Глава 5

      Ужин       На ужине нас было шестеро. Грейнджер пришла первой. Это кого-то вообще удивило? К тому времени, когда я решил почтить всех своим присутствием, Фрэнсис Нокс уже увлёк её в увлекательную беседу. Она была настолько поглощена разговором, что даже не удостоила меня взглядом, когда я прошёл мимо. Как же бесит! Я столько времени потратил, чтобы выглядеть неотразимо!       Шикарно сидящий костюм-тройка, запонки, зажим для галстука… Да я, блядь, даже на пашé согласился для пущего эффекта! В наше время люди действительно перестали ценить усилия.       Пока подавали закуски, за столом в основном обсуждали семьи собравшихся и их благополучие.       — Как дела у вашего отца, Фрэнсис? — поинтересовалась профессор Макгонагалл.       — Кхм, спасибо, что спросили. К лету он ожидает получить повышение в министерстве, — ответил Нокс.       Несносный, маленький хвастун.       Мне наскучил этот разговор, и я переключил своё внимание на Грейнджер, которая тупо пялилась на лежащие перед ней приборы.       Она безнадежна.       Взгляд Грейнджер метался по столу в поисках подходящей для тыквенного супа ложки. Когда она, наконец, обратила на меня внимание, я как раз хотел пробовать этот суп и уже держал необходимую ложку у рта неприлично высоко подняв мизинец.       Она тут же закатила глаза.       Сражение с местным этикетом прервала Макгонагалл, которая повернулась к ней и спросила о сфере деятельности её родителей.       — Мои родители дантисты, — ответила она.       — И что же это значит? — вновь спросила Макгонагалл.       — Они лечат зубы.       Пока подавали основное блюдо, Грейнджер увлечённо рассказывала историю о ребёнке, укусившем её отца, и о том, как ему пришлось накладывать целых двенадцать швов. Как только она закончила свой «увлекательный» рассказ, остальные собравшиеся студенты не теряя времени, сразу начали лить мёд друг другу в уши.       И это Я был напыщенным?       Я вообще молчал, а ведь мог бы рассказать гораздо более увлекательные и впечатляющие истории, чем эти придурки.       Весь остаток ужина я провёл копаясь в себе, абстрагировавшись от происходящего, в попытке сохранить здравость рассудка. Казалось, время до десерта тянулось вечность. Наконец, когда тарелки опустели и все формальности были соблюдены, нам озвучили истинную причину, по которой нас пригласили на этот ужин.       — Как многие из вас знают, — начала Макгонагалл. — Каждый год мы отбираем двух самых прилежных студентов на пятом, шестом и седьмом курсе обучения. Вам предстоит в паре со своим сокурсником написать исследовательскую работу. Пара, которая представит самую качественную работу, получит возможность поработать вместе с Дамблдором над дальнейшим исследованием своей темы и, в конечном счёте, опубликовать её.       Все кроме меня стали восхищенно ахать и хлопать в ладоши. Я же тихо застонал, откидываясь на спинку стула.       Заебись. Больше домашки.       Тем временем большая хрустальная пиала проплыла вдоль стола и остановилась перед Макгонагалл. Она не поленилась пояснить нам, что темы будут распределены между парами случайным образом. Как будто мы сами этого не поняли по парящей в воздухе хрустальной херне.       — Итак... Нокс. Хендерс. Вы будете изучать древние руны.       Эти двое радостных идиотов дали друг другу пять. Дебилы, чему они радовались?       — Алис. Кроули. Вам выпала арифмантика. И, наконец, Грейнджер и Малфой.       Грейнджер сидела на самом краешке стула, непроизвольно поддавшись вперёд, и с нетерпением ждала, когда профессор озвучит тему.       — Окклюменция, — произнесла Макгонагалл.       Впервые за вечер моё произошло что-то интересно, и я оторвал взгляд от своих коленей. Профессор Снейп слегка склонил голову, пристально изучая мою реакцию, но я был спокоен и держал нейтрально-холодное выражение лица.       Как только нам сообщили, что ужин подошёл к концу, я немедленно встал из-за стола и бросился к выходу. Если бы я ещё хоть одну минуту провёл в одном помещении с этими людьми, я бы пустил аваду себе в голову. Разумеется, у меня не получилось уйти просто так. Моё стремительное бегство прервала Грейнджер, поймав меня недалеко от дверей зала. И разумеется, у неё уже было составлено расписание наших занятий.       — Встретимся завтра в семь вечера, — заявила она.       — Нет, — отвечаю я.       — Нет?       — Верно.       — Я должна была догадаться, — усмехнулась она. — Тебя совершенно не волнует это задание. Тогда зачем ты вообще пришёл? Я хочу сказать… Малфой, ты знаешь, сколько студентов убили бы за то, чтобы оказаться на твоем месте? Ты такой… такой…       — Какой, Грейнджер? — спросил я и подошёл ближе. — Давай, скажи это.       — Охуевший, — прошептала она.       — Прости, что? —спросил я, прижав руку к уху и жестом намекая сказать погромче.       — Охуевший! — крикнула она.       — Полегче, Грейнджер. Если ты продолжишь говорить мне настолько милые вещи, я подумаю, что ты флиртуешь со мной, — ухмыльнулся я.       — Ты невыносим, Малфой!       — Спасибо, — улыбнулся я. — Если серьёзно, я не могу прийти не потому, что мне пофиг, а потому, что в семь у меня тренировка по квиддичу.       — А-а-гх… Хорошо. Тогда в девять. Встретимся в библиотеке. Ты же знаешь, где у нас библиотека? — раздражённо предложила она, щедро сдобрив слова сарказмом.       — Да, Грейнджер, я не тупой. В отличие от Поттера и Уизли я даже шнурки умею завязывать сам. Хочешь, покажу? — не удержался от колкостей я. Она раздраженно фыркнула, развернулась и, прежде чем уйти, бросила через плечо:       — В девять, Малфой. И ни минутой позже!

***

      Вечер следующего дня       — Ты же в курсе, что нам разрешено снимать форму вне занятий, да? — спросил я, падая на стул, стоящий напротив неё.       — Ты опоздал.       — На пять минут.       — И тем не менее.       — Тебе нужно научиться расслабляться, Грейнджер. Твои магглы наверняка уже давно придумали какое-нибудь лекарство для этого?       — А тебе нужно научиться уважать время других, — возразила она. — Ты должен быть здесь ровно в девять.       — Я подумаю над этим, — я пожал плечами и закинул ноги на стол.       — Я уже просмотрела все книги, в которых упоминалась окклюменция.       — Кто бы сомневался, — пробормотал я, за что получил убийственный взгляд.       Грейнджер взялась перечислять всё, что сумела найти по теме исследования, параллельно поправляя тот ужас на голове, который она называла прической. Слушать её было физически больно. Почти каждый «факт», который она называла, был в корне неверным из-за её дерьмовой интерпретации. С другой стороны, ещё более утомительной задачей было бы исправлять её каждые пять секунд.       В какой-то момент, когда она решила провести мне целую лекцию по истории о первом волшебнике, освоившим окклюменцию, я сместил свой фокус внимания на блондинку со своего факультета, которая сидела за столом справа от нас. Ведьма не сводила с меня глаз с тех пор, как я пришёл. Это сводило меня с ума. Не в хорошем смысле.       — Ты вообще слушаешь?       — Нет.       — Понравилась? — спросила Грейнджер усмехнувшись и кивнув головой в сторону соседнего столика. — Кажется, она в твоем вкусе.       Я был почти уверен, что правильно уловил скрытую нотку ревности её словах. Заинтригованный, я снова посмотрел на Грейнджер.       — И какие же девушки мне нравятся, Грейнджер?       — Шлюхи, — небрежно заявила она.       — Не очень-то феминистично с твоей стороны.       Я взял книгу из стопки и, лениво перелистывая страницы, сказал:       — Пусть ты и уверена, что знаешь, на кого у меня встает, но ты ошиблась. Она совершенно не в моём вкусе.       — И какие тогда в твоём? — спросила она, хотя было предельно ясно, что на самом деле ей было всё равно.       Мне нравишься ты.       — Те, у кого IQ больше, чем у тролля. Красивая задница тоже не помешала бы, — ответил я. Грейнджер фыркнула.       — С чего ты взял, что ты можешь понравится мало-мальски умной девушке?       Захлопнув книгу, я наклонился вперед и ответил:       — Чем чёрт не шутит. Любого можно соблазнить, Грейнджер. Даже обладателя самого высокого интеллекта.       Взглянув на несуществующие часы на запястье, я отложил книгу в сторону и встал со стула.       — Как бы увлекательно здесь ни было, у кое-кого из нас есть личная жизнь.       — Ты не можешь уйти. Мы едва начали!       — Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — пожал плечами. — Я внесу свои правки завтра. В девять тридцать, верно?       — В девять, — поправила она резко.       — Плюс-минус.