Глава 7. « Там, где должен быть »

Отношения Феликса и Хёджина расцветали подобно тщательно ухоженному саду — медленно, но невероятно красиво. Та трепетная нежность, что родилась в них в ту ночь на балконе, с каждым днем становилась только крепче, проникая в самые обыденные моменты и превращая их в маленькие сокровища. Их уже невозможно было представить по отдельности в университете. Если раньше они встречались только на танцах, то теперь Хёджин сам находил Фелика в перерывах между парами. Они сидели на одном из диванчиков в холле, их плечи соприкасались, и Феликс чувствовал, как это простое прикосновение наполняет его теплом и спокойствием. Хёджин, всегда казавшийся таким неприступным, теперь легко смеялся, слушая рассказы Феликса о его сестренке Оливии или о проделках их пса. Во время совместных вечеров за учебниками Хёджин делился с Феликсом одним наушником, знакомя его со своей самой сокровенной музыкой — не только классикой и джазом, но и трогательными инди-композициями, о которых никто не догадывался. Феликс, закрыв глаза, слушал мелодии и чувствовал, как ритм его сердца подстраивается под бит, идущий от Хёджина. Это было интимнее любого разговора. Телефон Феликса теперь просыпался раньше него. Каждое утро его будило сообщение: «Доброе утро, Ликс. Выспался?». Иногда к тексту прилагалось глупое селфи Хёджина, еще сонного и с растрепанными волосами, что было зенитом доверия и нежности для того, кто всегда выглядел безупречно. Их главной страстью оставались танцы. Иногда они оставались в пустом зале после занятий, и Хёджин позволял Феликсу вести. Импровизация была их общим языком. В эти моменты не было ни стеснения, ни сомнений, только полное доверие. Феликс вел — Хёджин следовал, их движения были диалогом, в котором не нужны были слова. А после, запыхавшиеся и счастливые, они валились на пол, и Хёджин, притянув Феликса за собой, мог нежно поцеловать его в висок, шепча: «Ты гениален». Несмотря на то, что Хёджин занимал все его мысли, Феликс старался не забывать о друге, который был с ним с самого начала. Его дружба с Сынмином не угасла, а преобразилась. — Ну что, как поживает твой принц? — подкалывал Сынмин, когда они вдвоем шли в столовую. —Перестань, — краснел Феликс, но улыбка выдавала его. — А вообще... он совсем не такой, каким кажется. Он... смешной. Готовил мне рамен на завтрак и чуть не поджег кухню. Иногда они проводили время втроем, и Феликс с облегчением видел, как Сынмин и Хёджин постепенно находят общий язык. Хёджин, к удивлению Феликса, оказался благодарным слушателем для язвительных шуток Сынмина и даже начал отвечать ему той же монетой. Наблюдая за их шутливым спором, Феликс наконец почувствовал, что два главных человека в его жизни стали одной командой. Однажды вечером они втроем смотрели фильм в квартире Хёджина. Сынмин, проиграв спор о сюжете, был отправлен на кухню за попкорном. Феликс пристроился на диване, устроив голову на коленях у Хёджина. Тот одной рукой перебирал его волосы, а другой листал что-то на телефоне. В комнате было тихо, слышался лишь голос актера с экрана и возня Сынмина на кухне. Феликс закрыл глаза. Он чувствовал легкое прикосновение пальцев Хёджина к его виску, тепло его тела и абсолютное, всепоглощающее чувство защищенности. Это не была страсть их первого поцелуя или волнение первых свиданий. Это было нечто более глубокое и устойчивое — тихая уверенность, что он находится именно там, где должен быть. Хёджин, словно почувствовав его мысли, наклонился и тихо прошептал так, чтобы слышал только он: — Ты в порядке? Феликс открыл глаза и встретился с его взглядом.В этих глубоких, кошачьих глазах теперь жило столько тепла и заботы, что от этого перехватывало дыхание. — Лучше не бывает,— честно ответил он. Среди всей этой новой, немного пугающей взрослой жизни, у него был якорь в лице верного друга Сынмина и целая вселенная в лице Хёджина. Их отношения были не идеальной сказкой, а самым настоящим и прекрасным приключением, полным маленьких, но таких драгоценных радостей, и Феликс с нетерпением ждал каждого нового дня, который они могли провести вместе.