Глава 7 Вивьен

После операции все были вымотаны. Мы еле как добрались до автобуса, который должен был отвезти нас в Австралийский штаб, где временно расположился наш отряд. Я делила комнату еще с тремя девочками, девушек в отряде было мало и нам выделили только одну комнату. Хотя какая мне разница, койка мягче чем земля, уже спасибо. Детский дом закалил меня, я попала туда в двенадцать лет, достаточно большой возраст для удочерения, дети моего возраста помнят свою прошлую жизнь и не все будущие родители желали такого ребенка. Там все знали что моих родителей убили, но никто не знал причину. Подростки самые жестокие обидчики, они придумывали много историй о том, кто мои родители и почему их убили. К моменту когда меня отправили в детский дом, дети уже разбились на маленькие компании и я осталась одна. Девочки часто не впускали меня в комнату, а уставшие няньки не отходили от совсем мелких детей, приходилось выкручиваться самой. Я часто поднималась на чердак, где летом пылилась елка, лыжи, санки и другая зимняя атрибутика. — Эй Вивьен, прием, тебе будет удобно спать на верху, — голос одной из девочек оборвал воспоминания. — А, что? Да нет проблем. — приходя в себя ответила я — Ты что-то мрачнее чем обычно, точно Б.О.О не покусал, не хотелось бы просыпаться ночью. — видимо девочки почувствовали напряжение и одна решила шуткой разбавить его. — Все в порядке, давайте готовиться ко сну, я просто вымоталась. — к сожалению мне было сложно найти общий язык с людьми и я как всегда решила сбежать. Сон накрыл меня резко, почти грубо без снов, без образов. Просто темнота, так я спала всегда: либо проваливалась в сон сразу, либо не спала вовсе. Но долго поспать я не смогла, проснулась от тихого шума кондиционера и чужого дыхания. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь щель в шторах. Девочки спали кто отвернувшись к стене, кто с наушниками, кто обняв подушку, словно спасательный круг. Я лежала на верхней койке и смотрела в потолок. «Тебе же тоже нужна информация…» Слова Криса все время всплывали в памяти. Он определенно видел бумаги, но эти слова, как будто просьба доверять ему. Я сжала пальцы в кулак, осторожно спустилась с койки, стараясь не разбудить остальных, и вышла в коридор. Здесь было прохладно, пахло антисептиком и пылью стандартный запах временных штабов. Я опёрлась плечом о стену и закрыла глаза. Надо посмотреть, что удалось извлечь из университета, надо надеяться, что компьютерная комната пуста. Я тихо открываю дверь. некоторые компьютеры до сих пор не выключены и их экраны подсвечивают комнату тусклым светом. — Это возможно утечка Т-вируса, если тебя это интересует. — я вздрогнула от голоса. Он сидел в тени комнаты, выждал меня. — Почему ты здесь Вив, что ты ищешь. Я в этом дерьме варюсь достаточно долго, возможно у меня есть ответы на твои вопросы. — его лица коснулась легкая улыбка, но было что-то еще, он злился. — В этот раз убежать у тебя не получится. Кстати отличное попадание в колено Б.О.О. Черт, а вот это уже плохо. Я застыла не зная, что делать. Его взгляд приковал меня к закрытой двери. — Присаживайся разговор будет тяжелым, а хочу знать почему мой солдат шастает по штабу как крыса, вынюхивая что-то. На ватных ногах я прошагала и села на стул перед Крисом, видимо он знал, что я приду и поставил этот стул для допроса. — Для чего ты ищешь информацию. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинец. Я смотрела не на него, на стол, на потёртую поверхность, на царапины. — Я… — голос подвёл, сухой, надломленный. Я сглотнула и заставила себя продолжить более уверенно. — Это не касается задания. Крис усмехнулся без веселья. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Этот жест я уже знала: он так делал, когда собирался докапываться до сути. — Всё, что происходит с моими людьми, касается задания, BSAA — спокойно сказал он. — И меня. Моими людьми. Почему-то именно эти слова ударили сильнее всего. — Ты копаешь глубже, чем нужно для обычного солдата, — продолжил он. — Знаешь слишком много. Про вирусы, про мутантов, про слабые места. И про людей. Я медленно подняла глаза. Наши взгляды встретились. Его тёмно-синие, уставшие, но цепкие. В них не было осуждения. Было ожидание. Внизу живота начал затягиваться не понятный мне узел. — Вы видели бумаги, — тихо сказала я. Он не стал отрицать. Это был ответ сам по себе. — Я не всё понял, — признался он и улыбнулся по-доброму. — Но достаточно, чтобы понять: ты играешь в опасную игру, Вив. Я сжала руки на коленях так сильно, что побелели костяшки. Он загнал меня в угол. — Хорошо я расскажу вам свою историю, но после пожалуйста оставьте меня в покое. Крис вы, — он поднял бровь намекая чтобы я исправилась, — ты прав это опасная игра. — Я подумаю, возможно оставлю, а возможно помогу. Я коротко, горько усмехнулась. — Вив, — он произнёс моё имя со странной нежностью, которая заставила узел внизу живота затянуться сильнее. — Я не прошу от тебя отчёта. Я прошу доверия. Потому что когда ты ломишься вперёд, не оглядываясь, ты рискуешь не только собой. Ты рискуешь всей командой. Злость плохой компас, Вив, она ведёт прямо в могилу. — Это всё, что у меня осталось после смерти семьи, — мой голос опять дрогнул, нужно собраться, не хватало еще заплакать, — точнее после их убийства. — Симмонс. — догадался Крис — Да. Я его помню. Он был в нашем доме в тот день. — Я выдохнула и продолжила, уже не поднимая глаз. — Мои родители были биоинженерами в корпорации Umbrella. Высший уровень допуска. Они верили, что смогут держать биооружие под контролем. После Раккун-Сити они ушли сразу. Слишком много крови, слишком много лжи, они хотели исчезнуть. — Я усмехнулась без радости. — Но Симмонс не отпускает тех, кто слишком много знает. Он забрал мою старшую сестру. Просто забрал, оставил запись. Сказал, что если родители не вернутся к работе он пришлёт нам её по частям. Родители согласились. Не из страха за себя, а из-за нас. Они работали на его организацию. Тогда она ещё не называлась Neo Umbrella, но суть была та же. Контролируемые Б.О.О. армия, которая не задаёт вопросов. Сестру вернули, но угроза всегда висела на нашими головами. Отец начал учить нас стрелять, драться, убивать если нужно. Не потому что хотел, а потому что знал: если мы станем бесполезными нас ликвидируют. — Я подняла взгляд на Криса, надеясь что на лице нет слез. — Мне было всего восемь, когда я впервые держала в руках боевое оружие. Родители готовили побег. Документы. Новые личности. Другая страна. Они знали, что Симмонс уже сидит слишком высоко в правительстве, но всё равно рискнули. В день, когда мы должны были уехать, он пришёл сам, с охраной, с врачами, с чем-то в кейсах. Сестра успела спрятать меня в винном погребе. Думала, что стены толстые, но в самой дверце была щель. Я всё видела. — Голос стал тише и предательская слеза покатилась по щеке. — Родители умоляли, говорили, что продолжат работать, что всё исправят. Симмонс улыбался, спокойно, вежливо. Он сказал, что предатели ему больше не нужны. А вот подопытные да. Он ввёл родителям вирус. Тот самый, недоработанный, созданный ими же. Через несколько минут это уже были не они. Они кричали. Ломали мебель. Теряли себя. Сестра выбежала. Она пыталась, я даже не знаю, что именно, спасти их или меня. Они разорвали её первой, я слышала как рвалась плоть и ломались кости моей сестры. Когда от нее ничего не осталось, бойцы убили родителей и сожгли тела, дом подожгли следом. Последнее, что я услышала, прежде чем выбраться наружу, были его слова: «Материал нестабилен. Нужно больше контроля. Нужны другие образцы». Огонь уничтожил всё, документы, имена, моё прошлое. Я вынесла только дневник отца. В нём было описание десятков Б.О.О. и их слабостей. И напоминание о том, что сделал Симмонс. — Я посмотрела прямо на Криса, уже даже не пытаясь сдержать слезы и сорвалась на крик. — Вот почему я здесь. Вот почему я знаю, куда стрелять. И вот почему я не могу остановиться. Крис подскочил со стула и обнял меня, на лице застыла маска шока.