Глава 4. Ночной разговор.

В первые дни под верным руководством Жницы Ниритей приходилось узнавать все мелочи человеческой жизни. Те вещи, которые для людей являлись обычными и обыденными, для На’ви были в диковинку. Но она удивительно быстро словила, что к чему, что для чего используется, и Z-Dog решила перейти к вещам более военного назначения. Конечно, не оружие, потому что пока Нири была, так сказать, на «испытательном сроке» — как она будет вести себя, не сбежит ли, если будет шанс, и главное, не застрелит ли кого-то, если показать ей, как используется автомат. А для этого нужно получить её доверие и её преданность, а на это, как известно, нужно время. Новенькая прекрасно понимала это отношение к себе, но не спешила открываться и кому-то верить. Жница, как единственная девушка в отряде, располагала к себе быстрее всех, да и её удивительно мягкое отношение помогало настроить лучший контакт. Парни удивлялись такой стороне Z-Dog — «Оказывается наша Жница может быть настоящей подружкой для На’ви», говорили они, однако она не злилась. Куоритч поставил её на помощь Ниритей, чтобы Жница направляла девушку и помогала освоиться. Но даже не этот приказ двигал  Z-Dog, конечно была и ответственность за своё обучение, но ей самой почему-то хотелось обучить новенькую. Реком не могла объяснить почему. Ниритей освоила планшеты, которые использовали Рекомы: они ей с легкостью дались, потому что у Джейка и у его друзей ученых Нормана Спеллмана и Макса Патела были такие планшеты в Парящих Горах, да и еще немного человеческой техники. Хоть девушка никогда сильно и не интересовалась этими человеческими устройствами, но иногда любила послушать Нормана или Макса, которые объясняли Нетейаму и Ло’аку как они работают.  Полковник внимательно наблюдал за продвижением Ниритей, видел настоящую сосредоточенность во время изучения деталей и устройств, её стремление всё понять и освоить его изрядно радовало. Она не бунтовала, не шипела ни на кого, лишь была внимательной к любой реакции солдат, и если что не понимала и ошибочно начинала злиться на кого-то, то Жница ей объясняла смысл фразы или жеста, и девушка успокаивалась.  Никто не смел насмехаться над Ниритей — Куоритч это настрого запретил своим строгим взглядом. Конечно, от насмешек не мог отказаться Лайл, и, естесвенно, делал он это не в присутствии новенькой или начальника. Так, среди своих. Правда Жница всегда высказывалась против такого отношения к девушке, на что Уэйнфлит усмехался. — Заступаешься за свою подчиненную? А что? Всё равно из неё не получится такой морпех, как мы. Она же дикарка, какой есть такой и останется. Жница прижала уши на такой выпад Лайла и злобно вильнула хвостом. — Как ты только заместителем стал!— процедила она с прищуром. Уэйнфлит ухмыльнулся, хотел было уже ответить, но позади него раздался тихий и опасный голос Куоритча. — Можем это исправить.  Солдаты тут же вздрогнули от неожиданного появления начальника, Лайл тоже не был исключением и развернулся к нему лицом. Взгляд у помощника был напуганным, поскольку желтые глаза полковника прямо таки сверлили его, а уши были прижаты от недовольства. — П-полковник…— замялся тот, даже поперхнувшись. — Капрал?— так же опасно спокойно проговорил Майлз, чуть наклонив голову на бок.— Я по-моему не отдавал приказа насмехаться над новенькой. Лайл только открыл рот, пытаясь подобрать слова, но после закрыл его, не найдя ничего подходящего в свое оправдание. Куоритч оценивающе усмехнулся, заметив как замялся Уэйнфлит. — Так то лучше,— мужчина шагнул к нему, встав лицом к лицу.— И чтобы так же не мог найти слов перед Ниритей. Никаких слов: ни оскорбительных, ни обычных. Заместитель захлопал глазами на такой ответ полковника, но спорить не стал, лишь кивнул, проговорив хрипло «так точно». Реком осмотрел своего подчинённого с головы до ног и обратился к Z-Dog. — Жница, начни оттачивать с Ниритей физическую подготовку,— его взгляд мягко вернулся на лицо Лайла.— Чтобы могла давать таким по зубам. Уэйнфлит сжал челюсть то ли от оскорбления, что его можно будет бить какой-то дикарке, то ли от страха перед гневом начальника, но опустил взгляд, выдерживая такое давление со стороны полковника.  Жница же довольно усмехнулась и кивнула с энтузиазмом, готовая продолжать обучать девушку, а мужская часть команды тихо наблюдала за всем, делая каждый для себя выводы. ______________________ После этого Ниритей стала заниматься своей физической подготовкой. Она пробегала кроссы под наблюдением Z-Dog,  отжималась, качала мышцы рук, спины, ног и живота, в общем делала всё, чтобы ее физическая сила была на хорошем уровне. Конечно, быть физически такой же, как и Жница, потребует большего времени и усилий, но Реком видела хорошее продвижение новенькой, и сказала, что ей не придется так же подвергать свои мышцы и тело сильной нагрузкой.  — Ты и так сильная, ноги вообще, убежишь от кого угодно,— посмеялась один раз Z-Dog.— Вот обучить тебя драться по-нашему, по-человеческому, это нужно будет постараться отточить. И… мы конечно же будем учитывать твои сильные ноги. Нири усмехнулась на такое заявление своего тренера, но кивнула. Она была рада, что подает хорошие надежды, что в ней есть какие-то необычные плюсы, которые удачно можно использовать в боевой подготовке.  Мужская часть команды и полковник тоже иногда наблюдали за тренировками Нири, чисто из любопытства. Куоритч же делал это, чтобы подтвердить свои мысли — она умная и быстро научится, а главное — старательная. Пока не было никакого намека на побег, и это его радовало. Тот инцидент в изоляторе Куоритч обходил в разговоре с Ниритей, да и он сам понимал, что она не хочет об этом вспоминать. Пусть это была и мимолетная грубость с его стороны, но все таки у обоих остался неприятный осадок, который не хотелось взбалтывать. Конечно теперь отношение мужчины к девушке было доброжелательнее, точнее, такое, какое оно на самом деле есть. Та грубость была необходимостью, чтобы наконец вбить ей в голову, что с ней произойдет, если она продолжит упираться. И у него получилось, хоть и силой.  Пусть и со временем Нири стала осваиваться среди Рекомов, но, конечно, для неё они все были чужими, не родными На’ви, которых она знала с детства. Девушка часто вспоминала дом, Джейка и Нейтири, которые были ей вторыми родителями, их детей — Нетейама, Кири, Ло’ака и Тук, как они вместе гуляли и веселились, даже как она их маленьких воспитывала на правах «старшей сестры». Это было чудесное время для неё, беззаботное, юное, веселое… Пусть даже и с остатком боли от потери родителей в Битве за Древо Душ. Но всё равно — ей было не плохо, не больно, когда рядом были те, кто был ей семьей. Пару раз, когда ей ночью не спалось, она выходила на улицу из казармы, тихо, незаметно, чтобы посмотреть на синее небо, на то, как мелькают звезды, как две планеты освещали земную поверхность Пандоры. Это осталось единственное, что напоминало о доме, а родном лесе в этих бетонных, холодных строениях. Нири садилась на ступеньки перед входом в казарму и поднимала голову, с тоскливой печалью вспоминая всю свою жизнь до этой встречи.  Однажды На’ви так же сидела на ступеньках, смотрела на темное полотно на небе, покрытое белыми брызгами звезд, и раздумывала о новой жизни. Она должна стать такой же, как эти Рекомы, получеловеком, тем, кто убивал, уничтожал, сжигал, мучал всю их планету и продолжает это делать до сих пор.  Разрушили своё, разрушат и чужое.  Ниритей тяжело вздохнула, грустно опустив уши, хвостик медленно прижался вдоль её бедра, а мягкий черный кончик слегка вилял из стороны в сторону. Она старалась думать, что вся эта тяжесть пройдет, что ей не придется воевать против своих же людей, других На’ви, мучить их и делать им боль. Может всё это скоро закончится и она освободится из плена Небесных людей и вернется домой?… Во время размышления, девушка сцепила руки в замок, рассматривая пальцы. Ведь у них, у этих Аватаров, их пять. Такое явное отличие, как и наличие бровей. Такие нюансы, но явно показывают то, что они созданы по-разному: Рекомы — научным способом, а На’ви — естественным. Нири подняла руки к небу, словно желая его коснуться, ощутить близость с её родной планетой, но на самом деле она продолжала осматривать свои руки, правильные руки, четырехпалые, пытаясь просто представить, как бы выглядел этот пятый палец на её руках. Для неё это стало даже забавным и она наконец тихо усмехнулась, позволив себе немного расслабиться среди этих печальных мыслей. Однако её уши уловили тихий шорох, и девушка тут же обернулась и привстала с места, чтобы если что дать отпор или сбежать. Но этого не потребовалось — это был Куоритч, вышедший из казармы, одетый в майку и военные штаны, без ботинок, и удивленно уставился на На’ви. — Чего не спишь?— мягко спросил он, когда разглядел в глазах Ниритей спокойствие. Она лишь облегченно выдохнула и снова села на ступеньки, повернув голову к Рекому.  — Не спится…— проговорила она тихо и уставилась на небо, погружаясь в эти красивые синие глубины, видя, как сверкают звезды. Полковник тоже взглянул наверх и стал рассматривать его пару мгновений, но после подошел аккуратно к Нири и опустился рядом с ней, на ступеньку, и, заприметив, как она беспечно сидит, он решил сесть точно так же — спокойно и расслаблено.  — Скучаешь?— проговорил он спокойно, наблюдая за выражением лица На’ви. Казалось, она его не услышала, продолжая впирать зеленоватыми очами в небесную синеву, но после ответила по-тоскливому тихим голосом, не желая скрывать правды. — По дому… сильно… Аватар тихо сжал губы, а после вновь поднял глаза вверх. Он, подобно девушке, стал рассматривать небесную высь, две планеты, одна из которых была Полифема, как помнил Куоритч со слов ученых. Мужчина углядел мелких птиц, парящих в небе, совсем далеко от них, пролетающих куда-то по своим делам в ночи.  Он глянул снова на Ниритей — она не изменилась в лице: та же тоскливая грусть, еле заметная полуулыбка на лице, будто она вспоминала далекие времена, когда была на свободе, бегала среди зелени и также смотрела на небо, будучи дома.  От этого осознания в груди Рекома будто что-то защемило и его уши слегка отвелись в стороны. Желтые глаза на миг потухли, но после опустились в землю. Нависла долгая тишина, никто не пошевелился с места: Нири продолжала взирать на небосвод, а Куоритч опер локти о колени, свесив руки в более печальном и не менее задумчивом виде.  Каждый из них думал о своем. О чем думала девушка полковник уже знал, а вот… его собственные мысли кружились в томительном, мучительном вихре. Уже неделю она живет с ними, с Рекомами, но всё равно несколько ночей выходит на свежий воздух, чтобы полюбоваться небом. Да, Куоритч не только в этот раз увидел её, сидящей на ступеньках перед входом в казарму — до этого он раза три замечал, что её постель пуста, а сама Нири сидит на улице.  Когда мужчина впервые обнаружил пустую кровать, то в нем сразу же вспыхнули ярость и страх. Почему-то именно эти две эмоции смешались в нём в тот миг. Если Ниритей сбежала, то он будет в ярости от этой новости, но и при этом он будет переживать за неё. А если вдруг за ней выдвинулись RDA и уже выслеживают, чтобы ликвидировать как беглеца? Но когда он рванул к выходу из казармы, то тут же остановился и облегченно выдохнул. Из окна казармы он заметил женский силуэт, и это была точно Нири. Она смотрела на звезды точно так же, как и сегодня, с глазами, полными печальными воспоминаниями, и полуулыбкой…  Реком взглянул на её губы. И да, она снова сидела также. Наверное это была полуулыбка… надежды увидеть свой родной мир вновь, вырваться из этих бетонных стен и воспарить над всеми лесами…   Аватар тяжело вздохнул, ощущая тяжесть на душе. От чего вдруг эта тяжесть? Почему его волнует состояние этой девчонки, когда она просто обычная На’ви со своими дикарскими повадками?  Нет. Она не дикая. Она умная, смышленая. Но давило больше всего не это. А её молчаливое подчинение, согласие делать то, что ей совершенно не по нраву, быть среди тех, кто служит людям, которые уничтожали её народ. Конечно, у нее не было шанса сбежать, вырваться — она это прекрасно понимала —, но всё таки многие, кого встречал полковник на своем жизненном пути, бунтовали, не позволяли никому приближаться к себе, хватались за нож или пистолет, чтобы попробовать вырваться из «плена».  А тут… тихое согласие со всем, не единой попытки хотя бы взбунтовать, объявить даже простецкую голодовку или что-то в этом роде. Но при этом она сохраняла твердую преданность своей прошлой жизни, когда она была в клане Оматикайя, хоть сейчас и смиренно несла бремя солдата RDA. Эти моменты не умещались в голове полковника и он мотнул головой, чуть приопустив уши в знак задумчивости и закрыв глаза, а затем выдохнул через нос и немного напряженно загудел, пребывая в тяжких моральных раздумьях. На этот звук На’ви отреагировала сразу же, взглянув на мужчину чуть непонимающе, ведь она всё это время смотрела на небо, что могло его напрягать?  — Как вы, полковник?— проговорила она тихо, но с явной долей переживания.  Нири слегка наклонилась к Рекому, чтобы посмотреть ему в лицо, однако тот лишь слегка пошевелил шеей и приоткрыл глаза, чтобы направить лицо в сторону, откуда исходил её голос. — В порядке,— хрипло проговорил он сдержанным тоном, который сочетал в себе глубокие раздумья и легкую усталость. Его глаза устремились в её, он тихо рассматривал эти зеленоватые, необычные глаза, молча, без единого звука или вопроса. Ниритей не мешала ему, она ответно смотрела ему в очи, будто чувствуя, что он хочет увидеть в них что-то. Что — На’ви не знала, но понимала, словно ему это очень нужно.  Минуту они сидели в тишине, смотря друг другу в глаза, а после Реком наконец заговорил менее хрипатым тоном, оторвавшись от зеленых очей и слегка выровнявшись. — У тебя хорошо получается с подготовкой. Я рад, что ты стараешься всё выучить и подготовить своё тело к будущим боевым тренировкам.  Девушка на миг дольше смотрела на лицо полковника, а после отвела взор и стала смотреть впереди себя, на землю, точнее на цементное покрытие. — Спасибо,— мягче сказала она, её кончик хвоста слегка вильнул в знак легкого счастья.   Ещё миг в молчании. Они оба не знали, что еще говорить сейчас, просто ничего не шло на ум, и мужчина наконец сказал обычную и правильную фразу. — Тебе пора спать. Нири взглянула снова на небосвод, смотря на россыпь звезд, и тихо выдохнула через нос. — Да, пора…— она перевела взгляд на Куоритча, зеленоватые глаза были наполнены мягкой просьбой.— Позвольте еще посидеть пару минут и я пойду.  Майлз повернул к ней голову, когда она заговорила, и не стал противиться её желанию. Он кивнул, а после медленно поднялся со ступеньки. — Только не засиживайся долго. Девушка ничего не ответила, и Майлз, кинув на неё последний взгляд, повернулся к двери казармы, протянув руку к ручке и собираясь пойти спать. — Вы запретите мне думать о доме?… Этот неожиданно раздавшийся тихий вопрос заставил Куоритча остановиться, взявшись за дверную ручку, и на миг задуматься. Запретить? Кто же может это сделать. Душа  все равно будет скучать по тому, что ей дорого, как бы ты не старался. Нельзя просто взять и запретить и человек сразу перестанет об этом думать или печалиться.  Мужчина повернул голову в сторону Ниритей, которая уже смотрела ему в спину, ожидая ответа. Её взгляд был печальным, боясь услышать ответ «да», и от этого вида Майлз еще больше почувствовал к ней это чувство… сострадание. — Зачем? Короткий и казалось глупый вопрос на вопрос, но он передал все его мысли. Он не хотел отягощать Нири, отделять ее хотя бы от мыслей о родном лесе, где она была счастлива. И На’ви, услышав такой ответ, сразу поняла его правильно — её лицо, до этого печальное, сейчас засияло от тихой радости, глаза блеснули и на лице появилась улыбка. Настоящая улыбка. — Спасибо…— благодарно прошептала она, кивнув слегка головой, и никак не сумев спрятать эту улыбку истинного счастья. Майлз разглядывал её сейчас. Как мало даже обычному На’ви нужно для счастья. Конечно, когда его отделили от привычной среды и заставили быть среди людей, металла и цемента. Даже обычная мысль о доме всегда будет греть душу, будь то На’ви или человек. Так будет всегда.