Часть 18

ЭЙВРИ НЕ МОГЛА БОЛЬШЕ ВЫНОСИТЬ БОЛЬНИЦУ. Последние несколько дней она провела в больнице, и чувство скуки стало для девушки слишком привычным, и она не могла больше этого выносить. Ей отчаянно нужно было уйти из больницы, она не могла больше смотреть на однотонные белые стены, на отвратительную еду, которую ей приносили три раза в день, на которую она всегда только смотрела, но никогда не пробовала, и на одни и те же скучные каналы на маленьком телевизоре. Единственное, что удерживало ее от смерти от этой утомительной рутины, были ежедневные визиты. Каждый день кто-то из ее знакомых приходил к ней, и у нее наконец-то появлялся человек, с которым можно было поговорить. Ее родители приходили в больницу каждый день, проверяли, как она себя чувствует, и разговаривали с ней. О, как же она скучала по своим родителям! Каждый день они настаивали на том, чтобы ночевать в больнице, не желая оставлять дочь одну, и хотя Эйвери очень этого хотела, каждый раз она просила их идти домой, зная, что с ней все будет хорошо и что они не смогут спать в больнице, так как им там неудобно, и она не хотела, чтобы они страдали, ведь с ней все равно все будет хорошо. Финни навещал ее время от времени, всегда принося с собой новые игры, которые были у него дома, чтобы они могли играть вместе, и рассказывая девушке все о своей жизни с тех пор, как они сбежали из подвала, а Эйвери всегда слушала его истории с самой широкой и яркой улыбкой на лице. Они всегда разговаривали и много смеялись вместе, а иногда смотрели вместе те же скучные каналы по телевизору, смеясь над мультфильмами. Но каждый раз, когда появлялись новости об их похищении, Финни хватал пульт и быстро переключался на другой канал. Он знал, что последнее, что сейчас нужно Эйвери, — это переживать их ужасный опыт через репортажи журналистов. Он знал, что она не хочет этого, и не хотел расстраивать Эйвери. Финни хотел защитить ее и позаботиться о ней, и он хотел делать все вместе с ней, даже если она все еще была в больнице. Финни еще не вернулся в школу. Он не хотел начинать без Эйвери, ему казалось неправильным начинать без нее. И, честно говоря, он боялся возвращаться. Он не знал, как будет выглядеть его жизнь, когда он вернется в школу. Будет ли он по-прежнему подвергаться издевательствам? Или его одноклассники вдруг начнут относиться к нему по-другому? Он очень надеялся, что будет второе. Но визиты Донны были самым лучшим. Первый визит Донны в больницу, чтобы увидеть Эйвери, в основном состоял из того, что они обе рыдали и объясняли, как сильно скучали друг по другу. Донна не могла быть счастливее, что ее лучшая подруга вернулась и что они наконец-то могут быть вместе. Девушка искренне думала, что ее лучшая подруга умерла, когда узнала, что Эйвери была ранена ножом и доставлена в больницу. Она плакала всю ночь, но потом узнала, что ее лучшая подруга на самом деле в порядке и определенно не умерла. Но с тех пор, как Донна навестила Эйвери, они проводили каждую минуту, болтая, смеясь и обсуждая самые разные темы, как и раньше. Они скучали друг по другу и были счастливы, что наконец-то воссоединились и могут снова быть лучшими подругами, как и раньше, потому что ни одна из них не могла представить, как будет выглядеть их жизнь без другой. Для них это было немыслимо. Донна всегда была в жизни Эйвери, а Эйвери — в жизни Донны. Они действительно были платоническими родственными душами, и теперь они были в этом уверены. Но больше всего во время пребывания в больнице она ненавидела визиты репортеров. В определенный момент дня Эйвери всегда слышала, как к больнице подъезжают фургоны и вспыхивают камеры. Сначала она не имела понятия, что это такое и чьи это фургоны. Но теперь она привыкла к этому звуку и не могла его больше выносить. Репортеры пытались проникнуть в больницу, чтобы получить от Эйвери информацию о ее похищении. В большинстве случаев охрана и родители Эйвери не позволяли никому из них проникнуть внутрь или приблизиться к палате девочки. Но несколько раз одному репортеру удавалось каким-то образом обойти охрану и проникнуть в больницу, но они никогда не знали, в какой палате находится Эйвери, и, прежде чем она успевала что-либо понять, их уводили из больницы. Однажды одному репортеру удалось пройти мимо охраны и выяснить, в какой палате находится Эйвери Браун. Эйвери была полностью потрясена, когда незнакомый человек вошел в ее палату и начал засыпать ее вопросами о том, что произошло, пока она была похищена, и вторгаться в ее личное пространство. Эйвери почувствовала себя оскорбленной и не знала, что делать. По ее взгляду было видно, что она испугалась совершенно незнакомого человека в своей палате. Поверьте, последнее, что вам нужно, — это чтобы незнакомые люди задавали вам вопросы о травматическом опыте, который вы только что пережили, пока вы еще не оправились. ... Она пробыла в больнице всего несколько дней, и хотя это было не так уж и долго, единственное, чего Эйвери хотела сейчас, — это вернуться домой и вернуться к своей обычной жизни. Эйвери всегда ненавидела школу, но сейчас это было единственное, чего она желала. Пока она играла с отвратительно выглядящей едой на своей тарелке, в палату вошли медсестра и врач. Как только они вошли, ее родители поднялись с двух стульев в палате, но Эйвери просто подняла голову, глядя на двух человек, вошедших в палату. «Здравствуйте, миссис и мистер Браун. Эйвери». Врач-мужчина кивнул, приветствуя семью в палате. Эйвери была хорошо знакома с медсестрой и врачом, она несколько раз разговаривала с медсестрой, и они даже подружились, пока она находилась в больнице. А врач всегда приходил проверить Эйвери, и хотя она не была с ним так близка, как с медсестрой, ей удалось несколько раз поговорить с ним. «Не волнуйтесь, у меня хорошие новости», — продолжил доктор. Тяжелый груз снялся с комнаты, и родители Эйвери с облегчением вздохнули. «Эйвери пробыла в этой больнице несколько дней после инцидента, и я рад сообщить, что она восстанавливается невероятно хорошо для девочки ее возраста. И вы наконец-то можете забрать ее домой», — объяснил доктор. Эйвери улыбнулась так широко, как не улыбалась уже несколько дней. Она наконец-то едет домой, и ее жизнь наконец-то вернется в нормальное русло. Она увидит всех, пойдет в школу и будет общаться со всеми! Она не могла быть более счастливой. Ее родители обнялись от радости и поспешили обнять и свою дочь. Семья из трех человек была счастлива как никогда с тех пор, как Эйвери Браун пропала. И в этот день Эйвери Браун наконец-то вернулась домой. И ее жизнь снова стала нормальной. ... Родители Эйвери быстро собрали все вещи и начали готовиться к окончательному отъезду домой. Эйвери переоделась в одежду, которую родители привезли ей из дома, и ждала у двери своей комнаты, чтобы они могли уехать. Хотя Эйвери не думала о репортерах и о том, как они будут себя вести, когда она выйдет из палаты, ее родители думали об этом и были очень обеспокоены. Был полдень, и снаружи, безусловно, ждали репортеры, фургоны и камеры, чтобы запечатлеть скандально известную девушку, которая скрывалась в больнице. Но они не могли ничего поделать, чтобы остановить сотни репортеров. Эйвери улыбалась самой яркой улыбкой, когда она и ее родители выходили из палаты. Но как только ее взгляд упал на большие фургоны, ожидающие снаружи, на вспышки фотокамер, направленные на нее, и на микрофоны, ожидающие ее, ее улыбка быстро исчезла. Она остановилась, чувствуя, как тревога овладевает ею, когда она представила себе, как выходит на улицу и как ей задают вопросы о недавнем событии, вызывая столько нежелательных воспоминаний, которые она пыталась отгонять все время, пока была в больнице. Ее дыхание стало учащаться, и она почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Она не была готова к этому, она не могла выйти на улицу и столкнуться со всем, что ее ждало. Она не могла смотреть в глаза реальности. Ее родители скоро заметили, что их дочь больше не рядом с ними, и, оглянувшись, увидели ее. Она стояла неподвижно, ее кожа была бледной, грудь поднималась и опускалась, а взгляд был прикован к двери больницы. Они быстро бросились к ней, бросив все, что было в руках, чтобы сосредоточиться на дочери. «Эй, эй, Эйвс, дорогая? Эй, все в порядке!» — сказала мать, мягко взяв дочь за лицо, пытаясь успокоить ее и отвлечь от двери, но это не помогло, потому что слезы начали стекать по щекам девочки, а она в ответ истерически качала головой. «Эйвс, мы не позволим им ничего с тобой сделать. Мы здесь, чтобы защитить тебя», — сказал отец, положив руку ей на плечо. Эйвери не была готова к этому. Она была всего лишь 13-летней девочкой, едва достигшей подросткового возраста, и не могла справиться с этим. Она не думала, что так будет, когда покинет больницу. Она была так рада уйти и пойти в школу, что не думала о том, как ей придется пройти через все это. Эйвери закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но внезапно в ее голове возник образ одного очень важного мальчика. Эйвери не могла не думать о Финни Блейке. Она не знала почему, но он был первым, кто пришел ей на ум, когда она закрыла глаза. И каким-то образом его образ утешил ее, и она начала успокаиваться. Она думала о Финни и о том, как они вместе пережили похищение, и, хотя она не хотела этого, она начала вспоминать все, что с ними произошло в том подвале. С того момента, как их затолкали в фургон, до того момента, когда они вместе вышли из того места. По какой-то причине переживание всего, что произошло, помогло ей. Мысли о том, что она пережила с Финни, сделали ее сильнее, и ей показалось, что он здесь, с ней, и это дало ей уверенность, чтобы преодолеть свои проблемы. Она думала и о хороших вещах, которые произошли с ней и Финни, и это заставило ее почувствовать себя лучше, чем раньше. Но переживание своего опыта в голове дало ей некое завершение. Все это время она избегала этой темы и никогда не возвращалась к тому, что произошло в том подвале, и не говорила об этом, но теперь, когда это пришло ей в голову, она почувствовала себя лучше, чем когда-либо. Это заставило ее почувствовать гордость, а с Финни она почувствовала себя в безопасности. Она была рада, что он все это время поддерживал ее. И когда она открыла глаза, она почувствовала то, что всегда чувствует, когда она с ним, и она знала, что она сможет это сделать. Она посмотрела на своих родителей, вытерла слезы и кивнула им, уверяя, что с ней все в порядке. Ее родители были более чем когда-либо сбиты с толку, но они не хотели давить на нее, чтобы она рассказала им, что произошло, поэтому они просто взяли свои вещи с пола и медленно направились к двери рядом со своей дочерью. С каждым шагом Эйвери слышала, как звук вспышек фотоаппаратов становился все громче, и она слышала голоса репортеров, но на этот раз она не была напугана и не чувствовала себя подавленной, она была готова. В тот момент, когда они переступили порог больницы, вспышки фотоаппаратов мгновенно ослепили ее, заставив закрыть глаза, но она продолжала идти к машине. Окружавшие ее репортеры кричали ей вопросы, но она не обращала на них внимания, игнорировала каждого из них и не позволяла никому из них повлиять на нее. Вскоре они сели в машину, и камеры продолжали вспыхивать в салоне, но Эйвери не осмелилась снова посмотреть на них. Машина тронулась, и голоса репортеров и все вспышки света постепенно затихли, и Эйвери поняла, что они покинули больницу. Она наконец была готова столкнуться с реальностью и не могла не улыбнуться при мысли о мальчике, который помог ей пройти через все это.