Да, верно, ближе к делу.

                  Cherche une femme

— ищите женщину.

Кто бы что не говорил, ищите женщину…

Но пока себе фужер наливал, ты нашла меня сама…

***

Багратион сел на один из стульев, который находился лицом ко входу, чтоб лучше видеть, если кто-то появится в проходе. Петру хотелось спать ( чего лукавить? ) Все устали. Он скрестил руки на груди и чуть приспустил голову. Прошло наверное минуты две, как в сторону кухни начала приближаться маленькие ножки. Мужчина поднял голову. На стул рядом с ним села девочка с зайцем в руках. — Есть разговор, Пётр Иванович. Голос ее звучал тихо, но твёрдо, как у старшей сестры, и глаза, такие же леденящие. Только у Софии они были голубые-голубые, как мирное небо, или вода в горной реке. А у Виктории были темные, как лазурит, или океан, готовящий ураган или шторм морякам. — Ну говори, раз есть, — Пётр понимал, что это ребёнок, с ней не нужно грубо разговаривать, но её тон… Он просто поражался её сходству с Викторией. — Не обижай её. — тихо, почти шепотом сказала девочка. Мужчина удивился наклонился к ней ближе и ответил: — Почему ты думаешь, что я буду её обижать? —Все мужчины её обижали. У Петра на мгновенье сжалась челюсть и им овладела злость. Он думал, что «обижать» её могли в плане интимного характера, и это его раздражало больше всего, то есть, он просто не мог думать о другом. — Скажи, а как они её обижали? — Говорили ей всякие гадости, поднимали на неё руку и.. Это пауза у девочки заставила Петру сжать кулаки. — И? —Распускали про неё слухи. Петр немного расслабился, но мысль, что пережила эта девушка, его не оставляла в покое. — А они не делали с ней всякие не хорошие вещи? Бестактно и неразумно спрашивать такое у ребёнка, но все же спросил. —В плане трогали? — малышка так спокойно это говорит, у мужчины округлилось глаза и он сново напрягся. — Да-да, в этом плане.. так что? — Нет. Она никогда никому этого не позволяла. — А те люди которые ее оскорбляли? — Она их вполне спокойно вызвала на дуэль. — В смысле..? — Вы не знаете, что это? — Я з-знаю.. но.. — Без лишних вопросов, она хороший стрелок. Пётр кивнул. Девочка продолжила: — Пожалуйста, не позволяйте кому-либо сделать с ней что-то плохое, хорошо? Защищайте её, пожалуйста.. — Обещаю тебе, ни один волос с её головы не упадёт. — Я вам верю. Девочка улыбнулась Петру, слезла со стула и пошла в комнату. А через пару минут вошла Виктория. И стала что-то копошиться на кухне. Через 5 минут на столе красовались все блюда, что были в доме, грелся самовар. —Приятного аппетита. ( тем, кто уже покушал, кто сейчас кушает или собирается кушать, тоже приятного аппетита 😌☺️ ) Виктория садится на против него, смотрит в сторону шкафов, не на Петра. — Виктория. Девушка поворачивает голову. — Ты тоже ешь. — Сейчас.. — Нет. Русский час - 60 минут, так что сею секунду бери ложку и начинай, а то я сам начну тебя кормить. — Не нужно мне угрожать! — девушка говорит это смешно, с наигранным страхом. Пётр смотрит на неё и не удерживает улыбку. Девушка берет ложку и начинает если. Как по-традиции: Первое, второе и конечно же чай. Хотя и поздно было, для такого насыщенного ужина, но все равно, сегодня можно, и даже нужно. На первое, были щи. Наваристые, вкусные. На второе, картофель и курица с овощами. Когда самовар согрелся, Виктория убрала посуду в таз с водой, подала все самое необходимое: две кружки чая, сахар, печенье, булочки и варенье. Расставив это все на столе, она повернулась к тазу и принялась мыть посуду. Через семь минут она домыла всё, вытерла полотенцем и оставила на столе, приборном. Какое даже было её удивление, когда повернувшись обратно к Петру, она обнаружила, что тот ничего не тронул, он просто смотрел на неё. Смотрел и ждал. — А что же Вы чай не пьёте, Пётр Иванович? Остынет же. — Сейчас ты освободишься и будем. Виктория хмыкнула на такой ответ, но все же села на стул, и отхлебнула горячего чая. Пётр сразу же оживился, взял маленькую ложечку он три раза окунул их в сахарницу, позже закрыл её и начал размешивать содержимое чашки. После чего он посмотрел на корзинку с пирожками, потом на Викторию, потом сново на корзинку, потом так тихо и смущённо сказал: — А с чем они..? Виктория умилилась с этой картины и ответила: — Есть разные; те, что по темнее - с мясом, а светлые - с вишней, есть с яблоками. —Ммм.. Мясо.. Вишня.. Яблоки.. — это было похоже не точно восхищение, а истинную радость — А можно… — Ешьте хоть все, ради Бога, не задавайте таких вопросов, конечно можно Мужчина улыбнулся и взял с яблоком, потом, доев первый — с вишней, потом — с мясом. Генерал уже наелся. Он вытер губы и руки салфеткой и поблагодарил за тёплый приём. Виктория улыбнулась. Она тоже допила чай. Убрала со стола все принадлежности, помыла кружки, вытерла стол, но.. она не видела как Петра на неё смотрит.. В этом взгляде было что-то такое, не похожее на обычный взгляд, но что, Пётр сам пока что не понял. На кухню вошла Евдокия. — Виктория Сергеевна, она спит. Виктория обернулась на голос женщины. —Хорошо, присаживайся. Женщина села на стул, на котором только что сидела Виктория. Она смотрела на Петра, который полностью игнорировал её присутствие, его глаза были прикованы к Гурцкой, потом Евдокие все же посмотрела на Викторию, которая что-то доставала с верхней полки шкафа. Девушка пододвинула стул и, еле как, правой рукой, достала нечто, завернутое в ткань, после ещё одну, и коробку. — Пётр Иванович, Вы можете идти отдохнуть в одну из комнат, если хотите, я Вас после разбужу, чтоб обсудить всё. —Не стоит, с твоего позволения, я останусь. — Хорошо, оставайтесь. Евдокия внимательно смотрела на их разговор. Не понимая, как такие разные всем: манерами, поведением, мыслями, титулами, - люди, могли так спокойно вести диалог. Виктория аккуратно разворачивает ткань на предметах и в них оказываются шкатулки, красивые расписные, главное, очень дорогие. —Евдокия Константиновна, дорогая, ты со мной и с Софьей с самого юношества, сколько тебе, пятнадцать было, когда ты пришла к нам? — Верно.. пятнадцать тогда было… — Ты провела с нами всё своё время, я тебе за это очень признательна. Смотри. — девушка открывает две шкатулки сразу, в них полно украшений: серьги, бусы, ожерелья, кольца, браслеты перстни, - что золотое, что серебряное, что с драгоценными камнями. У Яровой и Багратиона округляется глаза. — Дуня, это твое, а это Софии. Лицо женщины бледнеет. — Виктория.. ты..т-ты же понимаешь что гипертония её заберёт совсем скоро…? — у женщины наворачиваются слёзы. — Отставить слёзы. — тихо, но грозно. — Ты поедешь с ней к моей тётке, по маминой линии, должна думаю её помнить. Тебе Церетели доведёт. За это время, покажи ей все что сможешь, если сложится так, что она все же.. кхм.. — не смогла сказать слово «умрет» — ты заберёшь все это себе. Деньги, как приданное, я и тебе и Софье дам. За это не переживай одна ты не останешься. Женщина держит платок у своих глаз, она понимает, все о чем говорит Виктория, не может сдержать слез. — Я..я возьму только для Софии… — Ты возьмёшь всё. Это приказ. Ты потратила на нас всю свою жизнь. Ты заслуживаешь счастья. — Счастья было быть с Вами вместе.. а сейчас… Софие же расскажет кто.. и что с ней будет.. без тебя..? Женщина в слезах. У Виктории спокойное выражение лица. А у Петра ком в горле. Он просто не может ничего сказать, даже дышать громко не может. —Первый, к кому она обратиться она будет Александр, потом ты, все остальные для неё не в авторитете. — Хорошо.. я поняла.. Пётр смотрит на эти шкатулки и замечает очень интересное украшение. —Виктория, позволишь..? Девушка замечает его заинтересованный взгляд. —Смотрите. Пётр аккуратно растаскивает разные украшения пальцем и натыкается на большой кулон, с изображением Суворова и маленькой девочки у него на руках. Он берет кулон в свою ладонь и начинает разглядывать. — А. Это я с Александром Васильевичем. Да, пожалуй, его я оставлю у себя. — последнюю фразу она говорит Дуне. — Отнеси это в сундуки, только смотри, чтоб не звенели сильно, хорошо? —Да-да, сейчас все сделаю. Женщина уходит. На столе до сих пор стоит коробка, она открывает её и в ней монеты: золотые, серебряные и др. Она достает листик из шкафа, перо и чернила и начинает писать: что, как и куда. Петр всё так же осматривает кулон. Его какая-то сила заставляют смотреть в него. На нежно-зелёном фоне сидит Суворов, уже старый, посидевший, именно таким Пётр видел его 12 лет назад, когда навещал его перед смертью. На его коленях сидит девочка, в одном полотенце, смотрит прямо, наверное прямо в душу Петра, а Суворов приобнимает её, держа руки на её животике. Глаза уставлены на её головку, взгляд тёплый, усталый. —А сколько тебе лет тут? — Два вроде. *продолжает писать* — Виктория.. — Что? Пауза со стороны Петра — Да нет, ничего, я забыл что хотел спросить..

***

Забыл ли Пётр, о чем хотел спросить — нет. Он хотел попросить, оставить этот медальон себе, он ему не то, чтобы понравился.. просто Сознание хочет, чтоб он находился, вот тут, под мундиром над сердцем. Она понимает, что это очень глупо, по-этому, решает промолчать.

***

Пётр все же отрывается от изображения. И смотрит на ровные столбики из монет. — Что это? Руки Петра машинально тянутся ко внутреннему карману мундира и кладет кулон туда. — Это приданое. Сейчас Дуся придёт, все объясню. Женщина пришла и села на стул. — Смотри. — на столе стоят 17 столбцов по десять золотых монет, 15 по десять - серебряных и 30 по десять - медных и в коробке ещё делаю бумажные ассигнации — Вот это тебе, это Софье. — Двигает столбики и кладет купюры. — тут в общей сложности 130 тысяч. — М-матушка… с-сударыня… —Ну ка цыц. Дальше. — сдвигает столбики и кладет купюры — Дорога, еда, остановки. Понятно да? Тут примерно столько же. Пауза. — Кто у дочери Самойлова Шахира остался? — Так никого.. — Как никого? Один отец только был? — Да.. Виктория сидит думает. — Берёте её с собой. — опять двигает и передвигает столбики с купюрами. — Я тогда к ней схожу и ей помогу собраться. — Да, и сама собирайся. Женщина встала, поклонилась и ушла. Пётр молчит, смотрит на Викторию. —Есть что сказать, Пётр Иванович? —Ты.. даёшь мне надежду, что этот чертов мир ещё может существовать с чувствами и красками.. — Не преувеличивайте. — Я серьезно. —Нам нужно обсудить план. — девушка приносит офицерскую сумку отца и кладет туда некоторую сумму, не предназначенную для кого-то. ( в районе 400 тысяч. | почему так дохрена? Ну это… фантазия автора 😂 | ) Остальное она собрала в коробку и поставила её на другой край стола. — Да, верно, ближе к делу.