Эпилог

Саймон крепко сжимал в объятиях плачущую Френ, изо всех своих сил прижимая ее к себе, чувствуя как она руками лихорадочно шарит по его телу, страшась поверить в эту реальность, где он наконец-то вернулся домой. Он не говорил ни слова и на самом деле ждал совершенно другого приема — готовился получить пощечину и считал, что это будет полностью оправданно, хоть и слабо для наказания такого урода как он. Но Френсис вновь поразила его мягкостью своего характера и приняла его обратно так, будто бы переживала за него, скучала и… любила по-настоящему, как любят только раз в жизни. Она узнала его даже так, впервые увидев без маски и не услышав его голоса, и для Саймона это было чем-то вроде настоящего чуда, потому что он был практически уверен в том, что ему придется долго объясняться. Саймон своим лицом утопал в стыке ее шеи и плеча, которое вновь заострилось с момента их последней встречи и готов был простоять вот так целую вечность, просто обнимать Френсис, дышать ее родным запахом и понимать, что он жив, что он наконец-то действительно дома. Конечно на пороге долго не простоишь и им все же пришлось переместиться внутрь квартиры и Френсис заметила, как сильно смущается Саймон, показывая ей свое лицо. У нее была целая тысяча вопросов обо всем произошедшем, но она понимала, что Саймону стоит дать отдышаться, прежде чем начать с ним говорить. Он сам помог убрать Френ беспорядок в коридоре и утилизировать остатки разбитых склянок, а после этого — молча направился в ванную, чтобы умыться с тяжелой и долгой дороги. Френсис боялась, что из ванной он выйдет с привычно скрытым лицом, но этого не случилось и встретившись с ним своими глазами Френ по-настоящему вспыхнула. Она даже порозовела щеками, смотря в его лицо и Саймон не отводил от нее своего тяжелого взгляда, обычно смелый, но очень сильно трусивший перед лицом своей самой главной слабости. — Что, не таким ты меня ожидала увидеть? — Я вообще не ожидала тебя увидеть, — покачала головой Френ, — Но я счастлива ошибаться. — Я думал, что ты скажешь что-то вроде "ну и рожа у тебя, теперь ясно, зачем ты ее постоянно скрываешь", — фыркнул он. — Ты так хочешь, чтоб я была с тобой грубой и сварливой? Зачем? — Не привык к другому, — буркнул он нехотя, идя к ней в комнату и плюхаясь без спроса в ее кровать, где теперь его окружал густой запах Френсис по полной, — Грубость и холодность для меня более понятный сценарий и мне было бы не так неловко при этой встрече с тобой. — Что ж, придется потерпеть, — хмыкнула она, садясь на ту же кровать, но в его ногах, — Потому что ты мне нравишься и без своей балаклавы. — К сожалению и с ней тоже, — вырвалось у него само собой и Френ пожала плечами, подтверждая его слова и намекая на то, что ничего не может с этим сделать. — Да. И с ней тоже, — согласилась она и боязливо задала свой главный вопрос, — Надолго ты в Манчестер? Саймон долго ничего не отвечал Френ, просто смотрел в ее глаза и все гадал — почему она ничего не спрашивает его о том, где он был все это время? Неужели она готова мириться с тем, что он повел себя недостойно, неужели настолько любит его? Возможно в другом случае его бы это нисколько не тронуло бы, но он и сам был влюблен во Френсис и сейчас с большим усилием воли вел себя так, будто бы вообще ничего не произошло: на самом деле его грызло непреодолимое желание валяться у нее в ногах и вымаливать прощения. Он не смог скрыть горечь в своих глазах и Френ не знала, как это растолковать — она боялась, что только-только обретя Саймона — вновь его потеряет и теперь уже безвозвратно. От этой мысли ее глаза тоже потускли и Саймон сразу заметил то, как поблекла ее первоначальная радость и вдруг увидел перед собой девушку, которая переживала о нем все это время, не находила себе места, проливала слезы и молилась всем богам только чтобы с Саймоном все было в порядке, даже если он не вернется в Манчестер по каким-то причинам. Девушку, которая не знала как поступить правильно и как сделать так, чтобы Саймон не подумал, будто бы она ему навязывается: в ее искренних чувствах не было никакой подоплеки, лишь живая увлеченность небезразличным ей человеком. — Иди ко мне, — пробормотал он и протянул ей свою огромную ладонь, в которую она робко вложила свою, неуверенно смотря в его глаза. Он погладил ее аккуратные пальчики своим большим пальцем и мягким рывком потянул за руку на себя так, что Френсис буквально влетела в его объятия. Саймон прижал ее к себе настолько крепко, что у Френ перехватило дыхание и она не сдерживаясь также крепко обняла его, руками и ногами, изо всех сил сжимая его в своих руках, с радостью чувствуя под ними тугие жгуты мышц спецназовца, понимая что это прямое дозволение с его стороны. Саймон, который не выносил всяческого сближения — теперь сам его хотел и даже требовал. Он гладил Френ по волосам и был счастлив держать ее вот так в своих руках, потому что даже и не надеялся в самых смелых мечтах вновь вернуться к ней. Сейчас же он рассматривал это как огромную удачу, как второй шанс, начать жизнь с чистого листа, по-человечески. С кем-то, кто впервые в жизни способен понять его и принять, чтобы он ни натворил, и что бы он ни наговорил. — Ты совсем ничего не спрашиваешь у меня Френни, — пробормотал он ей куда-то в шею. — Боюсь, — призналась она чуть боязливо, — В прошлый раз, когда я задавала вопросы и получила на них ответы — ты молча исчез на 7 месяцев. Если это гарантирует твое присутствие рядом, тогда я вообще ничего спрашивать никогда не буду, лишь бы ты больше не исчезал так внезапно, молча и надолго. — Это полностью моя вина и ты не должна бояться, ты должна злиться на меня, потому что я поступил с тобой ужасно, — признал Саймон и Френсис ничего ему не ответила. Да, за это время без него она успела сделать все — и позлиться на него, и погоревать, и смириться, и вновь разозлиться, и даже пожалеть себя. Только делиться этим с Саймоном ей не хотелось: он был черствым и замкнутым человеком, который тяжело и очень редко проявлял свои эмоции и Френсис не хотелось нарваться на очередную грубость, поскольку все те чувства, которые она испытала, когда Саймон оставил ее — до сих пор отзывались болью внутри. Френ не хотела быть еще более уязвимой и подставлять вторую щеку для того, кто вероятно сможет по ней ударить, даже не осознанно, как уже раньше бывало. — Прости меня, — с чувством сказал он, отрываясь от ее шеи, чтобы посмотреть в ее грустные глаза и молчаливое лицо, — Я не думал, что все выйдет вот так, через жопу, как обычно. — Ты бросил меня, — все же решилась она и сказала ему то, что давно вертелось у нее на языке, смотря в его лицо, полное раскаянья, — Ты ушел, ничего мне не сказав, не предупредив, будто бы я не заслуживаю даже короткой записки о том, что между нами все кончено. Ты открылся мне, дал почитать свой дневник, и сбежал, будто бы я один из твоих мучителей, которые оставили тебе столько шрамов. За что ты так со мной, Саймон? Я ведь ничего плохого тебе не сделала. — Потому что я ебучий трус, — прямо и честно ответил он, — Ты вызываешь во мне столько незнакомых эмоций, которых я раньше не испытывал, что мне проще от них сбежать, чем позволить взять над собой верх. Ты мне очень дорога, а я влюбился в тебя как мальчишка, — сказал он, поглаживая своими большими пальцами ее щеки, пока ее глаза все также грустно смотрели в его, внимательно слушая, — И несмотря на то, что я и правда считаю, что у нас с тобой нет будущего только из-за меня, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Я пытаюсь уйти каждый раз, чтобы ты могла встретить кого-то достойного и любящего, и каждый раз боюсь вернуться, чтоб не увидеть, что ты счастлива с кем-то другим. Это моя трусость и сраная биполярка. Я бы все для тебя сделал, все, чтобы ты была счастлива, но реальность такова, что как бы я ни старался — в один день я все равно все испорчу, потому что порчу всегда. Не умею я строить отношения, я умею только работать и все. Да и там я облажался. — Почему? — мягко спросила Френ, на свой страх и риск. — Я уехал на базу раньше, чем планировал, потому что решил, что так будет лучше, — начал говорить Саймон, собравшись с духом, — Все снова потому что я сраный трус. Уехал и решил, что работа поможет мне справиться с этой ноющей пустотой внутри, потому что мне было страшно тебе открыться. Прочитав хотя бы один мой дневник — ты бы сразу поняла, что я за фрукт такой и я не сомневался в том, что адекватная часть тебя все поймет и сделает правильные выводы, потому я решил уйти первым, не дожидаясь того, что ты сама поставишь точку. Я уехал и пытался отвлечься, работал свою работу и все было отлично, в целом как и всегда — для меня это просто, понятно и привычно. Ты звонила мне и я видел твои звонки, но так ни разу и не смог поднять трубку, знал, что ты будешь кричать на меня за то, что я поступил так с тобой. Я не мог слышать твоего крика и плача, и решил не говорить с тобой вовсе, чтобы не сорваться и не наделать глупостей, малодушно надеясь на то, что ты звонишь, чтобы просто выяснить отношения, а не потому что что-то стряслось с тобой или с Сэмом. Чтобы избавиться от соблазна я отключил телефон и затем нас забросили на задание в какие-то невероятные ебеня, было не до разговоров и звонков, не до выяснения отношений. Тогда мне казалось, что если я ненадолго переключусь, смещу фокус внимания, то возможно мне в голову придет какая-нибудь идея о том, что можно сделать в нашей с тобой ситуации, но переключение получилось долгим, потому что нас ждала засада и я в очередной раз угодил в плен, а затем в пыточную. Так не должно было быть, но случилось как уж случилось. Я застрял там вместе с напарниками на несколько месяцев, а потом, когда нас вытащили — мы еще долго проходили реабилитацию, чтобы нас выпустили на гражданку без критического состояния здоровья. — Плен? — повторила Френ с легким сомнением, — Что случилось? Она немного сомневалась в словах Саймона, но с другой стороны — ему было вовсе не за чем врать, чтобы Френ приняла его обратно, да и врать о таком было бы странно, особенно учитывая то, что Саймон уже знает, что значит быть "заложником". Но тем не менее, несмотря на сложности в их общении, Френ была уверена, что если он кому-то и расскажет о своих злоключениях — то только ей, поскольку уже успел убедиться в том, насколько Френсис не болтлива по своей натуре. — Ничего особенного, просто диверсия, — глухо пробормотал Саймон, — В наших структурах предательство не редкая вещь и она вновь случилась с нами: все продается, все покупается, особенно если речь идет о чинах и информации. Они пытались узнать стратегические данные через пытки, но у них ничего не вышло. Нам ломали кости, затем ждали пока они срастутся и снова ломали в том же месте, запирали каждого по одиночке, в камерах, где не было света и даже не было возможности встать в полный рост. Резали нас, избивали, морили голодом, я привез множество новых шрамов и ты знаешь, не все смогли выбраться оттуда живыми. Особенно тяжело было сидеть в полной темноте и тишине, в тесной камере, где ты остаешься один на один с собой, а когда ты человек с богатым прошлым — твои собственные мысли сжирают тебя быстрее чем любая пытка. В одиночке, пожалуй, только мысли о тебе и помогли мне выжить и я не говорю это ради того, чтобы просто напиздеть и склеить тебя красивыми словечками, а затем трахнуть, потому что соскучился. Просто когда я оказался в западне, я понял, что не могу так просто исчезнуть, потому что ты достойна того, чтобы получить хоть какое-то объяснение и я старался выжить, чтобы снова увидеть твое лицо, хотя бы на несколько минут, чтобы извиниться перед тобой. Все это непросто, но когда у тебя есть цель — появляется и смысл жить дальше. Наверное, мой смысл жить дальше — это ты, Френсис, и жив я только благодаря тебе. Потому что у меня больше никого нет и мне больше никто не нужен, кроме тебя и Сэма. Если бы вас не было в моей жизни — я бы не видел смысла бороться дальше, потому что зачем вообще это нужно? Мне кажется, что цель в жизни у меня появилась впервые за все это время. — Это все? — спросила Френ неожиданно сухо, — Иногда очень хочется врезать тебе по роже, Саймон. То ты ласковый и покладистый, то ты исчезаешь просто потому что я прочла твой дневник, будто бы я собралась тебя осуждать за что-то. Была б я поумнее, я бы выставила тебя за дверь сразу после того, как пришла бы в себя от твоего прихода, но ты и сам много раз сказал, что я неумная. Так оно и есть. — Ты можешь прогнать меня, — предложил он, — Я все понимаю, и знаю, что крупно облажался. Но как только меня отпустили — я поехал сразу к тебе и решил, что хочу быть с тобой открытым полностью, хотя и не думал, что ты узнаешь меня вот так сразу. — Когда я думала об этом раньше — мне тоже казалось, что я тебя не узнаю, а сейчас мне кажется это таким глупым: как я могу не узнать тебя, Саймон? Я злюсь на тебя за то, что ты так погано ушел, но я не хочу, чтобы ты уходил сейчас, потому что ты снова можешь не вернуться. Я хочу побыть с тобой еще хотя бы чуть-чуть, и моя злость меркнет на фоне страха потерять тебя окончательно, — пробормотала Френсис, еще ближе придвигаясь к Саймону и устраиваясь головой на его плече, — Ты даже не спросил про Сэма, ты точно в порядке? Саймон покрепче обнял тонкую фигурку Френсис, носом утыкаясь в ее макушку и полной грудью вдыхая ее манящий запах. Он не был в порядке и скорее всего уже никогда не будет, но теперь у него появился стимул хотя бы попытаться приблизиться к норме, потому что женщина, которую он любил и ради которой сохранил остатки своего разума заслуживала для себя лучшего. Саймон не особо в это верил, но считал, что должен хотя бы попытаться, да и кроме того — у него впервые за всю его жизнь возникло искреннее желание что-то поменять в себе, стать другим человеком, хотя бы чуть-чуть. Жизнь вместе с Френ наверняка будет очень сложной, потому что «просто» почти никогда не бывает, но жизнь без Френсис будет невыносимой и Саймон не мог пойти на это вновь. За месяцы в разлуке — он наконец-то все понял. — Ты можешь удивиться, но меня в первую очередь интересуешь именно ты. И на самом деле так было всегда, но мне нелегко в этом признаться, поскольку я абсолютный кретин, — фыркнул он и Френ, смотря в его лицо медленно начала расплываться в счастливой улыбке, что не могло не подействовать на Саймона: он начинал улыбаться тоже, собирая лучики морщинок у глаз. *** Френсис не могла не отметить того, как сильно изменился Саймон по сравнению с тем, каким он с ней был раньше: она вспоминала начало их знакомства и в настоящий момент это был буквально другой человек. Внешне и с другими людьми Саймон все еще оставался скрытным и угрюмым, подозрительным мужчиной, который тщательно скрывал свое лицо и был крайне не разговорчив, до леденящего холода неприятный человек, пугающий. Но с Френ он становился мягче и расслабленей, а когда они оставались наедине — он иногда позволял снимать себе свою маску или балаклаву и каждый раз при этом видел восторженные глаза Френсис напротив. Она никогда не поднимала тему раскрытия его приватности и не лезла в его душу, но Саймон теперь был вовсе не против раскрыться перед ней полностью, потому что понял, что его любят настолько сильно, что принимают со всем его ужасным прошлым. Стоило ему понять всю искренность Френсис и Саймон сам собой встал на путь исцеления. Они на удивление много разговаривали и Френ перечитала все его прошлые личные дневники, иногда задавая вопросы, на которые Саймон спокойно отвечал. Она сама не знала почему, но на все его жуткие злоключения реагировала спокойно, будто бы все это было художественным вымыслом. Наверняка с точки зрения рационального человека глупо было строить отношения с подобным типом, так как он был просто опасен для общества, но Френсис было на все это наплевать. Возможно она пожалеет о своем решении, но это будет не сегодня. По крайней мере, Саймон не давал ей больше серьезных поводов для сожалений: он явно что-то понял, пока несколько месяцев находился в плену собственных мыслей. Они вновь обсудили план поступления Френсис в медицинский колледж и Саймон все равно слишком много ворчал об этом и был недоволен, но теперь он уже признавал то, что если Френ действительно этого хочет — все у нее получится, а он поможет чем сможет. Хоть и не одобряет. Сама же Френ беспокоилась о том, что как бы долог ни был отпуск Саймона на гражданке — все равно наступит тот злополучный день, когда он вынужден будет отправиться обратно, но и здесь Саймон ее удивил. Он поделился с ней тем, что решил оставить службу в своей тактической группе и больше не ходить на миссии. У Френ чуть челюсть не отвисла от этой новости, а вместе с тем и чуть не выпал весь ужин, который она жевала. Однако радость длилась не долго — Саймон не собирался отказываться от работы на базе, он хотел переквалифицироваться в инструктора, который будет делать из "новичков" настоящих профессионалов, таких же, каким был и он. Френсис встретила эту идею с шумным одобрением: это был настоящий компромисс и Саймон сам его предложил, явно хорошенько все обдумав несколько раз. Он оставался при любимом деле, но в то же время был вне опасности и теперь его жизни ничего не будет угрожать. А про бонус в виде нормированного графика Френсис даже и заикаться боялась — и так слишком много счастья за раз. Но тем не менее, как бы все это радужно ни было, Саймон и Френсис не могли быть подолгу вместе: она была в Манчестере с Сэмом, на долгие годы до его совершеннолетия, а Саймон был в длительных рабочих командировках и никто из них не знал, что вообще получится из их отношений, большая часть которых была просто на расстоянии. Главным козырем Френ было умение ждать и она сполна его показывала, просто терпеливо ожидая возвращения Саймона, который вновь ворвется в ее жизнь, прижмет к себе и честно скажет, как сильно он по ней скучал. На радость Саймону — здоровье Френ вновь пошло на поправку, щечки ее постепенно округлялись и она с каждым днем становилась все краше, заставляя сердце огромного бугая трепетать от нежности и хрупкости любимой женщины. Он сам даже предложил возобновить тренировки по самообороне, потому что теперь стал еще больше помешан на безопасности ее и Сэма, так что обучение проходило у них двоих сразу. Френсис много смеялась, когда неуклюже падала или наносила неправильные удары Саймону, после чего опять же падала, а он всегда мягко ловил ее и слабо журил за невнимательность. Это были поистине одни из самых лучших дней в его жизни, когда они втроем делали что-то вместе, учились чему-то новому. И если раньше его все это раздражало, выводила из себя несерьезность и неспособность Френсис к обучению, то теперь Саймон ценил это безмятежное время, потому что ощущал свободу рядом с ней: в прошлом вся эта подготовка значила только одно — скорую разлуку, но только не теперь. Теперь их впереди ждала целая жизнь, их обоих, и Саймон чувствовал себя частью этого праздника жизни и напополам с счастьем и тихим удовлетворением он наконец-то ощущал мир и спокойствие внутри себя, впервые за долгие годы одиночества и боли. Несмотря на то, что Френсис не так легко поддавалась обучению — Саймон уже не сердился на нее, потому что видел, что она старается и нередко ловил себя на мысли о том, что буквально фантазирует о том, как они могли бы вместе работать на его базе, вместе туда приезжать и уезжать, шагая по жизни вместе, поддерживая друг друга и любя от всего сердца. Иногда его все же колола мысль о том, что Френ может выбрать другого мужчину, не его, потому что Саймон был обладателем скверного характера и сам страдал от этого больше всех. Но пожив с этими удручающими мыслями какое-то время он все же пришел к выводу о том, что если на горизонте Френсис когда-нибудь появится достойный мужчина, который заставит ее сердце трепетать, а глаза светиться счастьем — он без оглядки отступит, потому что искренне хочет, чтоб она была счастлива. Саймон замечал, каким взглядом иногда провожают Френсис и каждый раз его сердце в страхе сжималось от того, что возможно близок час их разлуки. Но однажды он стал свидетелем одной удивительной сцены, после которой раз и навсегда понял, что Френсис действительно уже давным-давно выбрала Саймона и не собирается менять свое решение. Саймон как раз пришел к Френсис после окончания работы в книжном, хотел ее встретить после смены, сделав небольшой сюрприз. Он заехал в местную кофейню и взял ей горячий шоколад, потому что был против того как много она пьет кофе и ждал ее около своей машины, неподалеку от магазинчика, внимательно вглядываясь в крыльцо помещения, чтобы не пропустить свой новый смысл жизни. И вот она вышла из магазина в компании нескольких человек: некоторые из них были явными сослуживцами, с которыми они практически сразу же распрощались после закрытия дверей. Но один парень увязался за Френсис и не давал ей покоя, это было видно по ее хмурому лицу: оно всегда бывает таким, когда ей докучают и лезут в ее личное пространство без разрешения. Каким-то шестым чувством Саймон догадался, что это не сослуживец, это явно покупатель, который задержался в магазине до самого закрытия, а теперь мучил своим назойливым вниманием Френсис. Нахмурившись под своей маской, Саймон продолжил наблюдать за развитием событий, поглубже нахлобучив на себя капюшон своей темной толстовки. Френсис явно пыталась слиться, но у нее никак не получалось: этот парень явно активно пытался познакомиться с ней, обменяться контактами, но Френ лишь вежливо качала головой и не хотела идти на сближение. Паренек очевидно был веселым и настроенным оптимистично и решил, что если он сможет развеселить Френ — то ее номер телефона явно будет у него в кармане. Он что-то говорил и смеялся, не давая ей уйти, а она лишь натянуто улыбалась, уже не зная как бы ей исчезнуть поскорее. И вот, парень набирается смелости и аккуратно указательным пальцем касается ее ключиц. Чуть хмурясь, Френсис машинально наклоняет голову, чтобы рассмотреть то, на что он показывает и ловелас щелкает ее по носу, после чего заливисто смеется. Саймон уже было поставил картонный стакан с горячим шоколадом на крышу своего авто, чтобы пойти и просто набить морду этому смельчаку, как вдруг случилось неожиданное и просто потрясающее зрелище. Долю секунды раздраженная Френсис смотрела прямо на смеющегося парня, а потом и сама громко засмеялась, утирая несуществующие слезы смеха, после чего точно также ткнула своим пальчиком ему в грудь, на что парень машинально повелся. И как только он наклонил свою голову вниз, ему тут же прилетело с кулака в нос, да так сильно и неожиданно, что он аж подпрыгнул на месте. Саймон расплылся в улыбке под маской, видя это: Френсис постояла за себя, да и к тому же очень правильно нанесла удар так, чтобы не навредить самой себе. Его глаза светились одобрением и буквально через секунду Френ увидела его, стоявшего как тень на парковке и расплылась в широкой счастливой улыбке, быстрым шагом идя к нему, полностью забыв о неудавшемся пикапере. Гордость за Френ распирала Саймона, несмотря на то, что ее действия были в общем-то не совсем правильными по общественным меркам: кто же бьет по носу тех, кто хочет познакомиться? Но почему-то именно после этого происшествия Саймон вдруг понял, почему он так прикипел к Френсис: они были из одного теста и она и правда отлично понимала его, потому и никогда не ругалась с ним. Ругался только он, потому что сам не был уверен в себе. — И давно ты тут стоишь? — выпалила она, поравнявшись с Саймоном и улыбаясь во весь рот, видя его глаза. — Только приехал, — сказал он нежно, — Хотел сделать тебе сюрприз и забрать после тяжелого рабочего дня. Как жопой чуял, что тебе понадобится помощь. Это кто был вообще? — Покупатель, не в меру назойливый, — подтвердила его догадки Френ и замерла в нерешительности перед Саймоном: хотелось очутиться в его объятиях, но не хотелось давить на мужчину, — Хотел познакомиться, но я ему отказала. Он не захотел слушать. — Ты ему сказала, что у тебя уже есть бойфренд? — спросил Саймон, гипнотически глядя в ей глаза, любуясь ее лицом, запоминая каждую его черточку, каждую даже самую мелкую деталь, считая ее совершенством. — А у меня есть бойфренд? — улыбнулась Френсис одними губами, наслаждаясь хорошим настроением Саймона, что было уже не такой редкостью, но все равно сродни заветному подарку, на который копил три зарплаты, — Правда? — Есть, — уверенно кивнул Саймон и притянул Френ в свои объятия, слыша ее глухой смех в свой груди, — Если ты конечно не возражаешь. А то глядишь и мне нос разобьешь. — Я не возражаю, — ответила Френсис, крепко обнимая Саймона за талию, чувствуя его губы на своей макушке и крепкие руки на своих плечах. — Очень хорошо Френни, — шепнул он ей на ушко, — Потому что я очень люблю тебя. Счастье было так велико в этот момент, что эти двое знали наверняка — вместе они справятся с любыми трудностями, даже если эти трудности заключались в них самих. Саймон Райли так и останется сложным замкнутым человеком, а Френсис и дальше будет беспечной и легкомысленный, и вместе они будут уравновешивать друг друга, делая баланс их отношений абсолютным. Саймон будет всегда рядом с ней, будет ее поддержкой, опорой, сильным плечом и любовью всей жизни, с которой они вместе преодолеют любые трудности. Френсис верила ему, и верила в него, растворяясь в его объятиях и запахе родного тела, робко мечтая о том, что когда-нибудь наступит тот день, когда они смогут жить вместе, не зная того, что Саймон от всего сердца мечтал ровно о том же самом, изо всех сил желая приблизить этот день. Счастливый день.