Часть 6 "Странный гость и тёмная сторона"

Разговор с Граном после возвращения из насосной был коротким и исчерпывающим. — Грубо. Безрассудно. Опасно, — перечислил Гран, его пальцы сомкнулись на спинке стула. — Но... это был первый шаг. Ты инстинктивно нащупал то, на обучение чему уходят месяцы. Он подошёл ближе, и в его глазах, обычно скрытых за стеклом очков, горел новый огонь — не гнева, а решимости. — Ты доказал, что готов. Теперь... теперь я научу тебя делать это осознанно. Чтобы в следующий раз ты не выживал, а побеждал. Но завтра к нам придёт гость из организации, который поможет и тебе, и мне. Лукас лишь кивнул, слишком вымотанный, чтобы задавать вопросы. Мысли о таинственном госте не покидали его всю дорогу до дома, смешиваясь с остатками адреналина. --- Дорога домой была размытой пеленой. Физическая усталость от боя наслаивалась на ментальное истощение. Лукас чувствовал себя выпотрошенным — не только физически, но и ментально. Его прорыв, его отчаянная победа, казались сейчас чем-то далёким и нереальным. Он вставил ключ в замок, и дверь тихо подалась. В прихожей пахло чаем и пастой. Обычная, мирная жизнь. Из гостиной донёсся довольный муркот, а следом — голос, который заставил что-то тёплое и тяжёлое сжаться у него в груди. — Слышишь? Кажется, папа вернулся. Наверное, опять усталый и голодный. Лукас замер на пороге, внезапно ощутив всю грязь и кровь насосной, будто призрачный слой на своей коже. Он медленно высунул голову в проём. Мия сидела на диване, скрестив ноги, и гладила лежащего на спине кота. Она была в его старом растянутом свитере. Увидев его, её лицо озарилось привычной тёплой улыбкой, но она тут же погасла, сменившись нахмуренным вниманием. — Лукас? — Она аккуратно ссадила кота и встала. — Боже, с тобой всё в порядке? Ты... Ты выглядишь так, будто проиграл войну. Он не нашёл сил что-то объяснять. Просто шагнул вперёз и, не говоря ни слова, обнял её, уткнувшись лицом в её волосы. Он стоял так несколько секунд, просто дыша, чувствуя, как знакомый запах дома и безопасности медленно вытесняет из его ноздрей запах затхлой воды и гари от его же собственного клинка. — Тяжёлый день? — наконец выдохнула и спросила Мия. —Худший из тех, что я видел, — согласился он с её вопросом и опустился на диван. Кот тут же запрыгнул к нему на колени, требуя внимания. Мия села рядом. Она не стала засыпать его расспросами, просто положила руку ему на спину и молча сидела, глядя на него большими, полными беспокойства глазами. — Этот твой новый друг... Рио? — осторожно начала она. —Нет, Мия. Виноват я. Я сам полез туда, куда не следовало. И чуть не... — он запнулся, не в силах договорить. И чуть не не вернулся. —Но я справился, — закончил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не усталость, а что-то твёрдое. Что-то, чего она раньше в нём не слышала. Мия внимательно посмотрела на него, и в её взгляде читалось понимание. Она видела, что он не расскажет всего. И она приняла это. — Ладно, — сказала она, вставая и направляясь на кухню. — Тогда сейчас я буду командовать. Горячий душ. Потом ужин. Лукас закрыл глаза, слушая, как она греет на плите еду. Мирное мурлыканье на его коленях и привычные звуки дома постепенно возвращали его к реальности. Он был жив. И пока здесь была Мия, его личный «Клинок Отчаяния» имел смысл. Он был оружием, чтобы это защитить. --- На следующее утро в кабинете Грана пахло свежемолотым кофе. Лукас стоял рядом с Рио, чувствуя себя немного отдохнувшим, но всё ещё разбитым. Дверь открылась без стука. Вошел он. Высокий, безупречно одетый в строгий костюм цвета стали, с лицом, которое казалось высеченным из мрамора. Его движения были плавными, лишёнными малейшего намёка на суету. Он излучал холодную, неоспоримую компетентность. — Гран, — его голос был ровным, почти без интонации. — Меня прислали для оценки ситуации и оказания содействия. — Тит, — кивнул Гран. Его приветствие было вежливым, но в воздухе повисла лёгкая напряжённость. — Это Лукас и Рио. Тот самый новичок и его наставник. Тит перевёл на них взгляд. Его глаза, светло-серые, как зимнее небо, скользнули по Лукасу, и тому почудилось, будто его только что просканировали и присвоили невидимый штрихкод. — Операция в насосной, — констатировал Тит. — Успешное устранение угрозы с применением... нестандартной методики. Отчёт я изучал. Он сделал шаг вперёд, и его внимание полностью сосредоточилось на Лукасе. — Продемонстрируй. Лукас растерялся. — Простите? — Твою технику. «Клинок Отчаяния», — произнёс Тит, и в его устах название звучало как клинический диагноз. — Я должен оценить потенциал и уровень контроля. Лукас посмотрел на Грана. Тот, сжав губы, едва заметно кивнул. Скрестив руки, Лукас попытался сосредоточиться. Энергия отозвалась медленнее, чем в бою, дрожащим, неуверенным лезвием, которое тут же погасло. Он тяжело дышал. — Достаточно, — сказал Тит, не выражая ни разочарования, ни одобрения. — Сыро. Неэффективно. Энергозатраты запредельны. Требуется немедленная корректировка тренировочного режима. План будет предоставлен в течение двух часов. Он повернулся к Грану. — Его потенциал представляет интерес для организации. Но текущая методика обучения неадекватна. Она поощряет хаос. — Его методика спасла ему жизнь, — тихо, но чётко парировал Рио. Тит не удостоил его взглядом, продолжая смотреть на Грана. — Выбор между выживанием и эффективностью часто ошибочен. Настоящая сила — в дисциплине и контроле. Малейшее отклонение от протокола ведёт к провалу. И в этот момент Лукас увидел это: тончайшую трещину в маске Грана. Мышца на его скуле дёрнулась. Его взгляд, обычно скрытый, на мгновение стал острым, изучающим. Он смотрел на Тита не как на коллегу, а как на сложный механизм, в работе которого он уловил подозрительный звук. — Безусловно, контроль важен, — медленно проговорил Гран. — Но иногда именно... нестандартное мышление открывает новые пути. — Новые пути ведут в тупик или к пропасти, — без тени сомнения ответил Тит. — и вспомните своих уч... — Не смей вспоминать их в таком тоне! — громко произнёс мужчина, его глаза через очки горел злобой. — Но факты говорят сами за себя, сегодня я сверюсь с отчётами. Когда он вышел, в кабинете повисло тяжёлое молчание. — Живой устав, — сквозь зубы проворчал Рио. Гран снял очки и принялся медленно их протирать. Его взгляд был устремлён в пустоту. — Хуже, — наконец произнёс он. — Уставы пишут люди. В нём... нет человеческих сомнений. Он не просто следует инструкции. Он — её воплощение. И я не уверен, что эта инструкция ставит благополучие ученика на первое место. В его голосе прозвучала тревога, которую Лукас слышал лишь однажды — в подземелье насосной станции. Тревога перед неизвестностью, которая пришла под маской безупречности. --- Тяжелое молчание в кабинете Грана становилось все гуще. Пылинки, поднятые резким уходом Тита, все еще кружились в полосе утреннего света, будто сама атмосфера была взволнована. — Он проверяет отчеты, — наконец произнес Рио, нарушая тишину. Его голос был низким и настороженным. — Какие отчеты? О насосной? — Обо всем, — мрачно ответил Гран. Он отошел к окну, глядя на серые крыши города. Его плечи, обычно такие прямые, сейчас выглядели ссутулившимися под невидимой тяжестью. — О всех операциях за последний год. О всех успехах и... потерях. Он ищет слабые места. Не в монстрах, а в нас. Он повернулся к ним. В его глазах не было страха, но была трезвая, холодная оценка надвигающейся угрозы. — Его методология не оставляет места для интуиции. Для порыва. Для того, что спасло тебя в насосной, Лукас. Он выжжет это из тебя системой тренировок, которые превратят тебя в идеального, предсказуемого солдата. Или сломает в процессе. Лукас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил ледяные глаза Тита, бесстрастно фиксировавшие его неудачную попытку создать клинок. Этот человек видел в нем не человека, не ученика, а неисправный инструмент, который нужно починить или утилизировать. — Что делать? — тихо спросил он. — Отказаться от его помощи? — Мы не можем ему открыто перечить, — покачал головой Гран. — Он здесь с санкции сверху. Но мы можем... диверсифицировать твое обучение. Он перевел взгляд на Рио, и между наставниками прошел безмолвный диалог, полный понимания. — Есть место, — медленно начал Гран, снова садясь за стол. Его пальцы сомкнулись в замок. — Неофициальное. Там собираются те, кого система сочла... неудобными. Слишком нестандартными, слишком опасными, слишком свободными. Они называют его «Старый Склад». Рио мрачно хмыкнул. — Черный рынок. Притон Отступников и контрабандистов. Одно неверное слово, и нам там же отрежут глотки. — Именно поэтому мы никогда не обращались туда, — согласился Гран. — Но сейчас ставки изменились. Там есть человек. Мастер, чье понимание Шино... отличается от нашего. Он не втискивает силу в рамки протоколов. Он находит силу в самой ее сути, какой бы грубой и необузданной она ни была. — Бернард, — произнес Рио, и в его голосе прозвучало нечто, среднее между уважением и предостережением. Гран кивнул в ответ Лукасу. — Он был одним из сильнейших бойцов, которых я знал. Пока не ушел, не вынеся бюрократии и догм. Его техники... они не для парадов. Они для выживания. И для того, кто инстинктивно создал «Клинок Отчаяния», его путь может оказаться единственно верным. Лукас слушал, затаив дыхание. Черный рынок. Отступники. Все это звучало как что-то из страшных историй, которые рассказывали шепотом. Но в то же время... в этом было обещание свободы. Обещание силы, которая не будет ограничена уставом Тита. — Это опасно, — констатировал Гран, глядя ему прямо в глаза. — Для всех. Если Тит узнает, это будет концом. Если ты проговоришься не тому человеку, это может стать концом для тебя и Рио. Ты готов на этот риск? Лукас посмотрел на свои руки — те самые, что всего сутки назад сжимали пылающий клинок, рожденный отчаянием. Он вспомнил чувство собственной хрупкости перед Броненосцем. И вспомнил холодные, бездушные глаза Тита, видевшие в нем лишь брак. Он выпрямился. — Что мне нужно делать? Гран и Рио снова обменялись взглядами. На этот раз в нем читалось мрачная решимость. — Рио проведет тебя, — сказал Гран. — Сегодня ночью. Запомни, Лукас, там другие правила. Там нет Грана, который прикроет. Там есть только ты, твой наставник и твоя сила. Покажи им «Клинок». И скажи Бернарду... что Гран шлет ему того самого «необработанного алмаза, что режет сам себя». Решение было принято. Путь в тень был открыт. И где-то в глубине города, за пределами уставов и протоколов, их ждал мастер, который мог либо отточить этот алмаз, либо уничтожить его.