Глава 4 Крис

Я вышел из медпункта отправив Вивьен домой, а сам вернулся на тренировочную площадку. Она сорвала. Она смотрела куда-то сквозь стены, словно видела кого-то, кого не должно было быть рядом. Возможно это тень прошлого, которая зацепила её настолько сильно, что она пропустила удар. Что же с ней произошло? Стоя на верхнем балконе вся тренировочная площадка была как на ладони, оттуда было легко наблюдать за спаррингом. Но меня интересовало другое, направление в котором смотрела Вивьен, кто из чиновников мог так её выбить из равновесия? Я видел, как она обернулась во время тренировки. Надо спросить у отдела связи и узнать список гостей. Уже собирался направиться туда, когда позади раздался знакомый голос: — По твоей физиономии видно: либо грушу разнесёшь, либо весь штаб разом. Даже не знаю, что хуже. Я обернулся, хотя уже знал кто там стоит, Джил. Человек ради которого я прошел через ад и вернутся обратно. Она склонила голову, изучая меня, как делает всегда, будто считывает эмоциональный фон. — Ты что-то заметила? — спросил Крис, не тратя времени. — Я заметила, что ты стоишь тут пятнадцать минут и хмуришься так, будто кто-то утащил пробирку с вирусом прямо из-под твоего носа, — она скрестила руки. — Что случилось? Даже не знаю что можно ответить. Это тренировка, всякое бывает, но почему-то травма Вивьен меня сильно беспокоит. И все же я ответил. — Новичок отвлекся на тренировке и получил траву, ничего необычного. — А с каких это пор ты так беспокоишься о новобранце? Это та нелюдимая девушка, что вечно одевается в темные цвета надеясь слиться с тенью? — У нее есть имя, Вивьен, —  описание Джил было точным, но оно меня разозлило. Несмотря на это я решил продолжить, ведь Джил она из моих немногочисленных близких друзей, — она посмотрела на группу чиновников и именно после этого её выбило из колеи. Но я не знаю на кого. И почему. Джилл задумчиво накрутила прядь волос за ухо. — Думаешь, кто-то из них связан с её прошлым? — Я не знаю её прошлого, — признался Крис, раздражённо. — Я… не читал её досье. Да и что там может быть написано? Джилл замерла на секунду, затем коротко рассмеялась. — Конечно, ты не читал. Крис Редфилд — главный защитник чужих границ и личного пространства. — Это не смешно, Джилл, — раздраженно ответил я. — Всё смешно, если смотреть под правильным углом, — но улыбка исчезла. — Ладно, серьёзно. Если Вивьен так среагировала, возможно там было что-то очень личное. А она, судя по твоему хмурому лицу, тип, который будет сжимать зубы, пока сама не сломается, лишь бы не рассказать. Я это и так знал. Джил тоже понимала, что перед ее другом не простая головоломка. Но видимо решила немного помочь мне в этом не простом деле. — Будь осторожен, не все раны видны, и если раненого загнать в угол, он может укусить кого угодно. Дело в том, что эта девочка ходячая пороховая бомба и мне не хочется, чтобы она в первую очередь ранила себя. Я поморщился, Джил это заметила, ткнула пальцем в грудь как будто указывала на сердце.  — Тебя что, так к ней тянет? — с ехидной улыбкой произнесла она. — Я не… — черт запнулся, подбирая слова. — Я просто хочу понять, что случилось. — Конечно. “Просто хочешь понять”. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы сдерживать вспышку. — Джилл. — Ладно, ладно, — она подняла руки, отступая. — Сделаем вид, что я ничего не говорила. Но по тебе видно, что девочка успела обосноваться в твоей голове.   На этом разговор был окончен и я устремился домой. Подумать в тишине и покое. Надо узнать кто из этих проклятых чиновников заставил Вивьен побледнеть так, будто её сердце остановилось?

※※※

Мне стоило только войти в тренировочный зал на следующее утро, чтобы почувствовать, что что-то не так. Команда работала чётко, как обычно, но Вивьен, она не должна была здесь быть. Доктор велел ей отдыхать, а я строго приказал. Но, конечно, она решила по-своему. Упертая девчонка. Я заметил её почти сразу, вид не был болезненным, но это не имело значения. Она стоит в строю, будто готова свернуть гору, даже если эта гора рухнет на неё же. — Вивьен, — уже хотел было окликнуть её, но рядом оказался Симмонс. Этот мерзавец опять появился сегодня с проверкой: наблюдает за тренировками, делает пометки, пытается выглядеть важнее, чем есть. Я представил его команде и, черт, только тогда увидел, как Вивьен смотрит на него. Безмолвная, холодная ярость, та самая, от которой у любого нормального солдата должны бы дрожать руки. Но не у неё, она держится идеально, будто годами репетировала. Симмонс даже не обратил внимания. Но мне этого хватило. Кто он ей? Почему такой взгляд? Она словно провалилась из реальности. Вот черт, надо ее увезти отсюда. Я шагнул к ней, коснулся плеча — она вздрогнула, как от удара. — Что ты тут делаешь, доктор прописал покой, — тихо сказал я ей. — Нельзя пропускать тренировку командир, — упрямилась она. И тогда я не выдержал бросил взгляд на Пирса, благо он понял, что я от него хочу. Я вывел Вивьен в коридор. — Я же сказал тебе отдыхать. Ты что, издеваешься? — Я почувствовал, как голос срывается, но сдержался. Она подняла глаза. Упрямые, тёмные. — Я в порядке. — И все же тебе надо отдохнуть, — отрезал я. Она отвела взгляд. — Всё, я отвезу тебя домой. — я перехватил её взгляд. — Не спорь. И, впервые за всё время, она не стала. Мы вышли на парковку. Воздух был горячий, сухой, но мне казалось, будто внутри всё кипит. Я не умел злиться вполсилы — особенно когда дело касалось подчинённых, которые упорно пытались себя угробить. Или это была отговорка и я злился из-за самой Вивьен, сейчас это не важно. Она села на пассажирское место без слов. Повернула голову к окну. Замкнулась. Я видел, как напряжены её пальцы, как она сжимает ткань брюк — будто удерживает себя от чего-то. Чёрт. Я не знаю, что с ней. Не знаю, откуда этот взгляд на Симмонса. Не знаю, почему она вечно несётся вперёд, будто жизнь стоит меньше одного удачного выстрела. Но знаю одно. Если я сейчас не вмешаюсь — она просто сгорит. И я этого не допущу. Машина тронулась. Я бросил последний взгляд на здание штаба в зеркале. Надо во всем разобраться, тихо, спокойно, без свидетелей. Она мой боец. И я собираюсь её защитить — хотя бы от самой себя. Мы подъехали к её дому минут через двадцать. Всё это время она молчала, не из упрямства, не из гордости. Скорее, из того состояния, когда человек еле держится, чтобы не развалиться на части. Я видел это уже у солдат, у потерянных, у тех, кто привык держать всё внутри. Она вышла из машины осторожно, я шёл рядом, не отставая ни на шаг. Мы поднялись по лестнице на её этаж. Тихо. Пусто. Её шаги звучали слишком глухо. У двери она остановилась, повернулась ко мне и будто собралась со словами: — Дальше я сама, — устало, почти шепотом. То, как она это сказала слишком знакомо. Так говорят люди, привыкшие быть одни. Так говорят те, кому никогда нельзя было просить помощи. — Нет, — сказал я спокойно, без давления. — Я зайду. Она нахмурилась — рефлекторно, болезненно. — Это не… не обязательно. — Обязательно, — я ответил, не повышая голоса. Она могла спорить со мной о тренировках, о приказах, о боевых задачах. Но не об этом. Мне нужно с ней поговорить. Ее плечи напряглись, она подумала пару секунд и в итоге достала ключи и открыла дверь. На секунду задержалась, точно сомневалась, стоит ли показывать, что за ней. Но всё же шагнула внутрь. Я вошёл за ней и понял всё без слов. Квартира была почти пустой. Необжитой, холодной, будто временный пункт, а не дом. Минимум мебели: диван, стол, один стул. Ни фотографий, ни мелочей, ни следов жизни. Стены белые, голые, полки пустые. На кухне только чайник. Даже кружки не стояли на виду. Комната будто кричала тишиной. Она здесь просто существует? Не живёт? Вивьен заметила мой взгляд и сразу закрылась, как устрица, которой показалось, что её пытаются вскрыть. — Я редко бываю дома, — сказала ровно, будто заранее выучила оправдание. — Не вижу смысла что-то обустраивать. Я шагнул дальше в комнату. Квартира давила пустотой, воздух был слишком холодный, сухой как в казарме, где солдаты не задерживаются. И только кровать в углу была аккуратно застелена. Я медленно выдохнул. — Вивьен, — я повернулся к ней. — Ты когда-нибудь отдыхала по-настоящему? Она дернула плечами, как человек, которому вопрос кажется ненужным. — Неважно. Я просто… не люблю вещи. — Это не про вещи, — сказал я мягче, чем хотел. — Это про то, что здесь даже следа тебя нет. В её глазах что-то мелькнуло. Страх? Смущение? Гнев? Она опустила взгляд. — Мне так легче, — коротко ответила. И я понял, она действительно жила так большую часть своей жизни. Я потер ладонь о лицо, пытаясь собрать мысли. — Чай будешь? — спросила она, даже не оборачиваясь. — Буду. Поставив воду, Вивьен достала две чашки. И я увидел, как она наливает себе в чай щедрую порцию виски. Без колебаний, будто так делает всегда. Я собирался сказать что-то резкое, но вовремя прикусил язык. Сейчас она была на грани и если я навалюсь с уставом, с принципами, с правилами она захлопнется окончательно. Она протянула мне чашку, сама уселась на диван, обхватив свою ладонями. Я сел рядом. — Я хочу выпить с тобой. Вивьен уставилась на меня с расширенными глазами как будто пришельца и я решил пояснить. — Я ненавижу, когда мои люди пьют одни. — Она протянула мне бутылку и я добавил алкоголь в чай и продолжил. — Слушай. Я не буду лезть в твои тайны. И не собираюсь давить. Но хочу, чтобы ты знала: я не твой враг. И если тебе нужно выговориться или хотя бы не пить в одиночестве я с тобой. Я думал, что она хоть немного раскроется. Поделится тем, что её гложет. Даст мне шанс хоть что-то понять. Но вместо этого она посмотрела на меня долгим, странным взглядом. Смешанным, усталость, недоверие и что-то ещё. Что-то, чего я не ожидал. Она сделала большой глоток, слишком резкий. Я сделал тоже в попытке поддержать, разделить момент, показать, что она не одна в этот долбаный вечер. И не заметил, как границы начали расплываться. Мы разговаривали о чем-то простом про тренировки, про команду, про то, как Джил достала меня своими шуточками, про то, как Пирс иногда ведёт себя так, будто я его отец, а не командир. Она улыбалась впервые за весь день тихо, устало, но искренне и даже решила пошутить. — Ну видимо я и Пирс вам как дети. Я замер. Я поднял глаза на неё и, к моему раздражению, она выглядела почти довольной своей репликой. Или нет, может, это была усталость, спрятанная под сарказмом. — И что это означает? — медленно уточнил я, пытаясь разгадать выражение её лица. Она щёлкнула пальцами по краю кружки, снова сделала глоток своего “чая”. — В смысле «что имею в виду»? Мне же двадцать два. Я думала, вы в курсе. Я смотрел на неё, а мозг будто на секунду завис. Двадцать два, боже. — Двадцать два? — повторил я, хотя услышал всё прекрасно. Она кивнула, и в этот момент всё внутри меня неприятно кольнуло. И не потому, что она была младше, мне приходилось работать и с совсем юными рекрутами. Меня кольнуло из-за того, что последние недели я смотрел на её решительность и звериную ярость в бою и думал, что передо мной человек, который уже пережил слишком много. На которого можно положиться. Который может быть мне равным в пламени боя. И теперь, зная её возраст, я видел в этом совсем другой оттенок, слишком тяжёлый багаж для человека двадцати двух лет. А ещё, какая-то глухая тревога поднималась внутри: она действительно ребёнок по сравнению со мной. — Ты уверена, что хочешь служить в BSAA? — спросил я прежде, чем успел подумать. Голос сорвался слишком мягко, я ненавидел себя за это. Она посмотрела на меня так, будто я сказал величайшую глупость. — Я здесь не потому, что хочу. — Она положила кружку. — А потому что должна. А потом отвернулась и я понял, что разговор проскользнул куда-то глубже, чем она готова была пустить меня. Двадцать два, в таком возрасте люди должны думать о карьере, о жизни, о друзьях, а не о том, как разрезать мутанта за секунду до того, как он перегрызёт кому-то горло. — Вивьен возраст не проблема. Но ты должна понимать, что твоя жизнь доверена мне и я переживаю за тебя. — последняя фраза даже для меня стала сюрпризом. Она опустила взгляд. И впервые за всё время не ответила остро, не парировала, не уколола. Просто молчала. И от этой тишины мне стало хуже. Сложнее. Я хотел, чтобы она сказала мне что-нибудь резкое. Чтобы снова выставила щит. Я поставил кружку на стол. — Если тебе что-то нужно, помощь, разговор, хоть что — я не знал, почему говорю это так тихо. — Ты можешь прийти ко мне. Она чуть заметно дернулась. Как будто мои слова были для неё неожиданнее, чем удар по ребрам. Выпитый алкоголь видимо подействовал и мы начали наш странный диалог, но он поможет мне ее понять в этом я уверен. — Зачем? — спросила она, почти шёпотом. Я пожал плечами. — Потому что я твой командир и должен о тебе заботиться. Она посмотрела на меня прямо, внимательно, с тем самым черным, угольным взглядом, который я никак не мог вывести из головы. И сказала: — И вы относитесь так ко всем подчиненным? Эти слова ударили по мне сильнее любого мутанта. Я открыл рот, чтобы ответить и понял, что не знаю, что сказать. — Я… стараюсь заботиться о команде, — выдавил я. — О каждом. — Но не у каждого дома вы сидите и пьете чай с виски, — тихо заметила она. — Тебя потрепали, — сказал я наконец. — Я обязан был убедиться, что с тобой всё в порядке. — И ты обязан приходить ко всем домой? — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла ломкой. — Убедиться, что они поужинали? Что у них есть чай? Я вдохнул. Глубоко. Почти болезненно. — Нет, — честно признался я. — Не обязан. Между нами повисла тишина. Тёплая, но опасная, как будто мы оба стояли на краю чего-то такого, о чём ещё нельзя было говорить вслух. Она опустила хмельные глаза. Провела пальцем по ободку кружки. — Тогда можете исполнить мой каприз. Мои брови полезли на верх, я ожидал всего но не этого. Даже было страшно спрашивать, чего же она хочет. — Я слушаю, — с опаской сказал я, видимо выпитого было больше необходимого. — Я не хочу оставаться одна, можете составить мне компанию. Я немного опешил. Вивьен обычно держалась отстранённо, холодно, будто у неё между собой и всеми вокруг стояла невидимая стена. А теперь… она просила меня остаться. — Конечно, — ответил я тише, чем собирался. Мы переговаривались еще никоторое время, а потом я услышал умеренное дыхание Вивьен рядом. Она уже спала. Я не собирался ложиться, хотел выбраться, оставить ее в покое. Но стоило мне только пошевелиться, она сжала пальцами край моей футболки, будто боялась, что я исчезну. Что‑то во мне дрогнуло и я остался. Минут через десять она повернулась на бок, и я понял, что диван мал. — Ладно, — пробормотал я, осторожно забирая ее с дивана, так, чтобы не разбудить и отнес ее на кровать. Она ни на секунду не отпускала край одежды. Мы лежали спина к спине, почти не касаясь друг друга, но я чувствовал тепло её дыхания, её присутствие и это странным образом успокаивало. Сон накрыл меня неожиданно быстро. Последнее, о чём я подумал что я, Крис Редфилд, лег рядом с подчинённой, с девушкой, которой доверить кому‑то себя значит открыть старую рану. Но сейчас она доверилась мне. А я позволил себе доверить ей. И так, почти незаметно, мы уснули вместе.