[Пролог] На грани реальности.

Мир для каждого человека строится вокруг одной определенной оси. Кто-то видит этот мир в ярких, сочных красках, для кого-то это строгая гравюра, выдержанная в чёрно-белых тонах. Но один человек видел то, чего по самой своей сути не должно было существовать. Изнанку реальности, скрытую от обычных глаз. Нечто, совершенно чуждое ожиданиям обывателей. Того кто видел всю эту незримую сцену звали Демитрий, и было ему двадцать один год. С тех пор, как он себя помнил, ему было доступно зрение, бывшее одновременно и благословением, и проклятием. Он видел существ, не принадлежащих его миру. Одни были мерзкими и ужасными - создания, от вида которых у обычного человека стыла кровь в жилах. Другие же казались спокойными и светлыми, будто призванные оберегать людей. Но ни те, ни другие не были похожи на ангелов или демонов из детских сказок. Это было нечто совершенно иное. Со временем он смог дать этим существам имена. Тёмных он назвал экаримы. Они особенно активны по ночам, в час, когда сознание людей беззащитно, а город погружался в беспокойный сон. Те были хищниками, питающиеся душами и жизненной силой. Всем может быть знакомо это чувство внезапного, леденящего ужаса во сне, необъяснимая тяжесть на груди и липкий страх как при сонном параличе - так экаримы дают о себе знать. Они были мастерами мимикрии, способные принять самую обманчивую форму, чтобы подобраться ближе. Их целью было выпить человеческую энергию, а то, что останется, свести с ума без остатка. Вторых, более светлых существ, он нарек изолифами. Они были прямой противоположностью экаримов. Тихие защитники, стоящие на страже. Они не изливают ослепительного света, но в их присутствии ощущается необъяснимая теплота и покой, будто в кромешной тьме зажигали единственную, но такую нужную свечу. Эти существа казались воплощённой чистотой самой жизни, и Демитрию иногда казалось, что именно они не дают экаримам переступить последнюю грань. Всю свою жизнь Демитрий был уверен, что являлся одним с такими способностями, позволяющими давать отпор этаримам и всем, что было с ними связано. Эта та самая невидимая война, что велась в тенях мира, была его личным адом и его личным долгом. Он не встречал никого, кто видел бы то же, что и он. Но как же он ошибался. Осознание этого пришло к нему слишком поздно.