6

      Годы, проведенные с Кейко, самые прекрасные в его жизни.       Кокушибо не мог даже представить, что она останется рядом с ним, верно и нежно дожидаясь возвращения. Даже после того, как он снял демоническое проклятие, не позволявшее ей выйти за пределы стен поместья, девушка не сбежала. Много ночей он провел за размышлениями абсурдности проявления такой искренней привязанности. А со своей стороны тайно желал этого, но считал проявление подобной мягкотелости глупым эхом своих человеческих повадок.       — Ты действительно никогда не думаешь о бегстве? — спрашивает демон однажды, идя вдоль берега моря. — После того, как ты увидела мир за пределами нашего дома остаешься довольна тем, что продолжаешь вот так жить в заточении. Неужели ты счастлива проводить так много времени в ночи, чтобы просто быть с демоном?       Свет звезд заставляет глаза Кейко сиять алмазами, когда она улыбается Кокушибо.       — Почему бы мне не быть счастливой? — спрашивает она взамен, с нежностью глядя ему в лицо. — Я же говорила вам, Кокушибо-доно, мое единственное желание в этой жизни — провести ее с вами.       Девушка прижимается, сплетая пальцы вместе с его.       — И в любом случае, — шепчет она, голосом перекликающимся с приливом, — я готова пропускать солнце каждый день, чтобы провести ещё одну луну с вами.       Кокушибо смотрит на Небесную Реку, подумывая над тем, что тоже не может представить расставание с ней. Одновременно их обоих посещает одна и та же мысль. Время для человека быстротечно. Ни Кейко, ни Кокушибо не говорили друг с другом об этом существенном нюансе, но его невозможно игнорировать дальше.       — Я не думаю, что смогу стать демоном, — призналась она однажды, лёжа в постели, прижавшись щекой к его груди. — Вы говорили, что большинство демонов не помнят свою человеческую жизнь. Верно? Я боюсь, что забуду вас и забуду, что люблю… Что если я оставлю вас?       Эта мысль заставляет Кокушибо прижать Кейко к себе сильнее.       — Я все равно не стал бы подвергать тебя боли превращения, — отвечает он. — Многие люди не выживают.       В конце концов, Музан не позволит оставить девушку навечно. Это было маловероятным. Он принимает заигрывание Высших Лун с людьми только до тех пор, пока они остаются бесполезными игрушками и ничем больше. Он назовет это ничтожной слабостью, если Кейко будет являться чем-то большим, нежели временной игрушкой для Кокушибо. Он назвал бы это человеческой слабостью, способной подставить под угрозу верность и преданность самого сильного из демонов.       Это были золотые годы, проведенные с Кейко. Но слишком много знаков говорило о несчастливом конце. Знаки, которые Кокушибо и Кейко игнорировали.       Он должен был догадаться, что такая связь может закончиться печально. Ведь счастливых отношений между человеком и демоном быть не может.       Годы, которые он проводит с ней так же быстротечны, как и прекрасны. Как прекрасна Кейко под луной.

* * *

      Однажды Кокушибо приходит весь перепачканный драгоценной кровью Музана. Обезумевший от голода и жажды. Он полностью стал монстром.        Каким бы могущественным ни был демон, получение крови Музана — болезненный процесс. Ради потери человечности потребовалось более четырехсот лет, а приобретение новой силы потребовало три дня агонии. Даже после того, как он насытился несколькими убийствами, он все ещё голоден.        — Кокушибо-доно?        Он слышит бормотание Кейко. Такая ранимая, такая глупая. Он должен был лучше научить её.        — Ах, вы так рано дома... — сонная девушка протерла глаза и присела, сбрасывая одеяло. — Присоединяйтесь ко мне в постели.         Он допустил это. Теперь она чувствует себя в полной безопасности рядом с ним. Тем более с ним.        — Кокушибо-доно?... Что-то не так?       Тело девушки заметно напрягается, когда она замечает огромную и жуткую форму Кокушибо. Он никогда ещё не выглядел столь ужасно. Демонически.       Кейко сжимается, как беспомощная добыча. Нечто в Кокушибо ломается. Он рычит, звуча как уродливое существо. И прежде чем сделать следующих вдох, он оказывается сверху, прижимая девушку к полу.        Кейко кричит, сбитая с толку и напуганная до полусмерти. Клыки в раскрытой пасти Кокушибо вгрызаются в ножны вакидзаси, которые он заставлял держать около постели. Она толкает его обеими руками, отчаянно пытаясь остановить. Всеми силами удерживая единственное орудие.        — Стойте!        Сердце девушки колотится под ним, руки дрожат под тяжестью его атаки.       — Остановитесь!         Его острые зубы не могут прокусить оружие, сделанное из его собственной плоти. Прежде чем он сможет управлять своим телом и разумом, он следует инстинкту — сжимает одну из дрожащих рук Кейко.        Он отбрасывает ее тело, и кости девушки разлетаются как стекло при громком ударе. Она кричит, зажмурившись и рыдая одновременно. Даже сквозь дымку демонического голода что-то царапает грудь Кокушибо изнутри.       Опомнившись и придя в себя, она поднимает на него глаза, полные непонимания и боли. В ее зрачках Кокушибо видит монстра.        Что это за форма?       Что я делаю?       Во что я превратился?       Он смотрит на Кейко сверху вниз и видит выражение, которое навсегда хотел бы забыть.

* * *

      — Мой господин!       Кокушибо ожидал этого.       — Господин, наконец-то я нашла вас! Пожалуйста, не уходите! Вы узнали мой голос, не так ли?       Кокушибо уже знал выражение лица Кейко ещё до того как обернулся. Страх предательство, неверие — все эти эмоции, которые он впервые испытал, когда увидел во что превратился, став демоном. Конечно, он никогда не пожалеет об превращении, о великодушном предложении господина Музана. Его внешность теперь не имела значения. И сколько предстоит поглотить людей, чтобы стать ещё сильнее тоже не имело значения. В конце концов, он был принципиальным человеком, а это был честолюбивый принцип — побудивший его к бессмертию.       — Господин?       Но его принципы все ещё были слабыми. Недостаточно убедительными. Они не смогли успокоить и охладить ярость и обиду, которую он мгновенно испытал, когда девушка обнажила катану, с глазами расширенными от ужаса.       — Как это произошло?.. — ее голос дрогнул и по лицу покатились слёзы. — Другие истребители... Они говорили, что вы стали демоном, стали монстром добровольно. Я не верила, думала они врут! Ведь они врали, не так ли, Мичикацу-сама? Вы бы не... никогда...       — Разве твои глаза врут сейчас? — голос Кокушибо был на удивление спокоен и насмешлив, разительно отличаясь от внутреннего состояния.       Кейко замерла.       — Я стал демоном, и ты должна стать.       Ее лицо самое прекрасное. Мичикацу никогда не отводил взгляд, любуясь им. Улыбка девушки самая бесценная. Лучший подарок только для него одного. И ему всегда хотелось спрятать ее от всего мира. Но сейчас лицо Кейко дрогнуло.       — Что вы такое говорите?..       — Разве ты не понимаешь? — спросил он. — Все мечники нашего поколения скоро будут мертвы. Все наши таланты потрачены впустую. Пробудившие метку истребителя не доживут до четверти века. Став демоном сможешь сохранить тело и усовершенствовать мастерство. — Кокушибо протянул руку девушке. — Ты моя ученица. Твоя техника не имеет себе равных, кроме меня и Ёриичи. Мой господин обязательно примет тебя. Таким образом можно избежать смерти... навсегда.       Возьми меня за руку.       Пройди этот путь со мной.       Оставайся на моей стороне.       Все это он хотел сказать, но промолчал.       Кейко покачала головой, отступая от него подальше.       — Нет, нет!.. Как вы можете такое говорить, мой господин? Мы всегда сражаемся в ожидании героической смерти! Таков путь воина! Это то, чему вы меня учили! Этому я научилась у вас!       Все шесть глаз Мичикацу сузились.       — Глупо, — пробормотал он, обнажая свою катану из плоти и крови.       Кейко встала в исходную позицию, приготовившись к атаке.       От первой до последней формы Дыхание Звёзд было прекрасным. Это была техника, которую она создала вместе с ним, терпеливо и с любовью. Но техника была недостаточно сильной, чтобы противостоять технике Кокушибо. Любой другой мечник проиграл бы Кокушибо за десять движений, но Мичикацу хорошо обучил Кейко. Она была его ученицей, его наследием, человеком, которого он ценил больше всего. Она могла противостоять любому демону, даже такому могущественному, как он сам.       Кокушибо насчитал пятьдесят движений, прежде чем Кейко утомилась, а сердце бешено забилось.       Он насчитал восемьдесят движений, прежде чем его клинок пронзил ее тело.       Он насчитал более сотни движений, прежде чем она упала.       Девушка лежала на земле перед ним, на одежде расцветало алое пятно крови. Когда глаза Кокушибо встретились с ее глазами, он ожидал увидеть страх, предательство, неверие...       Но увидел только слезы.       Глупая. Глупая.       Когда он поднес меч к запястью, намереваясь поделиться с ней своей кровью, она отрицательно покачала головой.       — Не надо, — прошептала она. — Позвольте мне... позвольте мне умереть достойной смертью. Как вы меня тому учили... Пожалуйста.       Кокушибо почувствовал как его лицо вспыхнуло — должно быть пылало от ярости, потому что все его тело трясло от гнева. Все шесть глаз дрожат так сильно, что образ девушки расплывается.       Как она посмела бросить его же слова ему в лицо! Как она смела пытаться намекнуть на его позор! Как она посмела снова оставить его...       — Мичикацу, — еле шепчет Кейко. — Пожалуйста, не плачьте...       Она потянула к нему руку для утешения, улыбаясь в последний раз под лунным светом.       — Все будет хорошо, обещаю… Не нужно плакать.

* * *

      Кокушибо возвращается незадолго до рассвета.       Перенасыщенный и спокойный, он теперь знает, что должен делать. Его шаги бесшумны, он внимательно изучает каждый сун дома, за которым Кейко ухаживала годами. Он замечает полированные полы, котацу, которые они вдвоем сделали для обогрева. Сквозь открытые внешние седзи демон замечает ухоженный сад, прекрасный, несмотря на то, что все цветы давно угасли от мороза.       Когда он входит в комнату, часть его надеется, что она сбежала, но Кейко сидела на полу в том самом месте, где чуть не была убита ранее.       Она поднимает на него глаза, блестящие от беспокойства.       Так глупо.       — Кокушибо-доно?       Такая беспомощная.       — Вам лучше?       Так умилительно. Все для него и ради него. Но это не то, чего он хотел. Кокушибо морщится. Теперь ему стало ясно, при виде такого доверия и покорного выражения лица: она готова даже принять трагическую смерть, чтобы быть рядом с ним.       — Вы злитесь на меня? — она делает тактичную и осторожную паузу, ввиду своей неуверенности. — Простите, что сопротивлялась вам... Я просто подумала, что вы... не такой, как всегда, не похожи на себя.       — Я не был собой, — коротко говорит он. — Ты правильно поступила, решив сопротивляться.       — Конечно, — с облегчением выдохнула она, если бы это тяготило ее.       Кейко вздрагивает от неподвижного сидения на полу, тело немного окаменело и не слушается, но она выпрямляется и пытается встать. Подойдя ближе к Кокушибо. Вместе этого он садится на колени и жестом предлагает ей сесть рядом.       Обхватив ее лицо руками, Кокушибо запоминает каждую черту; мерцание глаз, которые никогда не уклоняются от его взгляда; мягкий разлет бровей, которые то хмурятся, то ползут вверх от удовольствия и удивления; изгиб губ, которые он целует при каждом удобном случае.       Он запоминает их, чтобы никогда больше не забыть. Даже если пройдет еще четыреста лет он будет помнить лицо девушки, которую любит больше всего на свете.       — Прости, что причинил тебе боль, — говорит он после долгой тишины.       — Нет, нет... Пожалуйста, не волнуйтесь. Мне просто нужно обратиться к врачу, — смешно качает она головой, касаясь его руки.       — Помощь уже в пути.       — Помощь? — вопросительно склоняет она голову.       — Я позволил истребителям заметить меня в городе, — рассказывает он. — Также я снял проклятие, скрывающее наш дом, так что скоро они явятся сюда. К тому времени меня уже здесь не будет, и прежде чем уйти, я запечатаю дверь в твою спальню. Когда они придут... — на мгновение Кокушибо колеблется, но затем продолжает: — когда они придут, скажешь им, что я похитил тебя. Ты скажешь им, что я запер тебя здесь. Ты скажешь им, что я использовал тебя и насиловал. Ничто из этого не является ложью... так что честно скажешь им это всё.       — Зачем? Разве я вам не говорила, что меня не волнует ни один из этих вариантов. Для меня это не важно, — Кейко не до конца ещё понимает весь замысел, оттого недоуменно хмурится.       — Они будут заботиться о тебе, — терпеливо объясняет он. — И примут тебя.       — Хорошо. Но если они обнаружат этот дом, куда вы пойдете? — она медленно кивает, соглашаясь с ним и снова допытывается. — Где мне с вами встретиться, когда я поправлюсь?       В ответ звучит немногоголосая тишина.       Кокушибо наблюдает, как осколки осознания складываются в ее глазах. Она в панике хватает его за рукав.       — Нет, нет, нет! Я не останусь с ними. Не собираюсь. Вы не можете оставить меня...       — Радуйся, это милость. — Демона вырывает свой рукав из ее хватки.       Глаза Кейко расширяются от такого пренебрежительного движения.       — Почему вы так говорите?       Кокушибо отворачивается, когда на глаза девушки наворачиваются слезы, омывающие лицо и с громким плеском падающие на пол. Он слышит шуршание простыней, затем чувствует руку, схватившую его за запястье.       — Пожалуйста, я не хочу расставаться с вами.       — Возможно, ты сейчас не оценишь мой поступок, но через определенное время будешь радоваться такому раскладу дел. Я говорил, что буду оберегать, вот как я это сделаю — оставлю тебя.       — Тогда я не хочу быть в безопасности! — Тихие всхлипы превратились в несдержанное рыдание.       Она снова плачет из-за него. В каждой предоставленной жизни она плачет из-за него. Жестокая реальность, которую он больше не может игнорировать.       — Единственное, чего я хочу — быть рядом с вами. Это мое единственное желание в этой жизни, помните? Вы помните? Потому что я люблю вас!       Кокушибо снова делает то, что разрывает ей сердце — вырывает свою руку.       — Ты ничего не понимаешь в любви, — рычит он. — Ты сбита с толку, потому что ничего больше в жизни не видела. Ты не можешь любить меня. Это все временное помутнение. Когда ты встретишь достойного... который не будет являться монстром, то поймёшь существенную разницу между наваждением и настоящей любовью.       Ничто из этого не является ложью. В конце концов, Мичикацу не любил, никогда не любил и Кокушибо. Он уже не был уверен, что вообще мог любить. Любил ли он свою первую жену?       — Вы ошибаетесь! Ошибаетесь! Я люблю вас, люблю сейчас и любила вас в прошлой жизни!       Кокушибо замирает и оглядывается.       — Ты помнишь?       — Я помню достаточно, — подтверждает она, вытирая слезы. — Луна так же захватывает дух, как и солнце. Разные, конечно, но одинаково важные. Без луны небо было бы неполноценным... Это ведь я писала в письме, так ведь? Вы были моим наставником и господином. Я любила вас и вы любили меня, Цугикуни-доно.       Что-то холодное оседает внутри Кокушибо.       — Ты запуталась, — наконец выдает он, — Я не был тем, кого ты любила. И если бы вспомнила все, то знала, что это я убил тебя в прошлой жизни.       Кейко замирает, глаза расширяются от неверия и ошеломления.       — Ты не любила меня, — продолжает он, — и я не любил тебя. И я все ещё не люблю тебя. В тебе нет ничего особенного. Ты просто...       Образ Кейко расплывается перед ним, как и в прошлой жизни, много лет назад.       — Ты всего лишь слабое эхо моей ученицы. Жалкое существо, которое я подобрал по прихоти.       Кейко безмолвно умоляет его остановиться. Он знал, что слова невыносимо ранят, он хотел бы защитить ее от себя самого, от этого ужаса. Он хотел взять ее лицо в ладони и вытереть слезы.       Вместо этого он отводит взгляд.       — Я просто держал тебя, потому что ты была хорошо обучена и приятна в общении. За это... я потакал твоим странным привязанностям. Я сдержу свою клятву оберегать от всего, и даже от самого себя. Это несказанное милосердие.       Он слышит тихий всхлип.       — Я ненавижу ваше представление о милосердии!       У него нет ответа. Кокушибо тоже это ненавидит. Держать девушку взаперти, использовать для собственного удовольствия, подвергать опасности. Она ему не принадлежит и никогда не принадлежала. Он просто отвратительный монстр, который получал удовольствие. Вот кем Кокушибо стал. Монстром. Это был не Цугикуни Мичикацу.       Мичикацу позаботился бы о Кейко.       Мичикацу бы ее очень любил.       Кокушибо больше не причинит ей вреда.

* * *

      Некто позвал Кейко по имени.       Голос принадлежал Мичикацу, но она знала, что это не может быть правдой. Цугикуни Мичикацу решил покинуть не только Кейко, но и небеса. Прошли те дни, когда они оба сражались бок о бок; прошли те ночи, которые они делили вместе, наблюдая за луной и всеми ее цветами. Исчезли встречи, исчезли воспоминания как Мичикацу приходил на помощь. Когда его руки обрамляли её лицо. Он больше никогда не назовёт её имени и никогда больше не улыбнётся.       Тем не менее, несмотря на истощение и огромную потерю крови, Кейко открыла глаза для своего последнего восхода солнца. Солнце взошло, звёзды погасли, луна тлела и исчезала.       Вместо Мичикацу над ней склонился Ёриичи и, хоть это было глупо, она почувствовала разочарование.       — Что ты наделала? — в его таком родном и чуждом голосе сквозила тревога. — Почему ты пошла за ним без меня?       — Я... не хотела его терять. Я хотела его увидеть... так сильно, так сильно... — прикладывая невероятные усилия ей удалось улыбнуться, выдавливая слова через затрудненное дыхание. — Я думала... думала, что смогу спасти его.       — Спасти его? — Ёриичи недоверчиво уставился на нее, но затем обратил внимание на раны. — Не важно, нам нужна твоя помощь. Я... я не могу сдвинуть тебя с места, но я послал ворона к остальным...       — Я умираю, — прервала она. — Все нормально. Я собиралась умереть… в любом случае.       Они оба замолчали. Не было необходимости объяснять дальше. Ёриичи знал о метке на её груди, знал о медленной смерти, которая подбиралась уже много лун. Ёриичи знал, что даже если бы его брат не нанес ей эти раны, то через две декады она бы все равно умерла.       И Ёриичи знал почему она скрывала это от его брата. Он знал зачем она искала Мичикацу.       Он знал, почему она хотела увидеть его еще раз, независимо от того в кого он превратился.       — Цугикуни-доно… нет нужды… плакать, — Кейко в последний раз взглянула на убывающую луну. — Если боги будут милостивы, они позволят снова встретиться с ним в моей следующей жизни… Тогда я спасу его... я уверена в этом.       Ёриичи молчал, просто глядя вниз.       Девушка посмотрела на него с задумчивым выражением лица, прослеживая взглядом контуры его лица.       — Могу я… спросить что-нибудь эгоистичное?       — Что-либо. — Он посмотрел ей прямо в глаза.       — Не могли бы вы меня прижать к себе? Это будет всего лишь мгновение, я обещаю…       — Конечно, — кивнул он.       В его объятиях было трудно испытывать грусть. Даже если бы звёзды исчезли, даже если бы луна померкла и даже если воспоминания вскоре обратятся в прах, Кейко не могла не улыбнуться Ёриичи. Она всегда улыбалась.       Ведь он был так похож на любимого мужчину.

Послесловие

Культурные ссылки Вот некоторые из основных культурных отсылок, которые влияют на ~темы~ истории (которые я обрисовываю в общих чертах отчасти из-за претенциозности, но также и потому, что хочу сделать историю доступной для людей, не являющихся выходцами из Восточной Азии): Бусидо/Путь воина: Каноническая характеристика Мичикацу во многом зависит от его детского желания стать самураем. В свои последние моменты в манге он комментирует: «Позор не признавать поражения, несмотря на то, что его разрезали на куски», а во время одного из своих воспоминаний он заявляет: «Теперь я никогда не смогу умереть достойной смертью». Это играет на самурайских идеалах бусидо, термин, который не был широко использован в период Сэнгоку, но идеи, которые существовали в то время: постоянная готовность умереть в бою, соблюдение благородных принципов и смерть, когда это почетно. принципы не соблюдаются. Я думаю, что важной аркой в ​​этом фике является то, как Мичикацу предал эти идеалы, и как часть Кокушибо все еще хочет вернуться к ним. Наблюдение за лунной ночью: (Если что это оригинальное название, я просто решила придумать иначе, сорян) Название фика происходит от прочтения имени «Цукуёми», которое является синтоистским лунным божеством. Одним из предполагаемых значений имени является сочетание цукиё (月夜/лунная ночь) и ми (見/наблюдение). Я полагаю, что было заявлено, что отношения Ёриичи и Мичикацу были основаны на Аматэрасу и Цукуёми. Yuanfen/Soulmates: Итак, это еще одно китайское влияние на историю, о котором знают давние читатели моих фиков о реинкарнациях. В китайском фольклоре есть понятие 缘分/yuanfen, которое большинство людей переводит на английский язык как «судьба». Но 缘 немного отличается от западного понятия «судьба», потому что конкретно описывает судьбу ваших отношений с разными людьми, включая ваших любовников и вашу вторую половинку. Судьба ваших отношений в текущей жизни определяется тем, какие отношения у вас были с ними в прошлой жизни. Излишне говорить, что после прочтения последней главы становится очевидным, почему я считаю Кокушибо и Кейко родственными душами.       Автор оригинала вкратце описала продолжение этой работы. Работа вроде и завершена (открытый финал), но у нее есть некая побочная ветвь. И чтобы не оставлять своих читателей с вопросами, она обрисовала, что будет происходить дальше.       Несколько заметок:       Я уверена, что это выглядит очень предсказуемо, но в итоге Кейко присоединяется к организации истребителей. Поначалу она подозрительно относятся ко всем, ее главная цель — найти Кокушибо.       Однако по мере того, как к ней возвращаются воспоминания о прошлой жизни, она наконец понимает, насколько несчастное было ее положение и почему Кокушибо назвал отказ от нее "милостью"       Она все ещё хочет отыскать Кокушибо даже после того, как вернула все свои воспоминания. Но теперь это делается с целью "спасти его", как она и обещала сделать это в своей прошлой жизни.       Во время обучения и становления истребителем, она заново изобретает стиль Дыхание Звёзд и становится столпом. (Фехтовальщик, обученный Ёриичи и Мичикацу просто не может не стать столпом, насколько бы это не выглядело банально) Бонус: седьмая ката Дыхания Звезд называется «Небесная Река»!       Тем временем Кейко исследует родословную Цугикуни, именно она находит семью Токито и предупреждает корпус об их существовании. Она также принимает Муичиро и наставляет его, являясь для него своего рода "старшей сестрой и братом одновременно"       Кейко сталкивается с Кокушибо в арке Крепости Бесконечности. Благодаря ее вмешательству Муичиро не умирает (следовательно, наследие Мичикацу сохраняется) Кейко будет именно той, которая нанесет последний удар Кокушибо. После смерти Кокушибо, она совершает сэппуку.