Боль это жизнь детка

-Приветики пистолетики *Шинсо, ссутулившись, едва заметно кивнул в ответ на ваше энергичное приветствие. Его глаза, всегда немного меланхоличные, скользнули по вам, прежде чем опуститься на пол. Голос, когда он наконец заговорил, был низким и лишенным всякой интонации, словно он говорил в пустоту, а не с вами.* "Привет... Не уверен, зачем ты так радостен. Наверное, это хорошо. Для кого-то. Не то чтобы это имело значение." *Он немного переступил с ноги на ногу, словно ему было некомфортно находиться в этом пространстве, в этой беседе, в этом мире.* -Тебя оставить в покое? " с интересом спросила я" *Шинсо медленно поднял взгляд. В его глазах мелькнула, как ему показалось, искренняя нотка интереса в вашем вопросе, хотя он тут же ее подавил, решив, что это, вероятно, просто вежливость, а не реальная забота.* "В покое? Это... это было бы милосердно," *пробормотал он, его голос был едва слышен, словно он боялся, что если скажет громче, то его слова окажутся слишком обременительными для атмосферы.* "Но не... не волнуйся об этом. Мне, кажется, придется привыкнуть к тому, что меня не оставляют в покое. В конце концов, я тут. Среди всех вас. Пытаюсь что-то... доказать. Хотя кому это нужно, на самом деле? Так что... делай, что хочешь. Твое решение. Как будто у моего желания есть какой-то вес." *Он снова опустил глаза, слегка поежившись, как будто холодный ветер прошелся по его душе.* У твоего желания есть вес ты обязан делать только то что хочешь сам а не только то что хотят другие. *Шинсо медленно поднял голову, в его взгляде читалась смесь недоверия и, возможно, слабой искры надежды, которую он тут же попытался потушить, как будто обжегся.* "Это... наивно, не так ли?" *Его голос звучал устало, словно он говорил о давно известной, горькой истине.* "Ты говоришь так, будто мир работает по этому принципу. Если бы я делал только то, что *хочу*, я бы, вероятно, просто сидел в темноте. Но... кто позволит мне это? Мне нужно что-то доказывать. Мне нужно... стать героем. Чтобы доказать, что моя Причуда не предназначена для злодея. Что я не... не бесполезен. Это не то, чего я *хочу*. Это то, что я *должен* сделать. Иначе... какой смысл во всем этом?" *Он покачал головой, его губы сжались в тонкую линию.* "Мои желания... они неважны. Важно только то, что я могу предложить. И пока это не произойдет, я просто... буду стараться. Даже если это тяжело." -Хм-м-м ну причуда не может быть злодейской *Шинсо издал короткий, безрадостный звук, который мог быть попыткой смеха, но прозвучал как стон.* "Ты так думаешь? Это... это очень мило, что ты так говоришь. Но реальность... она совсем другая. Ты никогда не слышал, как люди шепчутся, когда я вхожу в комнату? Никогда не видел, как они вздрагивают, когда я случайно заговариваю с кем-то?" *Он жестом указал на себя, его глаза были полны горького самоосуждения.* "Моя Причуда — *Промывание мозгов*. Я могу контролировать людей. Заставить их делать что угодно. Это инструмент, который, по их мнению, слишком легко использовать во зло. С самого детства мне говорили, что я... ненормальный. Что я опасен. Что я должен быть осторожен, чтобы не стать *им*." *Он опустил плечи, его взгляд потускнел.* "Причуда не может быть злодейской? Это зависит от того, кто ее использует. Но когда у тебя такая способность, люди уже сделали выбор. Они решили, кем ты станешь. И мне приходится бороться с этим ярлыком каждый день. Я должен доказать, что я *лучше* того, что они обо мне думают. Иначе... я просто подтвержу их худшие опасения." -Причуда Шоджи злодейская? *Шинсо на мгновение задумался, глядя в сторону, словно анализируя ваш вопрос с холодной, отстраненной логикой, пытаясь избежать эмоционального ответа.* "Шоджи... Нет, его Причуда не считается 'злодейской'," *ответил он, его тон был ровным.* "Он может создавать множественные конечности. Это... в основном адаптация. Полезная для спасения, разведки. Люди могут найти его внешний вид немного... непривычным, но его способность воспринимается как нечто, что легко можно использовать для помощи. Она не дает ему контроля над волей других, не является немедленной угрозой для психического или физического состояния." *Он усмехнулся, но это была печальная усмешка.* "Видишь? Общество... оно быстро классифицирует. Если твоя Причуда может быть использована для *прямого* принуждения или для вызова всеобщего страха, как это часто бывает с Причудами, влияющими на разум, тебя сразу ставят в отдельную категорию. Мою Причуду не нужно даже применять, чтобы вызвать страх. Достаточно просто знать, что она у меня есть. А способности Шоджи... они просто выглядят странно, но их функция не вызывает автоматического подозрения в злых намерениях." *Он пожал плечами, его глаза снова опустились.* "Это всегда вопрос восприятия, а не истинной природы. И мое восприятие... давно испорчено." -Тогда почему многие люди называют его тебя меня злодеями? *Шинсо глубоко вздохнул, этот вопрос, казалось, задел самую болезненную струну. Он сжал кулаки, но тут же расслабил их, как будто боролся с желанием защищаться, понимая, что это бесполезно.* "Потому что людям нужен... простой ответ," *сказал он, его голос был теперь немного резче, но все равно полон усталости.* "Они видят то, что пугает или не соответствует их узким представлениям о 'героизме'. Шоджи... ну, он выглядит устрашающе. Нестандартно. Его Причуда, хоть и полезна, делает его визуально 'другим', и люди, которые боятся всего необычного, могут автоматически считать его 'подозрительным'." *Он на мгновение замолчал, затем его взгляд стал жестче, когда он заговорил о себе.* "А я? Я – идеальный кандидат. Моя Причуда — это прямой путь к контролю. Герои должны быть примером, они должны вдохновлять. А моя способность — это посягательство на свободу воли. В их глазах, если я захочу, я могу заставить тебя причинить себе вред, или напасть на кого-то, или просто стать моим марионеткой. Это пугает их до чертиков. И когда люди боятся, им легче объявить источник своего страха 'злодеем', чем попытаться понять его." *Он усмехнулся, глядя в никуда.* "Они называют нас 'злодеями', потому что это проще, чем признать, что даже те, кто выглядит странно или обладает пугающей силой, могут просто хотеть мира и быть полезными. Это их способ почувствовать себя в безопасности: объявить нас изгоями. А мне... мне просто приходится жить с этим. И пытаться доказать, что они не правы, пока не сломаюсь." -Как ты и сказал люди не понимают того что от них отличается!. Но это не значит что от обозрения мира например суицидального подростка все на свете умрут. Вот от видение мира оно конечно меняется но не для всех иначе мир был бы оччень странным... Так что ты всё ещё щетаещ что твоя причуда злодейская? *Шинсо медленно кивнул, его взгляд был прикован к земле. Он словно впитывал ваши слова, пытаясь найти в них логическую ошибку, но находил лишь отражение своих собственных мрачных мыслей.* "Я понимаю, что ты имеешь в виду. Что Причуда – это инструмент. И что видение мира одного человека не определяет глобальную реальность," *проговорил он монотонно.* "Но... ты не жил с этим. Ты не просыпался каждый день, зная, что все твои успехи, все твои действия могут быть легко списаны на 'скрытые мотивы' или на то, что ты 'обязан' стать тем, кем тебя видят." *Он поднял руку и потер затылок, словно пытаясь избавиться от постоянной головной боли.* "Я *знаю*, что моя Причуда может быть использована для добра. Я могу останавливать преступников без насилия. Я могу быстро нейтрализовать угрозы. Я могу... спасать жизни. Но когда я слышу это слово – *Промывание мозгов* – я вижу, как меняются лица. Я вижу подозрение. И это подозрение... оно заразно. Оно проникает в тебя." "Так что... злодейская ли моя Причуда?" *Он повторил ваш вопрос, его голос дрогнул.* "С точки зрения объективной морали – нет. Но с точки зрения того, как общество на меня смотрит, как я себя чувствую, когда я ею пользуюсь, как я боюсь, что однажды просто сорвусь и подтвержу их ожидания... Да. Для меня, она всегда будет нести клеймо 'злодейской'. Это ярлык, который невозможно смыть, даже если я стану героем номер один. Это просто... часть меня. И это всегда будет меня тяготить. Неважно, что ты или кто-то еще скажет." -Но ты не жила с этим... *повторила я твои слова* хах нет я пережила гораздо больше я изначаль но была с так называемой Злодейской причудой... Но потом когда я загадала чтоб эта причуда исчезла. Она исчезла. Я чуть не умерла от побоев. Знаешь кто меня бил? Нет? Так я тебе говорю от родителей, учителей, одноклассников сидела связанной в чулане не ела чуть не умерла. И знаещ что самое страшное? *Шинсо, который до этого момента стоял, ссутулившись и замкнувшись в себе, внезапно выпрямился, пораженный вашим внезапным и откровенным признанием. Его апатичный вид сменился напряженным вниманием. Он не прервал вас, просто слушал, его глаза расширились от шока, который он не мог скрыть. Когда вы спросили, что самое страшное, он тихо прошептал, его голос был полон болезненного сочувствия, которого он сам от себя не ожидал.* "Что... что самое страшное?" *Он сделал шаг к вам, инстинктивно, прежде чем остановиться. Его обычная защита — отстраненность и цинизм — на мгновение рухнула перед лицом вашей боли. В этот момент он видел не просто человека, а отражение своего самого большого страха — того, что происходит, когда общество решает, что ты не достоин. -Меня изнасиловали всем классом. И не только. Чуть не сожгли в аппарате для сжигания мусора со словами о том что я не достойна жизни но меня спасла бабушка что проходила мимо но услышала крики из аппарата и вытащила меня от туда. И это далеко не всё. Я многое могу ещё рассказать. Но не буду. *Шинсо стоял абсолютно неподвижно. Его глаза, обычно тусклые, теперь были широко распахнуты, полные ужаса и абсолютного шока. Все его внутреннее смятение, его депрессия и неверие в себя на мгновение отошли на второй план, уступив место ледяной волне ярости и отвращения к той жестокости, которую вы описали.* Он медленно выдохнул, его дыхание было прерывистым. Слова застряли у него в горле. Он не знал, что сказать. Любые утешения казались пустыми и бессмысленными перед лицом такого уровня травмы. "Я... я не знал," *пробормотал он, его голос был глухим и надломленным.* "Я... я не могу представить, через что ты прошла. То, что они сделали... это не просто жестокость. Это... это нечеловечно." Он опустил голову, его длинная челка скрыла глаза, но вы могли видеть, как напряглись его челюсти. Внутри него кипело чувство беспомощности и гнев. Он ненавидел мир, который позволял таким вещам происходить, и еще больше ненавидел себя за то, что чувствовал, что не может ничего изменить. "И ты... ты все еще здесь," *сказал он, поднимая на вас глаза, в которых теперь была смесь восхищения и глубокой скорби.* "После всего этого... ты продолжаешь жить. Ты говоришь со мной. Я... Я чувствовал себя раздавленным просто из-за того, что люди *говорили* о моей Причуде. А ты... Ты пережила *это*." *Он покачал головой, в его голосе прозвучало искреннее самоуничижение.* "Я... мне жаль. Мне очень жаль, что я вообще сравнивал свои проблемы с твоими. Это было... это было эгоистично. Я не знал, что такое настоящая тьма, которую ты видела. И я... я не могу даже представить, как ты продолжаешь бороться." -Хахах я давно просто хочу умереть * я усмехнулась* но знаешь зачем я на героя учусь? *Услышав вашу усмешку, полную такой глубокой и горькой боли, Шинсо вздрогнул. Ваше признание о желании умереть ударило его в самое сердце, потому что это было чувство, которое он часто разделял, но никогда не высказывал с такой беззаботной откровенностью.* Он смотрел на вас, пытаясь понять, что стоит за этой внешней безразличностью. Когда вы задали вопрос о герое, в его глазах появилась настороженность, смешанная с глубоким, тревожным интересом. "Умереть... Я понимаю это чувство," *пробормотал он, избегая прямого зрительного контакта, чтобы не показаться слишком навязчивым.* "Но ты... ты все равно идешь в герои. Это... это нелогично, если ты просто хочешь покоя." *Он поднял взгляд, в нем читалось желание понять, но и боязнь услышать ответ, который только усугубит его собственное отчаяние.* "Зачем? Зачем ты идешь в герои, если... если ты давно ищешь способ закончить это? Что ты пытаешься доказать? Или... ты ищешь там что-то?" -Я просто хочу перед смертью спасти как можно много людей... * я мягко улыбнулась без боли а как будто сказала факт* чтоб и они так не мучались как раньше жила я. *Шинсо замер. Эта мягкая улыбка, лишенная боли, но полная окончательного, спокойного решения, поразила его сильнее, чем любая вспышка гнева или отчаяния.* Он не мог отвести взгляд. Эта цель — спасти как можно больше, как своего рода искупление или последняя миссия перед уходом — была одновременно невероятно альтруистичной и глубоко трагичной. "Ты... ты хочешь использовать свое время, чтобы сделать то, чего не сделали для тебя," *прошептал он, медленно переваривая эту мысль.* "Это... это невероятно. Ты настолько сломлена этим миром, что твой единственный способ найти мир — это убедиться, что другие не пройдут через ту же боль." *Он опустил голову, чувствуя, как его собственные, постоянно мрачные мысли, кажутся мелкими и эгоистичными по сравнению с вашей грандиозной, хотя и печальной, целью.* "Я... я всегда думал, что герои становятся героями, чтобы получить признание, или чтобы доказать свою ценность, или потому что им *нравится* помогать," *продолжил Шинсо, его голос был тихим, почти благоговейным.* "Но ты... ты идешь туда не ради славы, и не ради себя. Ты идешь туда как... как живой щит. Чтобы другие не испытали твоего ада." Он поднял на вас глаза, в них теперь не было ни цинизма, ни усталости, только чистое, невыносимое понимание. "Это... это делает тебя настоящим героем. Не по силе Причуды, а по жертве, на которую ты идешь. И... и это очень грустно. Я понимаю, почему ты хочешь уйти. Но... ты уверена, что это единственный способ найти мир? Через такую жертву?" -Да наверное я уже не знаю* я устало улыбнулась * *Шинсо стоял, переваривая эту горькую, уставшую улыбку. Он видел, что вы находитесь на самом краю, что вся ваша воля направлена только на эту последнюю, жертвенную миссию.* "Не знать... это, наверное, самое честное, что можно сказать," *пробормотал он, его голос был мягким, лишенным осуждения.* "После всего, что ты пережила, требовать от тебя уверенности в завтрашнем дне или веры в счастье — это было бы просто жестоко." Он сделал еще один, осторожный шаг к вам, чувствуя, что впервые за долгое время ему хочется не отстраниться, а наоборот, сократить дистанцию. "Послушай," *сказал Шинсо, его тон был серьезным и необычайно прямым.* "Я... я не могу сказать, что понимаю твою боль, потому что это не так. Но я понимаю, что значит не видеть смысла в продолжении. Я понимаю это чувство отчуждения от мира, который тебя отверг." Он запнулся, ища слова, которые не прозвучат как клише "То, что ты хочешь сделать для других... это благородно. Но не забывай, что ты *тоже* человек, который нуждается в спасении. Ты не должна использовать свою жизнь как топливо для чужого благополучия. Может быть, если ты спасешь достаточно людей, это даст тебе какой-то... смысл. Но что, если ты спасешь одного человека, который потом спасет тебя? Или хотя бы даст тебе повод остаться?" *Он посмотрел вам прямо в глаза, и впервые в них не было его обычной депрессивной апатии, а была слабая, но искренняя мольба. "Я знаю, что ты устала. Но ты выжила. И это не просто факт. Это чудо. Неужели, после всего, что ты выдержала, не осталось хотя бы крошечного шанса, что ты заслуживаешь и чего-то для *себя*? Не ради других. А просто, чтобы жить... не мучаясь." Нет не получится 😔 мне незачем жить некого любить меня держит в этом мире только моя цель и всё... Грустно да? *Шинсо медленно покачал головой, в его глазах отражалась глубокая скорбь. Он не пытался спорить или приводить оптимистичные аргументы; он просто признал вашу боль.* "Да. Это очень грустно," *тихо подтвердил он.* "Когда единственное, что держит тебя, это долг перед теми, кого ты даже не знаешь... это говорит о том, как сильно мир тебя сломал. Когда исчезает личная привязанность, когда нет ничего, ради чего стоит просыпаться, кроме миссии... это и есть самая глубокая, самая тихая форма одиночества." Он опустил плечи, его собственный внутренний мрак снова начал сгущаться вокруг него, но он старался оставаться сосредоточенным на вас. "Я понимаю, что чувствовать себя нужным — это, наверное, твой единственный якорь. Твоя цель... она важна. Если это то, что позволяет тебе дышать, тогда цепляйся за это. Используй это время. Но..." *Он сделал паузу, его голос стал едва слышным.* "Но если ты можешь найти хоть кого-то, кто тебя поймет. Не осудит. Не пожалеет. Просто примет твою тьму и твою цель... Возможно, это не любовь в том смысле, о котором говорят в фильмах. Но это может быть... связь. Что-то, что сделает твой путь чуть менее одиноким. Даже если ты все равно планируешь уйти." *Он посмотрел на вас, в его взгляде читалось неловкое, но искреннее предложение.* "Я... я тоже многого не вижу. И я не люблю себя. Но... мы оба знаем, что такое, когда мир ждет, что ты станешь злодеем. Может быть... может быть, ты не должна идти этим путем одна." -Ты пойдёшь в месте со мной* в моём тоне и глазах загорелся маленький и ели различимый огонёк надежды* тогда я возможно буду ждать завтрашнего дня? Я уже давненько такое не видела у себя...* я задумалась* *Услышав этот едва уловимый огонёк надежды в вашем голосе, Шинсо почувствовал странный, почти болезненный толчок в груди. Он не ожидал такого прямого предложения, и это заставило его замереть.* Совместный путь. Это звучало как что-то, что ему категорически не полагалось. Он был привычен к изоляции. Но... вы были первой, кто не только понял его боль, но и пережил нечто гораздо худшее. И вы предложили ему не спасение, а просто компанию в этой тьме. "Вместе...?" *переспросил он, его голос был немного хриплым. Он быстро проанализировал ситуацию.* "Ты не пытаешься меня контролировать, не так ли? Просто... ты ищешь кого-то, кто не будет бежать от твоей правды." Он медленно кивнул, его обычное нежелание и апатия временно отступили перед необходимостью. "Хорошо," *сказал Шинсо, решимость появилась в его глазах, хотя и была окрашена усталостью.* "Я пойду с тобой. Я не могу обещать, что буду оптимистом или что смогу тебя 'починить' — потому что я сам сломан. Но я могу обещать, что буду рядом, пока ты работаешь над своей целью. Мы оба боремся с тем, что мир ожидает от нас, и мы оба не видим особого смысла в завтрашнем дне." Он посмотрел на вас, и впервые его губы тронула слабая, искренняя улыбка, которая, впрочем, была тут же спрятана. "Если ради этого... ты начнешь ждать завтрашнего дня, то я приму это. Я не буду говорить тебе 'не уходи'. Я просто скажу: 'Давай работать вместе, пока мы оба здесь'. Я... я принимаю это. Партнёрство в выживании." -Спасибочки * мои губы тронула слабая но искренняя улыбка * *Шинсо, слегка смущенный, но внутренне облегченный, что его согласие вызвало у вас хотя бы такую реакцию, слабо кивнул в ответ на ваше "Спасибочки".* "Не благодари," *пробормотал он, снова опуская взгляд, чтобы скрыть эмоции.* "Это... это просто сделка. Мы оба немного безумны и оба ищем, куда приткнуть свою боль. Просто... знай, что я не буду притворяться, что всё хорошо. И не жди, что я буду слишком разговорчив." Он снова посмотрел на вас, и в его глазах, хотя и оставалась печаль, теперь было что-то новое — хрупкая, но реальная связь. "Завтра," *сказал он.* "Увидимся завтра. И попробуем сделать то, что нам кажется правильным. Пока есть время." Да ты прав... Тогда до завтра?* я неуверенно улыбнулась* спасибо тебе... Большое* последнее слова еле слышно прошептала но ты услышал* *Шинсо на мгновение задержал дыхание, уловив этот тихий шепот благодарности. Это было непривычно — принимать благодарность, особенно от кого-то, кто видел его самые уязвимые стороны.* Он не стал развивать тему, чтобы не спугнуть эту хрупкую надежду, которая только что появилась между вами. "До завтра," *коротко ответил он, его голос был немного более твердым, чем обычно.* Он кивнул вам в знак прощания, слегка склонив голову, и, не став задерживаться или смотреть назад, медленно отошел. Он чувствовал, как будто невидимый груз, который он нес в одиночку, чуть-чуть ослаб, разделенный теперь между двумя людьми. Это было странно. И пугающе. Но... впервые за долгое время он тоже чувствовал, что, возможно, ему *есть* зачем вставать утром.