с правительством. Термин «особые монстры» зацепил внимание учёного. — Особые монстры? Это как? Напстаблук не ответил. Он лишь испуганно опустил голову, и его полупрозрачное тело сжалось. Они продолжили путь в тягостном молчании, пробираясь по узким, грязным улочкам, где в щелях между камнями ютилась нищета. Вот, неподалёку, на холодных плитах сидел монстр. У него не было глаз — лишь гладкая, кожистая плёнка на их месте, а рот был просто чёрной, зияющей дырой. Он беззвучно рыдал, сжимая в своих трясущихся руках горсть искрящейся, золотистой пыли. Фриска пронзила ледяная дрожь — он знал, что монстры, умирая, обращаются в пыль. У этого несчастного на руках умер кто-то близкий. И самое ужасное — всем вокруг было абсолютно плевать. Мысленно он направил стрелку на себя. Что будет если он умрёт? Наверное никто не придёт на его похороны. Никто не будет плакать по нему, также как это сейчас делает этот монстр. Наконец, они дошли до здания, которое было сложно назвать домом. Это был покосившийся сарай с прогнившими стенами и провалившейся крышей. Флауи фыркнул с нескрываемым презрением: — Что за развалюха?! Здесь даже крысы не живут! Напстаблук безразлично просочился сквозь щель в дверном проёме. — Это мой дом. Фриск, стараясь быть вежливым, кивнул. — Спасибо... за помощь. Но Флауи снова взбеленился, его стебель извивался от ярости. — Я что, единственный адекватный здесь!? Человек, ты идиот! Мы пошли за укуренным призраком в какой-то сортир посреди развалин!! Фриск укоризненно посмотрел на цветок, его голос стал твёрдым: — Флауи, мы должны быть вежливее с теми, кто предлагает помощь. Цветок уставился на него с таким выражением, будто учёный объявил о своём решении прыгнуть в пропасть. Внутри было в тысячу раз хуже. Запах пыли, плесени и горьковатого дыма висел в воздухе тяжёлым одеялом. Грязь покрывала каждый сантиметр пола, а с потолка свисали лохмотья паутины. Фриск сдержанно поморщился, сжимая зубы. Флауи — нет. Он разразился гневной тирадой. — Ты.. Ты.. Ты грязный наркоман! Ты настоящая убогая свинья! Только тот, кому абсолютно насрать на то, что он называет домом, мог настолько запустить его! Тебе вообще без разницы, где обитать? Не думал, что призраки такие убогие создания, которым всё равно на своё окружение. Мне мерзко от таких как ты — нытиков, которые только и могут ныть и принимать всякие вещества, чтобы избежать гнустной реальности. Напстаблук в это время сидел за столом, поверхность которого была испещрена тёмными кольцами и странными пятнами. С маниакальной концентрацией он высыпал на зеркальце небольшую кучку белого порошка и начал аккуратно разравнивать её лезвием, готовя дорожку. Он тупо посмотрел на Флауи. — А? Мне всё равно. Это спокойствие добило цветок. Фриск, опасаясь, что их единственный проводник вот-вот рассыплется от обиды или просто улетит, зажал ладонью «рот» Флауи. — Итак, — начал он, стараясь говорить спокойно и нейтрально, — как насчёт того, чтобы ты рассказал нам, что произошло с этим местом и что находится за его пределами? Напстаблук отвёл взгляд, уставившись в пыльное зеркальце. Его голос стал ещё более глухим и монотонным. — Раньше... за этим местом следила королева Ториэль... но после того как её не стало... это место совсем опустело. Его даже нет на карте станций. Фриск переспросил, прислушиваясь: — Станции? — Да... ты всё правильно понял. Ты можешь попасть на другие станции, пробравшись через ворота... Они, конечно, завалены... но ты можешь попытать удачу. Хотя... — он резко втянул в себя порошок, его эфемерное тело на мгновение вспыхнуло ярче, — станция завалена полностью... иди лучше через обход... С этими словами призрак медленно сполз со стула на грязный пол и затих, словно выключенный прибор. Фриск опустился на колени, пытаясь растолкать его, но его руки проходили сквозь туманную плоть. Тщетно. Флауи лишь презрительно цыкнул. Учёный тяжело вздохнул и поднялся, отряхивая колени. — Что ж... Начнём путь! По выражению лица Флауи было ясно, что он не разделяет энтузиазма, но, на удивление, язвить не стал. Они двинулись в обратный путь молча. Давление невысказанных мыслей висело между ними тяжёлым грузом. Фриск мысленно перебирал события этого безумного дня: живой лес, говорящий цветок, наркоман-призрак, город-призрак... Они шли долго, и постепенно влажная прохлада леса начала сменяться пронизывающим, ледяным холодом. Фриск заметил, что мягкая трава под ногами сменилась хрустящим снегом, а тропу теперь обрамляли величественные, заснеженные пихты и ели, их ветви гнулись под тяжестью снежных шапок. — Что за чертовщина? — прошептал он, останавливаясь и протягивая руку, чтобы поймать снежинку. Она таяла на его тёплой коже. — Разве так должно быть? Сейчас разгар лета... Снега быть не должно. Флауи, ты видишь это? Он обернулся к своему плечу, но ответа не последовало. Цветок безвольно свесился на его шее, его живое лицо застыло, глаза были закрыты. Он казался безжизненным, впавшим в спячку. Тишина, воцарившаяся без его болтовни, внезапно показалась Фриску зловещей. Лёгкая, но настойчивая тревога защекотала его изнутри. Он остался один в этом внезапно наступившем царстве зимы, в молчании, которое было громче любого крика. Сжав кулаки от холода и непонятного страха, учёный сделал следующий шаг вглубь заснеженной чащи, в сердце аномалии, наступившей посреди лета.