Я с тебя кожу сниму, сука!

Челябинск, 1987 год. снег под ногами хрустел, как будто ломались кости. в Челябинске все всегда было грубо. сталь, мороз, язык. и бандиты. здесь либо ты держишь нож - либо его втыкают тебе в бок Кире тогда было девятнадцать, и она уже знала, как пахнет кровь. в банду отца, Игоря Колчина, она вошла не по принуждению. сначала помогала: передавала деньги, собирала информацию, чистила документы. Потом поняла, что ее имя, ее взгляд могут давить не хуже пистолета Она выросла среди пацанов, которые по утрам могли помочь тебе донести сумку с продуктами, а вечером - закопать кого-то за гаражами Колчин этим гордился - Ты моя кровь, Кира. И значит - ты хищник- говорил он ей, наливая по стопке но потом пришли Измайловские. война между бандами была грязной, бесчестной. они забирали людей не только у станков или в подворотне, они лезли в дома, в семьи Кира знала, что их мать, Люда, в опасности. она просила отца, - Забери ее отсюда. Спрячь Но Колчин верил, что в Челябинске его слово еще что-то значит. ошибся тот вечер остался в памяти брюнетки, как ожог. она возвращалась после одного из «разговоров» с барыгой, который задолжал отцу. грязный подъезд, запах перегара и мочи, все как всегда. но на лестнице стояла тишина такая, что даже воздух будто не дышал она открыла дверь, и сразу почуяла порох. теплый, тяжелый мать лежала в кухне. пуля в груди. ее глаза были открыты, смотрели в потолок, и Кира знала, что уже не услышит ее голоса. на столе оставили послание - высеченое ножом по дереву - «Колчин, ты следующий.» Кира тогда не плакала. взяла пистолет из тайника и прождала отца до ночи. когда он вошел, она прижала дуло к его груди, - Это твоя война. Ты ее убил он не отстранил ее. только закрыл глаза - Я знаю, - сказал он глухо - Но они все равно ответят после этого начался ад. Колчин шел вразнос, забирая с собой все. Кира тоже была в делах - в перестрелках, выбиваниях долгов, зачистках. она училась убивать взглядом и действием к 88-му году их банда уже трещала по швам. в конце того года Кире сообщили: отца нашли мертвым. подвал завода на окраине - изрешеченный, изувеченный. Измайловские не оставили ему даже лица Кира стояла у его тела в морге, смотрела на остатки того, кто был ей семьей, и в ней будто бы что-то сломалось. больше ничего не осталось Только злость. холодная, как челябинский снег она покинула город, ненадолго. она дала себе слово, - Я вернусь. Я поднимусь. И я вытру ими этот снег Потому что кровь, впитавшаяся в бетон Челябинска, не прощает. и Кира была теперь не просто дочкой Колчина. она стала собой, и с этим миру стоило считаться Челябинск, октябрь 1988 года осень здесь была всегда гнилой. в воздухе висел запах мокрых листьев, сырого бетона и подвала. город будто сам гнил вместе с людьми, которые в нем жили отец Киры, Игорь Колчин, уже лежал в морге. его лицо не узнала бы и родная мать - если бы была жива. Кира знала, кто сдал его. племянник Виктора Измайлова - Леха. слухи расходились быстро, особенно когда кто-то слишком громко хвалился тем, как «подкинул инфу про Колчина» она нашла Леху в заброшенном цехе на окраине. там он обосновался со своими - молодой шакал, который решил, что схватил город за горло. вокруг него наркоманы, дешёвые шлюхи, дешёвые понты Кира пришла под дождем, куртка промокла, волосы прилипли к лицу, но в глазах был лед. в руках - «ТТ», отцовский. та самая железка, которой он гордился она зашла в цех спокойно, как домой. те, кто были при Лехе, обернулись, - Ты кто такая, блять?- но кареглазая подняла ствол - одного выстрела в потолок хватило, чтобы все замерли - Выйдите, сйчас же! кто то хмыкнул, но Леха уже понял, кто она - Это дочка Колчина.- прорычал он - Ты че, сука, думаешь одна сюда прийти и.. второй выстрел - ему в колено, хлопок, и он рухнул с криком - Блять! Ты ахуела?! - он визжал, как крыса, которую прижали сапогом Кира подошла, медленно, как смерть, которая не спешит, в глазах - ни жалости, ни злости, только пустота - Это тебе за мать, - сказала она, стреляя ему в левую руку, он заорал - Это - за отца - выстрел в плечо Леха корчился в грязи, дождь капал с разбитых окон, и казалось, будто сам город плачет, но брюнетка не плакала - А это.. за меня она встала над ним, всадила ствол в его рот, он пытался оттолкнуть, но безуспешно - Передай привет своему дяде, или знаешь что, - Кира усмехнулась - Сам скажешь ему в аду выстрел, голова Лехи рванула назад. кровь и мозги размазались по бетону она стояла над трупом, слушая как капли дождя падают в эту кашу те, кто остался в стороне, даже не рыпнулись они знали - здесь закончилась одна жизнь, но началась совсем другая. Кира Колчина больше не была дочкой кого то, теперь она была сама по себе и с этого дня Челябинск знал: вернулась та, кто не прощает. и осень 88-го стала ее осенью Челябинск, ноябрь 1988 года Виктор Измайлов сидел в своем кабинете на втором этаже подпольного казино, за окном - серый снег и мокрый асфальт, по которому стекала грязь. в комнате пахло табаком и дорогим коньяком, все шло как обычно - пока не зашел Олег, его правая рука - Виктор Аркадьевич... - начал тот неуверенно - Леху грохнули Измайлов поднял глаза, - Как «грохнули»? Кто?! Олег сглотнул, - Колчина Кира Измайлов не сразу поверил, сначала он даже усмехнулся, качая головой, - Девчонка? дочка Колчина? ты что, меня за идиота держишь? - Без базара, Виктор Аркадьевич, она его в цеху завалила, хладнокровно, на глазах у всех! троих свидетелей нашли - все подтверждают. Пуля в рот при людях Измайлов молчал, только налил себе еще коньяка, выпил, не моргнув потом сказал хрипло, - Вытащите тело, найдите всех, кто там был. Каждую мразь допросим, и..- он резко повернулся к Олегу, в глазах заплясал ледяной огонь - Я хочу ее голову, понял меня? не просто смерть, пусть она знает, что мы идём за ней Пусть каждую ночь слышит наши шаги Олег кивнул и ушел, а Измайлов остался в кабинете, сжимая в руке пустой стакан Леха был для него почти как сын, мелкий, суетливый, но родной. и теперь его нет он уже чувствовал - если он не раздавит Киру, все будут думать, что он слабеет. а это конец - Я с тебя кожу сниму, сука - тихо сказал он в пустоту Он начал собирать людей, подкупать ментов, пробивать старые связи Колчина. Он не торопился - хотел, чтобы ее поймали и притащили живой. чтобы смотреть в глаза, когда она поймет, что ей конец Челябинск декабрь 1989 года год спустя Челябинск уже знал - между Измайловским кругом и Кирой пошла настоящая война, но брюнетка не сидела на месте она перехватывала его людей, разбиралась с доносчиками, но понимала - долго так не продержится к декабрю 89-го года Измайлов уже замкнул кольцо Олег доложил, - След Киры нашли, парни видели ее в ленинском районе, в квартире на съемной Измайлов только кивнул, - Готовьте людей, поймаем до Нового года Кира тоже знала, что круг сжимается, в городе ей оставаться нельзя в день, когда пошел первый снег, она села на дневной поезд в Казань, без лишнего шума, без прощаний, только дядя знал, куда она едет села в плацкарт, в старой куртке, с маленьким чемоданом на платформе - тишина и скрежет вагонов «Это еще не побег, это перегруппировка» - сказала себе Кира и поезд увез ее, подальше от Челябинска, где за ее голову уже был назначен прайс