бог мертв

Алый осколок света, рождённый лучом в витражном стекле, лежал у её ног, словно знак немого сострадания. Уголки губ Евдокии — в миру просто Евы, — дрогнули в подобии улыбки. — Хотя я во мраке, Господь мой, Ты — свет для меня. Услышь меня, Всемилостивый, я знаю, что ты поймешь и… поможешь.