Гальтара, подземный храм. Отец Герман.

Гальтарский храм был местом мрачным и странным, словно появившимся в древней столице континента из другого измерения. Отцу Герману должно было бы стать не по себе, но он был слишком вымотан дорогой, чтобы чувствовать хоть что-то кроме усталости. Кажется, пешая прогулка по пустыне под палящим солнцем – это нечто свыше человеческих способностей, но он как-то справился. Подумать только: обычный клирик, пусть даже посвященный в древние тайны, смог то, к чему стремились многие на протяжении нескольких Кругов – проник в храм и остался в живых, преодолев магический барьер. Вероятно, его отличало от остальных то, ради чего он решился на этот путь: не жажда наживы или знаний, а отчаянное желание спасти этот мир, что бы ни пришлось ради этого перенести. С тех пор, как он узнал об Изломе, его словно подменили. Раньше Герман чувствовал, будто проживает чужую жизнь, наполненную бессмысленными мелочами – и вдруг нашёл, к чему приложить усилия. Сколько он себя помнил, его мучали кошмары о том, как целый мир сгорает в огне, а он не может помочь. Это сводило его с ума. Поэтому с таким упрямством он более восьми лет охотился за информацией, привыкая к отказам, насмешкам, отчаянию и постоянному ощущению времени, которое безвозвратно уходит. Но вот сейчас маленькая фигурка, пошатываясь, двигалась по узкому мосту над пустотой, к краю огромной платформы. Вероятно, это было самое сердце святилища – то, ради чего отец Герман сюда прибыл. Он осторожно ступил на черный камень – в холоде подземного храма тот казался неестественно горячим. Такие знакомые узоры, сплетающиеся с древним алфавитом, такая странная, и вместе с тем до боли знакомая архитектура… у священника возникало необъяснимое ощущение, что он вернулся домой, хотя никогда прежде не бывал в этом месте. Впрочем, он, действительно, мог где-то видеть подобное, но забыть. Герман многого не знал о самом себе. Шестнадцать лет назад он скитался по Олларии, потеряв память, оборванный, голодный и полный горя от чего-то, ему самому неведомого. Бродягу подобрал священник, сделал своим учеником, помог найти призвание. А он… неблагодарно сбежал от названного отца, общался с иноверцами, изучал «всякую ересь». Расходиться с теми, кто тебе дорог, очень больно. Особенно если обязан им всем, что имеешь. Но мог ли он поступить иначе, если на кону стоят жизни целого мира – и самого Сильвестра, и всей его паствы, и эсператистов с абвениатами? Отец Герман до боли любил этот мир с его шумными горожанами, хитрыми кошками, цветущими по весне вишнями и пронзительно-голубым летним небом, и, кажется, готов был жертвовать ради него не только своей жизнью, но и совестью. Простая правильная жизнь, к какой его призывал наставник – это не по нему. Он всегда знал, что способен на большее, а значит, обязан. Герман шагнул в самый центр платформы. По камню раскатился рокочущий гул, и сквозь пол стало пробиваться яркое желтое свечение. Это не было страшно, а, напротив… знакомо? Свечение стало сильнее, заполняя всё вокруг, платформа покачнулась и устремилась куда-то ввысь, а Герману показалось, что свет пропитывает его насквозь, проходя сквозь каждую клеточку тела. С ним было такое не раз – обычная регенерация, позволяющая Повелителям Времени залечивать раны, и… И в этот момент он вспомнил всё. Войну, нескончаемую армию далеков, боевые ТАРДИС Повелителей Времени, которых становилось всё меньше и меньше. Вспомнил, как убеждал Пожиратель Галактик в необходимости уничтожить Галлифрей, потому что это единственный выход помешать далекам захватить Вселенную, и чудовищную вспышку, после которой он… Доктор не знал, что было дальше. Прошлое навалилось на него, как гигантское древнее чудовище, затапливая разум событиями девятисотлетней жизни и самыми страшными, последними часами, когда он, подобно богу, осмелился повелевать чужими судьбами и уничтожил Галлифрей, чтобы спасти Вселенную. Наверное, справиться с таким было не по силам даже Повелителю Времени. Он мог только догадаться, что, получив слишком серьёзные повреждения, регенерировал в своё девятое воплощение и потерял память, чтобы сохранить рассудок. Но как он оказался в Олларии? В голове пронеслись обрывки воспоминаний. Астрап… кажется, это был он. Перед тем, как его ТАРДИС была уничтожена, он передал Доктору координаты мира, который сотворил с ещё тремя Повелителями, и попросил сберечь, раз ему самому не суждено туда вернуться. И вот, Доктор оказался здесь. Без памяти, без ТАРДИС, почти в самый год последнего Излома, совершенно не представляя, что ему делать, но полный желания спасти хоть кого-то. Вот только удастся ли ему победить хоть в этот раз? Сознание заполнили другие картины: толпы одержимых убийц, подобных тем, что напали на него в Йогаре, разрушенные храмы, город, уходящий под воду… Золотые искры начали меркнуть, и Доктор увидел, что от платформы в небо бьёт чёрный столб пламени. Он совершенно не разбирался в сотворении миров, но был почти уверен, что происходящее не нормально. По небу начали расходиться чёрные трещины, и выглядело это… плохо. Он абсолютно не представлял, что может с этим сделать. Более того: был почти уверен, что что-то пошло не так из-за его присутствия. Платформа пошатнулась, и Доктор, потеряв равновесие, упал и подкатился к её краю, едва удержавшись, чтобы не сорваться вниз. Черный столб, тем временем, истончился, и небо стало спокойнее, но зловещая дыра, сквозь которую он был способен различить звёзды, не внушала оптимизма. Нужно было скорее придумать, что он может с ней сделать, но, для начала, нужно устоять на дрожащей конструкции, вознамерившейся сбросить его, как надоедливого муравья. В этот момент Доктор услышал знакомый скрежет мотора и обернулся. Из открывшегося портала к нему навстречу летела вовсе не знакомая синяя будка, а кошмарная лошадь. Можно было бы сказать – самая обычная, пегая, но её глаза полыхали синим светом, подобно лампочке на крыше ТАРДИС, а сквозь частично не обтянутые кожей морду и рёбра просвечивало солнце. Но эта закатная тварь, однозначно, была его любимым кораблём для перемещения во времени и пространстве. Просто… у неё была сломана система «Хамелеон». Вероятно, ожидая его все эти годы, ТАРДИС смогла подстроиться под окружающую реальность, в которой синяя будка была не уместна, но снова получилось не идеально. Только Доктору было не важно: лошадь так лошадь. Главное, что его самый умный во Вселенной корабль смог найти его в момент, когда он о нём вспомнил, и теперь вытащит из неприятностей. Недолго думая, Доктор запрыгнул в седло, и… оказался в рубке.