Железо с кровью.

Холодная, пронизывающая боль, сдавливала моё нагое тело. Пропитанные кровью, грубые цепи фиксировали мои конечности, стирая плоть с запястий, оставляя окровавленные подтёки с расползающимися гематомами на груди, бедрах и икрах. Было ощущение, что конечности вот-вот разорвутся от туловища — натяжение казалось невыносимым. Но конец этой пытки невозможен, ведь мёртвый не может умереть, не может освободиться, пока Аспид не закончит начатое. — Лэйн… Низкий, вибрирующий шёпот звучащий повсюду, эхом раздавался в бесконечном пространстве, вгрызаясь в черепную коробку. Баал растягивал каждую букву моего имени. Голос время от времени мог меняться, становиться детским смехом непонятного существа без возраста, то ли мальчика, то ли девочки. Это сводило меня с ума еще сильнее. Но самыми истязающими были те голоса, что звучали родными.

***

— Мама…. Хриплым, осипшим от криков боли голосом выдохнула я. Вспышка. Тело вздрагивает от ощущения падения. Но падать некуда — я резко распахиваю глаза, это были очередные галлюцинации, обман Баала. Из-за резкого движения, грубые цепи, словно лезвие, порезали разодранную плоть. Очередной истошный крик вырвался из больного горла. Дыхание стало прерывистым, слёзы текли нескончаемым потоком, в глазах начались помутнения. Пространство плыло.

***

В дымке пространства я увидела приближающийся ко мне силуэт. Я видела его раньше — это был бессмертный. По белоснежным, словно вымытые в ледяном свете крыльям, можно было сказать, что он ангел. Будь он воистину им — не стал бы мучать душу человека. Но была одна деталь, что выдавала его сущность — красная буря в глазах и поглощающий взгляд, он жаждал чего-то. Встав рядом с окровавленными цепями подал голос. — Давно не навещал тебя, раздражало каждый раз слышать твои жалкие крики. — Что тебе нужно?.. Голос начал пропадать, пришлось приложить усилия, чтобы внятно произнести эти три несчастных слова. В горле снова начались болезненная резь. Глаза ангела налились алым, в моих же — начал читаться ужас. «Он разорвет меня… Превратит изуродованную оболочку в фарш» Тело судорожно сжалось, железные оковы начали натирать изодранные участки. Болезненно зашипев, глаза снова начало щипать от поступающих слёз. — Свобода. Бессмертный выпалил это слово. Окинув взглядом открывавшуюся перед ним картину, он схватился за звено и резко дёрнул. Металл зазвенел— оковы ослабили. Хрип вырвался из груди. Задрав голову, я жадно глотала воздух, делая глубокий вдох, судорожно выдыхала, стараясь захватить как можно больше кислорода, пока есть возможность. Подойдя чуть ближе, он просунул средний с указательным пальцем меж моих запястий и липких от крови цепей. Слеза медленно стекала по грязной щеке, взгляд был устремлён вверх, где сгустки дыма собирались в тугие клубы. В голове былы вопросы «что хотят изменить во мне эти звери? Почему им нужны муки именно моей души?» Медленно опустив голову я посмотрела на бессмертного. Его глаза уже не наливались красным, бездонным океаном. Будто услышав мой вопрос он равнодушно ответил мне: — Никто ничего не меняет в тебе. Росток ненависти посажен в тебе еще с самого рождения. Ему лишь нужно помочь проклюнуться сквозь землю. Осознав для чего им нужны страдания моей души, в груди снова начало не хватать воздуха. Губы задрожали, кривая улыбка расползлась на лице, поток слёз шёл сам по себе. — Сс… сволочи… Аспид и его верная псина… Приползшая сюда, обманутая его ядовитой ложью. Голос окончательно пропал. Шипя это, я смотрела в глаза фигуры передо мной. На его лице появилась ухмылка, а глаза снова налились кровавыми, бушующими волнами. — Процесс уже запущен, Лэйн. Осталось только вытрясти и отравить пару ключевых воспоминаний из твоей башки. Выдернув пальцы из цепей, он отстранился. Плоть запястий снова окутала боль. Звериный рёв пронёсся внутри моей головы — но наружу вырвался лишь сдавленный хрип. Голова поникла. Всё тонуло во тьме. Но что ждёт меня в этой темноте..?